и опять старая добрая депрессия. только она молодая и злая. а людям надоел мой крышеснос. ну простите, что плохо чередую драму с эпосом.

только я увидела Дворкина онлайн и о нем подумала, что надо бы ему написать, так вдруг слышу - телефон звонит и написано "Неизвестно". и это был сам Он, великий и ужасный... аж страшно

Это неловкое чувство, когда оказывается, что из всего вашего курса все вышли замуж, кроме тебя..

собираюсь уехать в шао линь (на дачу). попытаюсь попробовать пожить немного одна среди природы и мамы, понять, кто я, почерпать творчество не от других, а от себя и от мира. может сойду с ума - может выйду просветленной, а может все сразу.

Нету меня. Я все хочу стать то Гондельманом,то Вогманом, то Леей, то владычицей морской, то еще дофига какими-то другими людьми. А меня-то и нету.
Голем я , голем, слепленный многим народом, но, пожалуй, оживил меня в итоге тот, кто сумел написать бумажку с буковками и запихать мне ее (почти что силой) в рот.
Печально,что голем сам себе бумажку-то в рот и не положит, должен лежать, в ожидании своего рабби. А грустно быть бесформенной глиной без бумажек и буковок.

Все, что остается на дне в остатке, когда выпариваются кумиры и влюбленности - пустота.

Лея: мне как-то стыдно говорить банальности, но надо быть собою.
Я: значит я буду пустотой
Лея: ну и самомнение у тебя!)))
Я: а что? вполне достойно.

почти что первозданный хаос.

Вот лягушки - и те, могут петь хвалу Господу, а с глины-то что возьмешь...

зря, зря вы все в меня вдыхаете души. дали бы спокойно разложиться.

ГОРОД
Сказал ты: "Еду в край чужой, найду другое море
и город новый отыщу, прекраснее, чем мой,
где в замыслах конец сквозит, как приговор немой,
а сердце остывает, как в могиле.
Доколе разум мой дремать останется в бессилье?
Куда ни брошу взгляд - руины без числа:
то жизнь моя лежит, разрушена дотла,
ее сгубил, потратил я с судьбой в напрасном споре".
"Нет, не ищи других земель, неведомого моря:
твой Город за тобой пойдет. И будешь ты смотреть
на те же самые дома, и медленно стареть
на тех же самых улицах, что прежде,
и тот же Город находить. В другой - оставь надежду
нет ни дорог тебе, ни корабля.
Не уголок один потерян - вся земля,
коль жизнь свою потратил ты, с судьбой напрасно споря".*
[Перевод с новогреческого Е. Смагиной.]

ПОКИДАЕТ ДИОНИС АНТОНИЯ
Когда внезапно в час глубокий ночи
услышишь за окном оркестр незримый
(божественную музыку и голоса),
судьбу, которая к тебе переменилась,
дела, которые не удались, мечты,
которые обманом обернулись,
оплакивать не вздумай понапрасну.
Давно готовый ко всему, отважный,
прощайся с Александрией, она уходит.
И главное - не обманись, не убеди
себя, что это сон, ошибка слуха,
к пустым надеждам зря не снисходи.
Давно готовый ко всему, отважный,
ты, удостоившийся Города такого,
к окну уверенно и твердо подойди
и вслушайся с волнением, однако
без жалоб и без мелочных обид
в волшебную мелодию оркестра,
внемли и наслаждайся каждым звуком,
прощаясь с Александрией, которую теряешь.*
[Перевод с новогреческого С. Ильинской.]

"Может быть, тебя заинтересует описание моей краткой встречи с Жюстин, мы виделись несколько недель назад. Ты ведь знаешь, мы и раньше время от времени посылали друг другу весточку, и, узнав, что я собираюсь ехать в Сирию - через Палестину, - она сама предложила встретиться. Она будет ждать меня, написала Клеа, на пограничной станции, где поезд на Хайфу стоит полчаса. Ее кибуц находится неподалеку, и ее подбросят на машине. Мы сможем поговорить на перроне. Я согласилась.
Поначалу я едва узнала ее. Широкое лицо - она несколько раздалась, небрежно остриженные сзади волосы, немытые, висят крысиными хвостиками. Наверно, она прячет их под накидкой - там, у себя. Ни следа прежней элегантности и chic. Черты ее огрубели, и в ней проступила классическая еврейка, нос и верхняя губа словно тянутся друг другу навстречу. Блеск в глазах, быстрые, лихорадочные дыхание и речь, она как будто была слегка не в себе. Я сперва даже чуть опешила. К тому же, сам понимаешь, мы смертельно стеснялись друг друга.
Мы дошли по дороге до вади, высохшего русла ручья, и сели среди нескольких вусмерть перепуганных весенних цветов. Мне кажется, она заранее выбрала место для "интервью": должной суровости было в достатке. Хотя кто знает. Сначала она говорила только о своей новой жизни и ни слова о Нессиме или о тебе. Она теперь - ее слова - по-новому и абсолютно счастлива, ибо нашла себя в "служении общему делу", у меня сложилось впечатление, будто я говорю с верующим неофитом. Ну, что ты улыбаешься. Я знаю, трудно проявлять терпимость к слабым. В надрывном поту коммунистической утопии она обрела "смирение духа". (Смирение! Последняя ловушка на пути эго к абсолютной истине. Я даже ощутила неприязнь к ней, но смолчала.) О работе в поселке она говорила как-то по-крестьянски примитивно и тускло. Еще я заметила, насколько огрубели ее изящные когда-то руки, теперь они мозолистые и шершавые. Впрочем, люди вольны распоряжаться собственным телом по своему усмотрению, сказала я себе, и мне стало стыдно - от меня почти физически пахло чистотой и досугом, хорошей едой и ваннами. Кстати, она все еще не марксистка - просто мистик от работы, вроде Панайотиса в Абузире. Я глядела на нее, вспоминая прежнюю Жюстин, такую нервную, такую трогательную, и подумала: мне никогда не понять, откуда взялась эта маленькая коротконогая крестьянка с мозолистыми лапками.
Мне кажется, события суть лишь комментарий к нашим чувствам - одно можно вывести из другого. Время движет нами (если набраться наглости и предположить, что все мы являем собой самостоятельные существа, обладающие способностью моделировать собственное будущее) - время движет нами, используя момент силы наших же чувств, тех из них по преимуществу, о которых мы меньше всего догадываемся. Слишком абстрактно для тебя? Значит, я не умею выразить свою же мысль. Ну смотри, в случае с Жюстин: вот она излечилась от помрачения рассудка, от ночных кошмаров, от навязчивых страхов - и сдулась, как воздушный шарик. Слишком долго фантазия без удержу резвилась на авансцене ее души, и вот теперь ей просто нечем заполнить пустоту. Смерть Каподистриа не просто лишила сей театр теней главного актера, главного надзирателя и соглядатая. Болезнь заставляла ее пребывать в постоянном движении; исчезла болезнь - и стало пусто. Либидо, подавившее в ней когда-то волю жить, едва не загасило заодно и разум. Люди, которых вот так выносит к самым дальним рубежам свободы воли, вынуждены искать опоры на стороне, чтобы переложить на кого-то или на что-то хотя бы часть ответственности за ДА или НЕТ. Если бы она не была рождена в Александрии (т. е. от природы скептиком), то неминуемо обратилась бы в какую-нибудь веру. Ну, как тебе еще объяснить? Не в том дело, живешь ты к счастью или к несчастью. Просто в один прекрасный день падает в море целый утес, целый кусок твоей жизни - у тебя ведь так было с Мелиссой, нет? Но (только так и действует в жизни закон воздаяния: зло - за добро и за зло - добро), освободившись сама, она освободила тем самым и Нессима - от целой армии запретов, безраздельно царивших над его чувствами. Мне кажется, он всегда знал: пока жива Жюстин, он не сможет позволить себе даже намека на человеческое чувство к кому-то еще. Мелисса доказала ему, что он ошибался, по крайней мере, так ему показалось; но Жюстин уехала, и старая болезнь дала новые всходы, и ему показалось отвратительным все пережитое с Мелиссой.
Любовь не терпит равенства - как ты считаешь? Кто-то один всегда застит солнце и мешает - ей или ему - расти; живущего же в тени постоянно мучит жажда: бежать и обрести свободу тянуться к свету - самостоятельно. Не здесь ли единственная трагическая составляющая любви?
Так что, если и в самом деле Нессим просто убрал Каподистриа (в Городе упорно об этом говорят, и многие верят), более злосчастного хода он сделать не мог. Куда мудрее было бы убить тебя. Может быть, он надеялся (как Арноти в свое время), убрав суккуба, освободить ее для себя. (Он сам однажды в том признался - ты мне говорил.) Случилось же прямо противоположное. Он вроде как отпустил ей грехи, а может, она приняла сей неосознанный дар от бедолаги Каподистриа - но факт есть факт: в Нессиме она видит теперь не любовника, а нечто вроде протоиерея. Она говорит о нем с благоговением - он, пожалуй, испугался бы, если бы услышал. Нет, не вернется она никогда. А если и вернется, он сразу поймет, что навсегда ее потерял, ибо верующие в нас - нас любить не могут, по-настоящему любить.
(О тебе Жюстин сказала, едва заметно передернув плечами: "Мне пришлось о нем забыть".)

та кводде, та ила, споги бельмо я
месмер сию костю грожала
ещё рной д.р гро, бова изменя,
щепя ми ждутемы ползала

как же прав твой Даррелл во многом, и особенно когда говорит, что все мы - мешки тщеславия.
мы никогда себя не продешевим и не отдадим бесплатно другому, тому, который стоит пусть на копейку но меньше.
что возмущаться - я сама такая. и все, что остается - лишь нагонять себе цену. рыночная экономика.

Имя Калипсо в переводе — «та, что скрывает». Покинув Калипсо, Одиссей таким образом побеждает смерть и возвращается в мир жизни.
Раз в тысячу лет боги посылают на остров героя, потерпевшего крушение, в которого нимфа не сможет не влюбиться, и который, несмотря ни на красоту Калипсо, ни на прекрасный мирный остров, не может там остаться по своим причинам, что является частью наказания Калипсо.

Крестраж - как средство от одиночества. оказывается, мне всего-то нужно от него - его жизнь.

пищевая цепь по Дарреллу: 1) умные книги, которые проглатывают умные мужчины. 2) умные мужчины, которых проглатывают умные женщины.

Песенка про рабби Шимона бар Йохая (на манер раннего БГ)

На двенадцатом году я вылез из пещер
Чтобы миру прославить имя Б-жие
В чёрный город я вошёл в своём чёрном плаще
На меня оборачивались прохожие

И мне захотелось разрушить до тла
Этот мир исполненный зла!

И поскольку все здесь в душе рабы
Я покрыл себе голову рабской накидкой
Но все собирались кто в лес кто по грибы
Не различая чёрной и белой нитки

И мне так хотелось разрушить дотла
Этот грёбаный мир исполненный зла!

И я брёл как чужеземец в родных местах
Я вошёл в свой дом словно там и не был
И куда я смотрел всё обращалось в прах
И куда наступал - обращалось в пепел

Ведь мне так хотелось разрущить дотла
Этот злосчастный мир преисполненный зла

Пусть подохнет тело, зато душа цела
Благодарствуй Б-же за Твои дела!

Я пришёл уничтожить Твой затраханный мир
Я пришёл уничтожить Твой занюханный мир
Я пришёл разрушить этот грёбаный мир
Я пришёл очистить этот проклятый мир

Решила читать раннего Вогмана (хотя по арифметическим подсчетам там ему все равно 20, а не 16), сравнить себя, оценить свое морально-интеллектуальное отставание.
Он вот тоже не изменился. Как родился умным - так и живет. Зато более какой-то искренний и человеческий. Куда более родной и близкий, чем сейчас в жж, да и в жизни. более свободный.


Выдержки из http://pel-l-lehod.livejournal.com/?skip=240

Интересное наблюдение: если у Лурии скорлупки-клиппот, скрывающие Искры Господни, возникли из осколков Сосудов, как я это всегда понимал, значит, сами Сосуды изначально были темнее своего содержимого, и уже тогда, в момент Творения, была какая-то нелепая дихотомия формы и содержания. >> тела и души >> Сосуды - это и был Первочеловек. Но так как плоть не менее свята, чем душа...

Совершенно не хочется никого видеть и слышать, а надо опять всюду ехать и что-то творить. Поменять что ли местами руки и ноги...
В зелёном городе где я жил
Кладбища есть, только нету могил.
Там бродячие кошки веселее чем львы,
Там у всех глаза - цвета ирландской травы...

Учитель мой вернулся, Алла-Рахман.
(вообще у Вогмана тоже в каждом посте прослеживается острая зависимость от своего учителя. к сожалению, у меня все осложняется тем, что учитель мой ко всему прочему еще мужчина, красивый и женатый)

Последняя минута, уже попрощавшись, обернулась тремя часами истерики. Хотелось роптать, только не понятно на что.Я был бы счастлив, будь я один и сам по себе; но от людей, которых любишь, - зависишь. Можно ловить кайф с любой неудачи, жить как угодно - но для этого надо быть одиночкой. Совсем. А ведь даже волки собираются в стаи…

п.с. Оказывается даже Вогман был человеком))

Теперь у меня есть относительная возможность отчасти прожить его жизнь

Открыла первые посты этого дневника, прочла. Мне там 16. даже есть один текст 12 лет (про Курта Вагнера).
Где-то стыдно за детский лепет. Мои выпускники мне кажутся куда взрослее и серьезнее.
А где-то стиль письма - все тот же. Иногда гордишься: все же вырасти из такой убивающей глупости в глупость, с которой способен мириться Вогман - все-таки , хороший результат.
Что изменилось? Стала чуть-чуть поумнее. стала намного грустнее.
Стоило ли менять наслаждение от жизни и даже своеобразный оптимизм на пребывание среди великих переводчиков Кавафиса и Талмуда?
А вообще все такая же. Мало что изменилось. Разве что теперь пишу не о Людях-х, а о Даррелле, вставляя цитаты из БГ и Ахматовой.
Появились какие-то другие миры пребывания, но эмоционально - все также и хуже. Одиночество , которое мучило меня с самого раннего детства.Состояние плачущего потерявшегося ребенка.
Интересно про возраст думать. Кабы Катя Гуцал не покончила с собой в свои 19, она может быть сейчас была вторым Вогманом. С другой стороны, вот я не покончила с собой в свои 19, а приехала в Самбатион и влюбилась во всех тамошних мужчин за раз - и вот, я деградирую. хотя в чем-то расту. Но совсем не в том, что нужно.

То, что я не выхожу из депрессии последние дни (и годы), кроме некоторых проблесков отчаянного мучительного даррелловского счастья - это все знают.
Но сейчас я почему-то чувствую некоторую легкость, как раньше.
Мне подарили кучу цветов, и кучу всякой интересной хрени, и даже впервые подарили духи, которые мне подошли (можно даже сказать, что именно о таких я и мечтала).
Но главное не эти буржуйско-бабские, конечно, разговоры, а то, что они действительно меня полюбили - дети. После моей огромной жизни, за которую меня успели много раз возненавидеть - меня любят. И еще: оказывается, я действительно способна быть педагогом и помогать в своем предмете. Тут конечно важно то, что моя душа связана с Дворцом музыки. Не думаю, что смогу когда-нибудь иудаику преподавать лучше, чем сольфеджио.. я на своем месте. И даже мои коллеги-педагогини - и те меня любят.
И даже Нессем и Мелисса купаются вместе. И даже иногда мне говорят комплименты и гладят по голове.
И если бы я не была идиоткой, я бы полностью отдалась бы чувству этого счастья.
Но я идиотка, клиническая.

Только голос Лорелеи
на пути ли, не пути
Окрыляет, не жалея
и грести, и не грести.
Утону ли – что за дело?
доплыву ли – не беда:
То ли дело, что задело
как смычком по проводам!

Я давно на всё готовый
Я отдал свои швартовы,
Весело весло.
То ли взвесив то ли свесив
То ли опротивовесив
в поднебесье
унесло –
Сверху видно вот он весь я
кроме смеси кроме спеси
кроме слов!

Уноси меня отсюда,
я не буду кем я буду,
я вернусь.
Я проснусь и стану снова
собирать за словом слово, -
а потом опять проснусь.