Ждем, ждем, ждем…

Дождь капал на его освещенное луной лицо. Но это его не смущало, он продолжал упорно шагать. Четким, размеренным шагом он шел в одному ему известном направлении. Лицо его было задумчивым, создавалось ощущение, что он сосредоточенно обдумывал какую-то мысль. По всем признакам, совсем не веселую.

Вдруг он остановился и поднял лицо к сверкающему небу. Он подставил свои глаза ниспадающим каплям, словно это были оторвавшиеся звезды, печально ищущие путь к дому.

Как долго мне предстоит еще ждать ?

Мы – волны на поверхности безбрежного Океана, круги на воде.
Когда же я смогу увидеть всю картину целиком? Осознать целостность и неделимость? Уразуметь связи между элементами ?

Этих элементов не счесть. Они есть суть нашего существования, каждая его отдельная деталь и в тоже время их соединение. Рождаясь, мы видим мир, состоящий из этих кусочков. Они для нас, что части мозаики. Каждое проявление, каждое дуновение суть проявление этих частей. И мы собираем их, тщательнейшим образом пытаемся поставить на свое место, состыковываем разные элементы мозаики, выстраиваем полную картину.

Но кто видит эту картину ?

Изо дня в день, мы, осознанно или нет, силимся ее увидеть. Охватить своим взглядом всю ее целиком. Продвигаясь дальше по коридорам жизни, мы увеличиваем шансы на открытие туманной вуали, ее заслоняющей. Иногда нам кажется, что последняя разверзлась перед нами, тогда мы начинаем собирать кусочки мозаики сообразно тому, что мы увидели. Но очень редко эта картина оказывается истинной. Кто раньше, кто позже осознают это.
Иной раз осознание так и не приходит.

Можно всю жизнь собирать из этих кусочков общую картину и на склоне лет обнаружить ложность своего пути. Таких примеров бездонный колодец. А можно открыть для себя это целостное восприятие гораздо раньше. Тех, кому это удалось, можно легко выделить. Их путь ярко освещен сияющим лучом цели, которой они двигаются. Все их действия таят в себе какую-то внутреннюю силу, наполненность. Лабиринт для них превратился в широкую дорогу, вальяжно разложившуюся по безмерным просторам.

Но кто определяет, кому позволено узреть, а кому нет? Почему одни наделены этим видением, а другие нет ? И как долго последним ждать ? И стоит ли ждать вообще ?

Падающие капли звезд упорно молчали.
Он посмотрел перед собой. Перед глазами был чернеющий Лес. Печальное облако вырвалось у него из груди.

Он молча продолжил свой путь...

1. Хулио Кортасар - «62. Модель для сборки»
2. Райнер Мария Рильке - «Записки Мальте Лауридса Бриге»
3. Хулио Кортасар - Рассказы. Том 4
4. Альбер Камю - "Первый человек"
5. Стивен Левитт - "Фрикономика"
6. Иэн Бэнкс - "Осиная Фабрика"
7. Ирвин Уэлш – «Клей»
8. Артур Шопенгауэр – «Мысли»

хм...

В заброшенном городе отчаявшихся людей
Живет Одиночество с целью внутри себя.
Его цель - это жизнь.

Легкий шелест осенней листвы озорно играл с его волосами.

Прекрасное очарование Одиночества
Легко подкралось к скрипящей калитке.
И своей безмятежной походкой
Вспорхнуло в покосившейся дом.

Вдруг неведомый ритм ворвался в саму безмятежность. С нарастающей силой он наваливался всей массой, сметая пространство на своем пути.

Разрывая с неудержимой мощью время
На тысячи разрозненных льдинок,
Он мчался прочь все дальше,
Стремясь на порог Неизвестности.

Но сквозь эту застилающую пелену вдруг послышался неуловимый перелив мелодии. Робкими шажками она появлялась на сцене, оглядываясь и неуверенно продвигаясь вперед. Она яростно вступила в неравную борьбу, исход которой был заранее предрешен.

Ветер стих. Погасло Время.
Полуночная тропа
Потерялась навсегда.
Одинокий лик Луны
Скрылся за завесой Тьмы.

Осталось только одно Оно. Безграничное, пьянящее и бесконечное...

Но не всегда предначертанное одерживает верх.

На дне глубокого колодца,
Из самой мрачной темноты
Явился робкий лучик Солнца.
Не время нам сжигать мосты...

На стенке стакана он увидел появившуюся Луну. Его давнюю спутницу. Саму верную. Первую и, скорее всего, последнюю.
«Пора», - подумал он.

Я устал от этой клетки,
В ней мне пусто и темно.

И в закрытое окно
Я устал смотреть давно.

Сыт по горло ожиданием.
Ежедневным пререканьем.
Одурманен я тоской,
Что тревожит наш покой.

Чувство полной пустоты,
Поджигающей мосты,
Перелилось через край.
Луч погас. Закрылся Рай.


Карандаш выпал из рук. Легкий ветерок растрепал страницы блокнота. Унылый взгляд пристально посмотрел на свое отражение.

Почему мне все это доставляет удовольствие? Почему я страдаю от этого? Почему мое желание изменить все это ударяется о волну оставить все как есть?

Тусклый лунный свет еле пробивался сквозь наполнявшую комнату печаль. Она густо заполняла все уголки, остро ощущалось ее физическое присутствие.

Он долил немного в стакан. Несколько капель упали на стол и на еще чистую страницу.

Опять зовет уныния путь.
Своей манящею тоской.
Опять открыла чувства грусть.
И не вернуться нам домой.

За годом год летит листва.
Сквозь вязь времен проходит луч.
И нету смысла тут пока.
Его затмила связка туч.

Еще одно пронзительное творение...

Очень давно его не слушал. Случайно обнаружил у себя на полке. Очень подходит под нынешнюю погодку.

Вот ОНО !

1. Анна и Джейн Кэмпион – «В блаженном угаре»
2. Хантер Томпсон – «Ромовый дневник»
3. Чак Паланик – «Невидимки»
4. Дуглас Коупленд – «Generation X»
5. Альбер Камю – «Чума»
6. Альбер Камю – «Миф о Сизифе»
7. Дуглас Коупленд – «Элеанор Ригби»
8. Ирвин Уэлш – «Альковные секреты шеф-поваров»

Думаю, следует покончить (конечно же, на время) с опусами (в прямом смысле данного слова) и вернуться к незыблемой реальности, распластавшейся по ухабам уходящего времени.

Можно рассказать о прошедшей неделе, пролетевшей, словно индекс РТС между двух значений. Оборачиваемость набирает обороты. Я (да, в принципе, и не только) чувствую, что скоро грядет переключение на 3 передачу. Все труднее заострять внимание не отдельных, не относящихся (хотя, кто разберет, что именно относится) к главной линии моментов. Но можно попробовать.

Неделя медленно открыла свои глаза после угарно-психо-звуковых выходных. Данное событие требует отдельного описания и рассказа. Посему отложу до прекраснейших времен.

Так вот, кое-как пробудившись, хозяйка вошла в свои права и начала ухабистое как дорога на Вышний Волочок движение. И вразвалочку домчалась (именно домчалась) до открытия фестиваля шведского кино.

Честно признаюсь, не припомню на своей скудной памяти фильмов данной части нашего седьмого шара. И надо сказать зря. Они не только дружно жить умеют, но и фильмы какие надо снимать. Культ поход начался с дерзкого проникновения в Дом Литератора, что находится напротив посольства радостной Бразилии. Как оказалось, любителей шведского творчества в Москве не так уж и мало, что отрадно. Билетов не было. Но была Finland! Поэтому, дабы вкусить последней, наша братия применила чудеса хитрости и обошла кордон из нескольких, алчущих законопослушания и справедливости, бабушек.
В самом зале выявились проблемы организаторов с такой не сложной на первый взгляд штукой, как арифметика. Мест не было. Но выпив стаканчик оранжевой, светлую голову посетила мысль позаимствовать стулья из близлежащего бара, работники которого были несказанно рады.

После этого были выступления на шведском. На русском. Опять на шведском. До начала фильма оставались считанные слова. Не скрою, я не критик. И даже не глубочайший проницатель «важнейшего из искусств». Но фильм ну очень понравился.
«Ты, живущий!» Роя Андерсена. «Фильм о человеке, о его величии и его нищете, его радости и печали, его уверенности в себе и страхе». Советую всем. Правда.

Советую, но не всем, почитать творчество Ирвина Уэлша, чье день рождения можно было радостно/печально/высокопарно/в лужи лежа/ отмечать на этой неделе. 27 сентября. За день до этого купил его новую книжечку – «Альковные секреты шеф-поваров». Пока очень нравится.

Далее пришла пятница. Вечер был волшебный. Тихо и спокойно. Он удался.

Ну а сегодняшний день замечателен еще одним днем рождения. Чайф. Погодка Оранжевая. В лесу Оранжево. Внутри Оранжево. Настроении Оранжевое.

Вот, в принципе, некоторые маленькие мирки данного куска времени.
Без опусов.

Йохохо !

Хочу попасть на крышу.

Изо дня в день мы в одиночку сталкиваемся с обрушивающимся на нас всей своей океанской мощью небом. Оно становится все тяжелее и тяжелее. Каждый день мы чувствуем его силу, напористость, с надрывом воспринимаем его попытки. Они обязательно увенчаются успехом, безоговорочной победой.

Поэтому хочется на крышу. Быть ближе. Воспринимать этот груз в полный рост. Пытаться бороться. Вспоминать при этом Сизифа, но продолжать. Во что бы то ни стало.

Стоя на парапете крыши, обозревая пространство, появляется чувство всеобщей заброшенности, заполняющей все и вся. С каждым новым витком времени оно обостряется до предела, выходит на новые горизонты, холодной, леденящей волной омывает все новые берега.

Можно от этого убежать. Спрятаться в подвалах токсинового забвения, укрыться за шерстяной завесой Lophophora Williamsii, убежать в пустыню отчаянного одиночества. Но пустота всегда следует по пятам, скрывается за спиной и пристально наблюдает.

Именно там, жадно поглощая первый луч солнца, осознаешь, что мы живем в мире соревнования и борьбы, суетности и насилия, одиночества и безысходности.

Именно там, всеми силами вцепившись в уходящее солнце и из последних сил пытаясь его остановить, понимаешь, что все последующие годы будешь вслушиваться в шепот праха юности, что веселая собака тайников твоей души больше уже не завиляет хвостом.

Так он думал, наблюдая за новоявленной Ночной Королевой, стоя на его любимой крыше и тихо приветствуя уже знакомый ночной ветерок. Метафизическая печаль уже давно захватила его. Но в этот момент она озарилась новым светом, и он всеми силами пытался сохранить ее, ухватиться кончиками пальцев и уже не отпускать.

Поймать ресницами этот чуть заметный ветерок, принесший ему этот свет и надежду, и лететь вместе с ним, задевая кромки листьев, - было его отчаяннейшим желанием.

Быть может, ночной странник откроет ту тропу, которую он так давно искал, и которая постоянно ускользала от него, лишь только он подкрадывался к ней.

Вдруг он в диком порыве сорвался с места. Ураганным вихрем пронесся по самой кромке воды, потревожив тихо спящий океан. Чувствовалась в нем какая-то безысходность. Не покидало ощущение безмерной тоски, проскальзывающее сквозь каждое его движение.

- Эй, Карлос, что с тобой?

Но Карлос, казалось, впал в какое-то неописуемое состояния. С ним что-то творилось. Самое страшное заключалось в том, что было не понятно, хорошо это или плохо. Это было не в первый раз, но сегодня создавалось ощущение происходящего чего-то из ряда вон. Такой надрыв был в первый раз.

- Они меня явно не понимают, - думал про себя Карлос.- Откуда это все? Я же ничего не делаю такого, что не принято. Я хочу быть как Они. Очень. Стараюсь, как могу. Но пропасть непонимания и отчуждения продолжает только увеличиваться, разверзаясь все больше и больше. Надо что-то предпринять. Но что?

Поведение Карлоса озадачивало их все более. Никогда раньше они не видели такого.

- Чем он занимается? - спросил Альбер. - Мне кажется, он хочет нам что-то поведать, что-то рассказать. Может быть объяснить. Но мы совершенно не понимаем этих его знаков. Мы Разные.

Солнце уже почти село, шепот ветра почти стих, когда Карлос рухнул от безысходности на теплый, шуршащий песок, который принял его с удивляющей легкостью. Все его тело прекратило движение. Создавалось ощущение, что жизнь еще теплится в нем, но сам он уже далеко. Он Ушел. В тот мир нам нет дороги. Мы не сможем попасть туда.

Ему там будет лучше. Он найдет себя там. Обязательно.


Океан, так им любимый, оказал ему последнюю услугу здесь.
Все, что мы видели, это маленькая точка на горизонте, уходящая в печальную даль. Но печаль была светла, как лунное сияние. Он ушел туда, где его ждали.

Давным-давно...

Перед глазами была только пустая чашка, в которой еще теплились остатки крепкого восьмичасового кофе, и уже собирающийся заходить желтый диск, в этот момент особенно прекрасный.

Пустота, неудержимо заполняющая не принадлежащее ей пространство, в нерешительности остановила свое наступление.

Звук скребущих кошачьих лапок по душевным мозолям превысил все возможные пределы. Мне ведь хочется совсем немногого.

Хочу знобящим утром чувствовать шелест восходящего солнца.
Хочу участвовать в осеннем ярко-желто-синем листопаде.
Хочу проникнуть за облака.
Хочу быть пронизанным весенней радугой.
Хочу любить.
Хочу ощущать терпкий запах утреннего кофе, смешанного с дерзким морским прибоем.
Хочу кормить одинокого аиста из руки под убаюкивающие звуки первой звезды.
Хочу побыть наедине с одинокой луной.
Хочу понимать язык одиночества.
Хочу быть один.
Хочу понимать себя.
Хочу полететь на последнем осеннем листике на край чего-нибудь на очень долго и не один.
Хочу проникнуться запахом ночи. Очень.
Хочу сделать хоть что-нибудь.
Хочу сделать хоть что-нибудь нужное.
Хочу сделать хоть что-нибудь нужное для всех.
Хочу изменить мир.
Хочу Мира и Любви.
Хочу их во всем мире.
Хочу понять кристальную истину.
Хочу теплый багет, бутылку Дона Периньона 63 года, набережную, ночь, звезды, разговор с луной.
Хочу понять хоть что-нибудь.
Хочу, чтоб хоть кто-нибудь меня понимал.
Хочу свежести.
Хочу чего-нибудь другого.
Хочу быть с ней.
Хочу хотя бы чего-нибудь.
Хочу любить, ценить, переживать.
Хочу осознать.
Хочу бежать.
Хочу лететь.
Хочу хотеть.

Возможно, мне удастся окончательно прекратить захватническое движение пустоты и, может быть, даже отвоевать часть покоренной территории.

Все-таки в этом есть своя сила.

Она есть.

Это возможно.

Уверен...

Jazz...


Люблю его.

Иногда даже очень.

Ничего не могу с собой поделать. И, если откровенно, не хочу.



Был сегодня в саду Эрмитаж на ежегодном джазовом фестивале. Волшебство существует! Сей тезис не вызывает сомнений у меня совершенно никаких. То, что там происходило, другим словом охарактеризовать представляется неимоверно трудно. Оно расплывалось по территории, заполняя собой все пространство, окутывало своими парами самые потаенные уголки, отражалось от ясного неба, и в завершении вступало в контакт с заинтересовавшимися звездами. Волшебство….



В этот день в программу фестиваля входили: Петр Войташик вместе с квартетом пианиста Владимиром Нестеренко, секстет "Каданс-Миллениум" величайшего Германа Лукьянова, который не переставал поражать своими собственно изобретенными инструментами. Далее на сцене творил джаз-бас театр Алекса Ростовского. Следом за ними свой час отыграли саксофонист Лу Табакин, которого я слышал первый раз и теперь точно не последний, так как задел он, и «Мосгортрио» пианиста Якова Окуня. И, наконец, закрывали сегодняшний день саксофонист Тони Лакатош и Tom Jobim Project. О последних хочется сказать отдельно.



Хотя говорить нечего. Просто не слов….



Эти музыканты из Бразилии, в состав которых входят: гитарист, поражающий своей босой, басист, неплохо исполняющий соло, женщина-барабанщица, покорившая всех своими сольными партиями и вызывавшая град оваций, и, наконец, вокалистка, потрясающе исполняющая песни навсегда оставшегося в наших сердцах Jobima.

Их выступление - под самыми звездами, под неистово светящей луной, под пронизывающими своей теплотой сумерками - заставило поверить, что свет еще с нами, он не ушел, не погас, не потух. В свете последних прочтенных книг (список, кстати, приведен в предыдущей записи), просмотренных фильмов, услышанных новостей, и просто на основе того, что мы наблюдаем каждый день, создавалось совершенно обратное ощущение. Ощущение катящегося к неизбежной гибели, катастрофе, саморазрушающегося мира. Ощущение все большей пустоты, постепенно отвоевывающей все большее пространство и безостановочно продвигающейся вперед.



Но это не так. Теперь могу заявить это с полной уверенностью. Свет не погас. И, надеюсь, не погаснет. Будет светить и освещать.



Вот такие мысли вызвал этот концерт.

Благодарен всем его устроителям. Самими музыкантам. Зрителям, которые по большей мере были на этой же волне. Это было видно.



Если такие мероприятия будут чуточку чаще, то свет не погаснет никогда.



Нужны всего лишь хоть какие-нибудь усилия. С нашей стороны. Самые маленькие.


Вперед.

В ритме jazz...

Литература:

1. Вольтер – «Философские повести»:
• - Задиг, или судьба
• - Кандидид, или оптимизм
• - Простодушный
2. Оскар Уайльд – «Портрет Дориана Грея».
3. Орхан Памук – «Белая Крепость».
4. Орхан Памук - «Меня зовут красный».
5. Олдос Хаксли – «Двери восприятия».
6. Майк Телвелл – «Корни травы».
7. Милорад Павич – «Хазарский словарь».
8. Роберт Иванов - «Дипломатия Авраама Линкольна».
9. Джордж Оруэлл – «Скотское хозяйство».
10. Курт Воннегут – «Колыбель для кошки».
11. Джордж Оруэлл – «1984».
12. Альберт Санчес Пиньоль – «Пандора в Конго»
13. Виктор Ерофеев - «Мужчины»
14. Виктор Ерофеев – «Лабиринт 1»
15. Виктор Ерофеев – «Роскошь»
16. Эмиль Золя – «Западня»
17. Владимир Набоков – «Защита Лужина»
18. Джек Керуак – «Бродяги Дхармы»
19. Борис Пастернак – «Доктор Живаго»
20. Чак Паланик – «Удушье»
21. Джеймс Джойс – «Улисс»
22. Джек Керуак – «Ангелы опустошения»
23. Дао Де Дзинь
24. Доклад о состоянии делового климата в России. Инновационный путь России: миссия выполнима?
25. Олдос Хаксли – «О дивный новый мир»
26. Ясунари Кавабата – «Стон горы»
27. Владимир Соловьев – «Мы и они. Краткий курс выживания в России»
28. Габриель Гарсия Маркес – «Другая сторона смерти»
29. Дзюнъитиро Танидзаки – «Похвала тени»
30. Уильям Голдинг – «Пирамида»
31. Карлос Кастанеда – Жизнеописание и Мировоззрение
32. Герман Гессе – «Нарцисс и Гольдмунд»
33. Александр Сухочев – «Гоа-синдром»
34. Хантер С. Томпсон – «Страх и ненависть в Лас-Вегасе»
35. Ханиф Курейши – «Будда их пригорода»
36. Карлос Кастанеда – «Дар Орла»
37. Олдос Хаксли – «Двери Восприятия»
38. Ирвин Уэлш – «Экстази»
39. Джозеф О’Коннор – «Ковбои и индейцы»
40. Герман Гессе – «Степной волк»
41. Уильям Берроуз – «Города красной ночи»
42. Ирвин Уэлш – «Эйсид Хаус»
43. Чак Паланик – «Уцелевший»

Шанти...

Спокойствие. Мир.

Он размышлял об этом, сидя на неспешно уступающему свои права воде берегу. Единственным звуком, доносившемся до него, был шепот заходящего солнца. Оно излучало что-то такое, что он уже очень давно искал, и вот теперь, найдя, пытался осмыслить это. Сформулировать для себя и очертить границы.

Зачем мне это нужно?
Почему я так к этому стремлюсь?

И что дальше ?

В голове появилась идея сосчитать все крохотные песчинки на берегу. Потратить на это, если потребуется, всю жизнь, может и не одну. Или можно сидеть и просто смотреть на одну отдельную песчинку. Долго. Очень. Всю жизнь. В чем разница? Есть ли она ?

Неопределенная определенность. Определенная неопределенность. Явная черта.

«У жизни горизонтальные привкус», - подумал он. В последнее время его это преследовало. Теперь – нет. Произошли изменения.

И что дальше ?

Шепот заката сменился мягкой мелодией появляющейся луны. Он любит этот звук.
Нужен был хотя бы один ответ. Один единственный. Песок медленно просачивался сквозь пальцы. Возможно, одна из песчинок, совершив путешествие, возвращалась в то же самое место, в то же положение.

Луна окончательно вступила в свои владения. Полоса ее отражения на водной глади приковывала к себе взгляд. Ласкающая слух музыка не прекращалась. Наоборот, еще сильнее овладевала сознанием.

Мне нужен луч света. Мысль пришла так же внезапно, как и исчезла.

И что дальше ?

Да какая разница !!!
Меня это теперь не интересует !

Он медленно поднялся. Посмотрел на ночное небо. Вошел в безмятежную воду и тихо поплыл вперед. К луне…

Ни одна из песчинок так и не нашла своего места...

Как же хочется ласкового, убаюкивающего и в тоже время резко пронизывающего шума ночных волн, уходящих за поражающею своей обескураживающей красотой линию горизонта.

Тихая нотка грусти скатывается по устремившемуся вдаль лицу. Неподвижный взгляд прикован к волшебному действию. Ожидание облагораживает своей искренней наивностью. Что-то происходит. Чудо.

Появляется первая робкая, совсем еще молодая, пытающаяся светить как взрослая звездочка. За ней свое место занимает ее старшая, более опытная и менее многословная подруга. Вскоре свет остальных начинает проникать в бескрайний простор отражения тихо плывущего неба.

Еле слышный шум ночной волны, нашедшей место для ночлега и уже никуда не спешащей, нежно обволакивает пространство слуха и зовет вместе с ней уйти в царствие потусторонней луны. Последняя, заметив отсутствие второй своей половины, рьяно занимает свое место и вступает по праву принадлежащие ей права. Нежный свет, исходящий от нее, достигает умиротворенного, но все же жадного взгляда и, отражаясь, продолжает свое путешествие, скрываясь во влажной темноте ночи.

Пьянящая ночь.

Через край.

Если прислушаться, то можно даже услышать, как брызжет, оголившаяся как немного перебравшая вина ночь, душа.
Как же хочется этого. Невыносимо грустно, что это в сей зыбкий час недоступно. И чуть-чуть радостно, что это можно испытать. Хоть и очень-очень не скоро. Хоть и на столько не скоро, на сколько отдаляется линия горизонта. Хоть и не в этой жизни. Но все же можно.

Можно.

Буду стремится.

Вдруг получится....

Закат.

Ну и что?

Резонный вопрос. Вот уже на протяжение стольких лет, сколько наверное не составляет сумма безымянных пальцев всех жителей нашей добродушнейшей земли, мы наблюдаем это явление. Или даже больше. Точно больше. И ничего нет в нем такого. Чтоб прям пробирало. Задевало и обескураживало до острых ощущений на кончиках пальцев.
Но что касается автора сего опуса, то это не так. Абсолютная и бесповоротная это истина, скажу я вам. Хоть и не скромно сие утверждение. Но так это. Честно.

Закат таит в себе что-то. С его появлением исчезает некая часть нашего бытия, но появляется новое, доселе неизвестное ощущение. Передать которое просто невозможно. Совершенно невозможно. Иногда создается такое ощущение, что все наши органы чувств не в состоянии передать это, появляется новый орган восприятия. А потом исчезает. Но привносит в наше существование что-то такое, забыть которое, выкинуть из памяти, скомкать и выбросить просто невозможно.

Солнце, только недавно радостно освещающее бодрого кузнечика, передает свое место на небосклоне. Тихая, внушающая спокойствие, линия горизонта поглощает сияющий диск. Он неторопливо, с чувством собственной важности и выполненного долга, оставляет свое место. Передает его следующему. Это волшебный момент. Его нужно почувствовать, уловить, ощутить.

Счастье, если в это время слышен звук неспешно осматривающей свои владения воды. Звук плавно склонившейся, замечтавшейся березы. Шепот молодого, еще скромного ветерка, неумело легшего отдохнуть и потерявшего направление. Пение водных растений, решивших все-таки затянуть приютивший их водоем и гордо вступить в свои права. Легкое, предсонное бормотание обитающей рядом живности и юные, порой дерзкие выходки младой поросли.

Что же в этом такого ? что завораживает, захватывает дыхание и просто обескураживает? Да ничего. Просто ничего.
Но, если все-таки присмотреться, прислушаться, причувствоваться, то можно понять и почувствовать.. Ведь нужно совсем немного. Совсем чуть-чуть. Капелька. Но в ней сколькое заключено….

Все это близко с нами. Счастливы те, кто умеет замечать. Но в этом же нет ничего сложного….

Повторюсь: давайте попробуем.

Вдруг что-то изменится……

Что-то твориться за окном …

Радостные рабочие радостно строят дом. Круглые сутки, не зная усталости и успокоения. Такое ощущения, что они не остановиться, пока не восстановят свою карму. Я вот все надеюсь, надеюсь…
Каждое доброе утро я открываю широко глаза и с надеждой выглядываю за оконце. Сначала из-за шторы, совсем по чуть-чуть открываю. Потом все сильнее и сильнее. Но взору открывается все та же картина «радостные рабочие строят радостный дом».

Каждый человек старается заявить миру о своем присутствии. Когда он рождается, мы слышим громкий, пронзительный, первый крик нового человека. Эти же пытаются заявить о себе каждый день, каждый час, каждую наносекунду. Такое ощущение, что их желание – чтобы максимальное количество людей порадовались вместе с ними.

Не знаю как у других, но у меня радость в другом. Тихим, весенним утром, когда дымка еще не сошла, когда белесая пелена еще заволакивает все пространство, когда еще так тихо, что слышно, как дышат деревья. Именно тогда увидеть, как падает совсем прозрачная, только что родившаяся капелька росы, как сквозь нее пробивается робкий лучик света. Вот это радость. Увидеть. Услышать. Проникнуться…

Но наш мир разнообразен до безобразия. Каждая его деталь является неиспещримым источником. Так и для них, моих уже друзей, так как знаю я наверное их уже всех, радость заключается в том, как тем же ранним утром увидеть и услышать как весело падает бетонная плита на другую, как по-залихватски играет в руках отбойный молоток. Настоящее счастье.

Я ни в коей мере ни кого не обвиняю. Мне уже даже начинает это все нравиться. Так сказать проникаюсь этим смыслом. Вот. И поэтому хочу сказать им все спасибо. Они показали мне путь в новый мир, открыли для меня эту невиданную ране тропу. Всегда приятно ступать на еще неизведанное…

Я думаю всем будет полезно поискать такие маленькие радости. И вы их обязательно найдете! Обязательно…

Присмотритесь…

Мутят что-то…

Не покидает меня это странное, навязчивое ощущение. Что-то затеяли.
Все!

Ну что происходит? Что твориться? Когда все измениться, встанет на другие, иные, правильные места. Найдет себя и исправит нынешнее положение? Нельзя ведь больше так. Нельзя.

Мне всегда казалось, что нужно найти свое колебание, свою волну и начинать двигаться уже в ее ритме. Это как большая музыкальная группа. Существует мелодия. Единственная. Но для того, чтобы она раскрылась и зазвучала, необходима игра каждого музыканта. Каждый должен выложиться. Если один находит свой ритм, второй находит свой ритм, последний тоже находит, то… я не знаю, что будет дальше, но все обязательно измениться. Обязательно.

А что твориться вот уже на протяжении огромнейшего куска времени? Каждый играет свое. И ему не нравиться, что он играет. И он хочет сменить, поменять, изменить. И ему это удается. О опять не то. И так беспрерывно. Так везде.

Некоторым удается найти. Иногда двоим таким удается еще и встретить друг друга. Происходит чудо, настоящее волшебство. Я думаю, вы видели это. А те, кто не видел, еще обязательно встретят. Но чаще такого не происходит. Каждый идет один, играет свое, встречается с кем-то, им кажется, что они созданы, чтобы быть вместе, и все…. Какое там вместе.

Вы представьте, что будет, если каждый отыщет, если каждый займет именно то место, которое предназначено, если каждый будет играть именно ту мелодию, играть которую он должен… Я не знаю, как это будет называться. Адам и Ева знали свою мелодию. И находились именно там. Потом каждый решил внести чуточку своего. Попробовать чего-то другого. Что из этого вышло…

Большинство чем-то неудовлетворенны. Все время находиться то, что не устраивает. Всегда хочется чего-то другого, иного. И все продолжают копошиться, закапывать одних, выкапывать других… и нет этому конца.

Если все кусочки большой мозаики найдут свое место, то сложиться огромная картина, полотно. Все пытаются найти это место. Очень не многим уже удалось. Опять же, некоторые для этого под деревцо садятся. И сидят там. Но ведь находят. И кусочек встает в нужное место, ожидая остальных. Долго приходится ждать….

Каждый, осознанно или не осознанно, играет что-то, каждые, желает он того или нет, есть кусочек мозаики. Так давайте же перестанем, нести чушь, мелочиться, заниматься ересью всякой и попробуем сделать хоть что-то, хоть чуть-чуть для того, чтобы исправить это положение.

Карявенько малек получилось. Извиняйте. Обязательно попробую выразить получше.

Но и вы попробуйте...