Среди серебряных осколков сна,
Среди обломков окровавленной мечты,
Осталась с болью я одна,
По праву этой боли, теперь со мною ты.
Ты - расколол прозрачный купол мой,
ЛИшил меня возможности навек уйти,
Теперь идти должна я за тобой,
А ты - в безумии меня веди!
Давно нет за спиною крыльев у меня,
С моей любовью в небо не лететь.
А я прикована любить тебя.
А я твои глаза боюсь смотреть.
Проклятие мое, моя запретная мечта
И не нужны мне крылья, высота

Время тает как снежинки на ресницах,
Слезами скатываясь по твоей щеке.
Бледнеют чернила на дневника страницах
И ты сидишь в своей тоске.
Куда оно летит, куда спешит так быстро?
Проходит детство, юность, жизнь летит.
А будто только промелькнула искра,
Смерть тихо у дверей твоих стоит.
Но я не отпущу! Ведь так не может быть.
Ведь это больно, что даже не вздохнуть.
Мне добрых глаз твоих вовеки не забыть.
Нет, не забыть. И не вернуть.
Не смей о смерти говорить со мной
Мне это тяжко, хоть ты и спокойна.
Я вечность хочу рядом быть с тобой,
Но изменить не в силах я ничто. Мне больно.
Постой же!Время наше так легко бежит,
А ты мой верный, светлый ангел.
У синевы глаз твоих слеза дрожит,
Ты для меня вовек неугасимый факел.
Но я прошу - не говори со мной о ней.
Она все слышет и придет,лишь призови.
Не делай мне пожалуйста еще больней.
О, я прошу - верь, не гасни и живи!

Она откроет синие глаза,
Посмотрит грустно в потолок,
Размазывая тушь, сбежит слеза,
За стенкой чувствуя момент,
Сосед-хардрокер приумолк.
Она лишь тень. И зеркало не врет.
Не отражая образа ее.
Лишь только слезы. Тушь.И лед.
Иного нет. И не дано.
Она неслышно поспешит,
Откроет дверцу на балкон.
Сегодня все душа решит
Под тусклым взором чужих окон.
Она окинет взглядом ночь.
Вбирая все, до капли, дна
Ведь несомненно, эта дочь,
Она для тьмы лишь рождена.
Она наступит на края,
Не смея робко вниз смотреть.
О, неужели такова судьба твоя?
Тебе осталось лишь лететь.
Она шагнула в свой послений миг,
Глаза распахнуты. Душа молчит.
А в груди льдом застыл беззвучный крик.
Она разбилась?
Нет. Она летит.

Ломая цепи рвется дух,
Из тела вырывать оковы.
Не избегая диких этих мук.
О, эти ощущения не новы.
И силы тают, будто снег,
В ладони сжатый крепко.
А время ускоряет бег,
И взгляды злые метко.
Прохожие спешат вперед,
А я как тень лечу назад,
Из года в год, из года в год.
Перед глазами тусклых дней парад.
А если нитку оборвать,
Просыпать бусины со стуком,
И так смотреть, не подбирать.
И наслаждаться гулким звуком?...

Скрывая боль и страх за маскою своей,
Меняя, путая и пряча чувства,
Шагая в клетке, зверь среди зверей,
Мы проживаем дни. А в сердце пусто.

Надгробие мечты затянет серый мох,
Гуляет злобный ветер в любви замке,
И Бог давно к людским мольбам оглох,
Ведь наше зло уже не лезет в рамки.

И все приняв, оставив только дождь,
Покинули все ангелы наш мир.
В ночи, таится, дремлет темный вождь,
Ну а пороки, его слуги, правят пир.

Мы глупо губим все вокруг,
Сжигаем в этой пытке разум, волю, дух,
Потерян давно смысл слова друг,
Мы слов не слышем сердцем. Только вслух.

Смотри, смотри - дорогОй,
Неслышно стелется туман,
Остаться в безумстве собой,
Искусство. Тихий обман.
Беги тропою без оглядки,
Ты рискуя,не впервой играешь
С мной, со смертью в прятки.
Ты понимаешь, знаешь.
Лети, среди небес и облаков,
В сиянии луны и солнца.
Избавишься ты от моих оков,
Любовь мою испив до донца.
Иди, я не держу тебя теперь.
Мне до тебя нет больше дела,
Оковы сброшены мои, поверь.
Фальшивая любовь мне надоела.
Не оборачивай лица. Смотрю
Тебе я вслед незримо, тихо
Я от судьбы подарка не возьму.
Тебя избегнет смерти лихо.
Уходи! Со мной играть опасно.
Я ветрена. Ты знаешь кто я.
Мечом я сотни жизней ежечасно,
С собою уношу. И я играю.
Мне имя - Смерть, и я царица
Всех жизней здесь и там.
И льется кровь - вода, водица.
Иди. Ступай по шелковым цветам...

Я тут так подрастроилась...
Совершенно не нравится то, что я пишу...
Не уверена, что стоит продолжать, очень трудно.
Кажется, что я графоман и все такое, что писать мне как летать,
Соверщенно ни к чему и вовсе не для меня.
Время покажет. Пройдет и тогда я увижу,
Стоит ли мне или нет.
Если нет то,
Нет

..В таверне повисла липкая, почти осязаемая тишина. Икнул пьяный наемник, ошалело взирая на пришельцев, тихонько звякнул разбившийся кувшин. Служанка и не думала собирать осколки - вино словно кровь растекалось по деревянному полу.
У входа, бросая нахальную тень, стоял высокий эльф. Он небрежно двинулся к стойке, глухо стуча шнурованными сапогами. За ним развевался угольно-черный, расшитый серебряными и золотыми символами плащ. Вся его одежда была черной. В тишине он отчетливо услышал вздохи ужаса. Они поняли кто он. Страж. Высший Страж.
Потом они заметили его огненно-рыжие волосы, струящиеся по спине и три шрама, рассекаюшие бровь и скулу. По залу прокатился единый стон:
- Террдар! Сам Террдар, Великий Страж Равновесия...
Эльф блеснул шипами на наручах, с удовольствием наблюдая, как лицо хозяина покрывает смертельная бледность. В таверну вошли еще два стража, эльф и эльфийка. На их плащах было только серебро. На бедрах эльфийки мелодично позванивал пояс из круглых серебряных монет.Они молчаливо встали рядом с рыжеволосым эльфом. Все трое молодые, до невозможности красивые. Но людям было хорошо известно, что Стражи таковыми только кажутся. Они самые опасные из эльфов, самые жестокие и беспощадные. И особенно Великий Страж. О нем ходили легенды.
Эльф пристально посмотрел на человека синими глазами. Голос у него оказался хрипловатым, пробирающим до костей.
- Где наемница по прозвищу Пепел? - спросил он, не отрывая взгляда. Хозяин затрясся.
- Я не знаю... Девка тута давно не появлялась. Господин, пощадите... - пискляво выкрикнул человек, закрывая лицо руками.
Эльф презрительно отвернулся, встречаясь взглядом с пепельноволосой эльфийкой. Она сказала, как плюнула:
- Что ты с ним возишься? И зачем тебе эта наемница? Пошли из этого свинарника... The'uat!
- Где ее можно найти? Да говори ты! - рявкнул второй страж, с темно-каштановыми волосами.
Человек пропищал что-то неразборчивое. Высший наклонился ближе к нему:
- Ну, говори же, если хочешь жить... И не беспокойся за девушку, я ее не съем...Наверно...
- Господин, пощадите...
- Говори!!!
Хозяин покрылся холодным потом.
- Она уехала, уехала куда-то очень далеко. Кажется на поиски какого-то колдуна с синими глазами...
Эльф нехорошо усмехнулся.
- Ой, пощадите, я.. у меня дети... пятеро... Девка ищет волшебника который спас ее, она же сумасшедшая...
Стражница сплюнула. Спросила:
- В чем же это проявляется T'eeere?
- Она ничего не помнит из своего ребячества, только синие глаза того колдуна...
- Не повод. Не называй эльфийку сумасшедшей, - пробормотал Высший.
Он обратился к пепельноволосой:
- Эттари, это я ее спас десять лет назад. Она мне нужна и я собираюсь ее найти.
- Чтобы убить? - цинично усмехнулась Стражница. Она стучала тонкими пальцами по столешнице, нетерпеливо, окидывая людей язвительными взглядами.
- Это мое дело. Даже если и убить, - грубо ответил Террдар.
Он развернулся, собираясь уходить.
- Скажешь кому, что я у тебя спрашивал, убью, - спокойно бросил эльф, не оборачиваясь.
Троица быстро покинула заведение. Оказавшись на улице, Высший Страж набросил на голову капюшон и сделал короткое движение пальцами. В таверне снова заговорили, послышался смех. Защитное стражевое заклинание сработало безукорезненно. Обо всем забыли.

Заплутавшая среди времен,
Одинокая, как песня льда.
Она смотрит на волну знамен,
Разъяренная как никогда.

Она не знает что такое страх,
Что значит за любимых мстить,
Ей говорит судьба во снах:
"За все приходится платить".

Она на поле битвы - зверь,
Своя, чужая льется кровь,
Так было, будет и теперь,
За радость, волю и любовь.

Пусть это только лишь слова,
Она за них будет рубить,
Ведь такова ее судьба:
"За все приходится платить"

Ее клинка кровавый след
Неслышная прервет стрела,
В глазах померкнет свет,
Легонько дрогнет тетива.

Она на землю упадет,
Пришло ей время уходить,
Богиня Смерть к ней подойдет:
"За все приходится платить".

Воин, что мрачен как ночь,
Но в сердце хранит светлый день.
Воин, чьи мысли – темная глубь,
Но желания – ясный ручей.

Воин, чья слава черна,
Чье имя внушает страх,
Но чьи поступки чисты,
Как снег на Великих Горах.

Сможет в Час Сна Теней,
Когда умирает закат,
Войти Темным в дверь,
И Светлым выйти назад.

По ступеням Черных Слез,
Он спустится в Мир Тьмы.
Здесь гаснет Света луч,
И оживают темные сны.

Навечно уснули герои,
Отдавшие жизнь за Свободу.
Гуляет лишь Битвы Эхо
По залам Последнего Горя.

Склонит голову воин,
Не потревожит покоя,
Скользнет, как ветер,
По залам Последней Боли.

Стены за ним сомкнутся.
Здесь хитрость нужна и сила.
Выжить в Чертоге Смерти,
С Войском Мертвым сразиться.

Сотканный из Мрака и Света.
Он, Серый Воин.
Тихо встанет у Трона.
Посмотрит в пустые глазницы
Хозяйки жизней, Смерти-царицы.

Она что-то снимет с руки,
И Серого Воина поманит к себе,
Кольцо – светлее ручья и темнее реки:
«Береги его – это мой дар тебе!»

мой рисунок

Стучится в окно метель,
И стонут деревья в лесу,
Не высунешь носа за дверь,
Я молча у печки сижу.

Скажи мне, старец почтенный,
Правда что в древности здесь,
Замок стоял необыкновенный,
Из чистого золота весь?

И тихо старик усмехнется:
"То правда, дитя, так и было,
Я видел - ворон встрепенется,
И сердце тоска защемила.

Здесь замок стоял, так было,
Сверкали рубины на башнях,
И солнце в окошки светило,
Крестьяне смеялись на пашнях.

Прекрасней хозяйки земель,
Не видано было по свету,
Не сыщешь такой и теперь.
Красавиц таких больше нету.

То было, но... время зло.
Сгубило царевну проклятье,
Что при рождении было дано.
Исправить - не в нашей власти.

Не стало покоя и счастья,
Теперь лишь тоска и разруха,
Над городом правит ненастье,
Сюда не летит даже муха.

Развалины грозно дымятся,
Средь них словно демоны ходят
Нажиться на горе стремятся,
К чему же их злато приводит?

Быстро промчались людские века,
Унося из памяти страны,
Словно песок и камни река,
Словно лекарь рваные раны.

Но помнишь в ту ночь, зимой,
Когда осыпалась кровью рябина,
Мы неслышно по лесу шли с тобой,
А снег был пушист, как перина?

Ты помнишь, мелькнула тень,
Среди белоснежных и тонких елей,
Взобралась на кряжистый пень,
И исчезла, как песня ветвей?

То призрак был ушедших дней,
Невидимый непосвященным,
Несчастная принцесса тех земель,
Тех, ныне в сказку обращенных"

Не верю я, не может быть такого,
Пусть, красивой сказкой остается,
Быть может это правда для другого,
Но правдой для меня она не обернется.

Молчание. И тихий стук в окно.
Я замираю словно пташка в клетке.
На небе месяц ночи пьет вино,
У страха когти очень цепки...

Мой рисунок

Лунный свет тонкими серебряными линиями проникал сквозь переплетения ветвей, ложась на жухлую траву необыкновенно яркими в ночи пятнами. Со всех сторон слышались шорохи, пение каких-то ночных птиц, стрекот сверчков. Скрипели, тревожимые ветром, старые ставни.
Новый звук вторгся в песню ночи. Старая собака зазвенеле цепью, приподнялась, навострила облезлые уши. Влажный нос втяшивал запахи. В антрацитовых глазах дворняги отразилась луна.
ЦОКОТ.ТИХИЙ ЗВОН.
Собака заурчала, поднимаясь. Тощее тело выгнулось, напряглось, под рыжеватой шерстью проступили ребра.
ЗАПАХ,БЛИЖЕ,ЧУЖОЙ.
Дворняга обнажила длинные острые клыки, скрывавшиеся за черной, усеянной розовыми пятнышками губой. Жесткая шерсть на загривке встала дыбом. Когтистые лапы крепко уперлись в землю.
Собака хрипло зарычала, неотрывно следя за движением среди деревьев, откуда исходила даваящая опасность. Тьма скрывала все даже от глаз пса.
ЗАПАХ,ЗАПАХ КРОВИ.
Собака взвыла, бешено прыгая и дергая цепь. Звон разносился далеко среди безмолвия ночи, но из дома никто не выходил. Окна отвечали темнотой.
КРОВЬ.КРОВЬ,КРОВЬ.
Дворняга рванулась, хрипя и роняя с клыков пену.
КРОВЬ.ОПАСНОСТЬ.СТРАХ.
Словно часть обволакивающей тьмы, в просвете между деревьями показалась высокая фигура, облитая серебристым светом луны. Следом за ней, тихонько позванивая сбруей, шел огромный боевой жеребец. Копыта били глухую дробь по земле.
Собака захлебнулась лаем. Жеребец фыркнул и мотнул головой. Незнакомый человек остановился перед псом, спокойно смотря в черные собачья глаза из-под капюшона. Что-то было в его серебристых глазах, что досмерти напугало свирепую собаку. Она завизжала, тонко, пронзительно, и попятилась, поджав хвост. Человечьи глаза смотрели, пронзали собачью волю, словно клинки. Собака заскулила и скрючилась на земле, закрыв морду лапами.
Человек отвернулся, поглаживая морду коня. Собака тихо поскуливала, ощущая всей шкурой опасность и ужас, исходящую от незнакомца в плаще. Он, словно тень, направился к приземистому домику, залитому лунным сиянием.
Под сапогами человека не скрипнула ни одна доска в крыльце, он неслышимо подкрался к самой двери. Повисла тишина.
Из-под плаща показалась тонкая рука, стянутая наручем от кисти до локтя, кожаным, усеянным маленькими стальными шипчиками. Пальцы в полуперчатке три раза легко, но настойчиво стукнули по дереву двери. В ответ - глухая тишина.
Незнакомец отошел на шаг и повернулся спиной к двери, пристально разглядывая пустой двор, утопающий во мраке ночи.
- Открывай, Я знаю, ты за дверью, - угрожающе, но вместе с тем устало прозвенел металлический голос.
Время шло. В доме не наблюдалось ни малейшего движения, но человек по-прежнему стоял спиной к двери и ждал.
Она скрипнула, приоткрываясь. Согбенная фигура старика, с белыми как молоко волосами в лунном свете, скользнула на крыльцо. Ослепительно блеснула сталь.
Незнакомец неуловимо быстро и резко обернулся, вскидывая руку и ловя запаястье нападающего, а потом жестко сжимая его. Старик охнул, выпуская нож. Клинок со стуком упал на доски.
- Не ожидала, - прошипела девушка. Капюшон упал с ее головы, позволив волосам рассыпаться по спине. Наемница смотрела на старика, потирающего запястье и с трудом подавляла в себе гнев.
- Входи, Пепел. Знал что когда-нибудь ты придешь по мою душу, - с тихой безнадежностью в голосе сказал старичок, - Я не скрываю смерти под кровом своего дома. Это была просто отчаянная попытка спастись...

Скажи мне - кто я на этой планете,
Зачем живу, люблю, страдаю,
Кто за меня перед судьбой в ответе,
Что я от повседневности сбегаю.

Смотрю на ранодушные прохожих лица,
Они спешат, им нету дела,
А время длится, длится, длится,
Пока судьбе не надоела.

Иду по тесным улицам не веря,
Что все когда нибудь переменится,
Что мы в себе задавим зверя,
И сможем в этот мир влюбиться...