"...Кроме того, каждое утро она превращала свое лицо в но-
вое, ранее невиданное. Некоторые считают, что Атех вообще не была краси-
вой, однако она научилась перед зеркалом придавать своему лицу такое вы-
ражение и так владеть его чертами, что создавалось впечатление красоты.
Эта искусственная красота требовала от нее стольких сил и напряжения,
что, как только принцесса оставалась одна и расслаблялась, красота ее
рассыпалась так же, как ее соль. Во всяком случае, ромейский (византийс-
кий) император назвал в IX веке "хазарским лицом" известного философа и
патриарха Фотия, что могло указывать либо на родство патриарха с хазара-
ми, либо на лицемерие.
По Даубманнусу ? же, ни та ни другая версия не верны. Под хазарским
лицом подразумевалась способность и особенность всех хазар, и принцессы
Атех в том числе, каждый день пробуждаться как бы кем-то другим, с со-
вершенно новым и неизвестным лицом, так что даже ближайшие родственники
с трудом распознавали друг друга. Путешественники отмечали, однако, что
лица хазар совершенно одинаковы, что они никогда не меняются и это при-
водит к разным осложнениям и недоразумениям. Как бы то ни было, суть де-
ла от этого не меняется, и хазарское лицо означает лицо, которое трудно
запомнить. Этим можно объяснить не только легенду, по которой для каждо-
го из участников хазарской полемики ? при дворе кагана у принцессы Атех
были разные лица, но и сведения о том, что существовали три принцессы
Атех - одна для исламского, вторая для христианского, а третья для ев-
рейского миссионера и толкователя снов. Остается, однако, фактом, что ее
присутствие при хазарском дворе не отмечено в христианском источнике то-
го времени, написанном на греческом и переведенном на славянский язык
("Житие Константина Солунского" - св. Кирилла ?), при этом, правда, из
"Хазарского словаря" известно, что одно время среди греческих и славянс-
ких монахов существовало нечто похожее на культ принцессы Атех. Культ
этот возник в связи с убеждением, что Атех победила в полемике еврейско-
го теолога и приняла христианство вместе с каганом, о котором опять-таки
нельзя сказать, был он ей отцом, супругом или братом. Сохранились (в пе-
реводе на греческий) две молитвы принцессы Атех, которые никогда не были
канонизированы, однако Даубманнус приводит их как "Отче наш" и "Радуйся,
Мария!" хазарской принцессы. Первая из этих молитв звучит так:
"На нашем судне, отец мой, команда копошится как муравьи, я вымыла
его сегодня утром своими волосами, и они ползают по чистым мачтам и та-
щат в свой муравейник зеленые паруса, как будто это сладкие листья ви-
нограда; рулевой пытается выдрать корму и взвалить ее себе на плечи, как
добычу, которой будет питаться целую неделю; те, что слабее всех, тянут
соленые веревки и исчезают с ними в утробе нашего плавучего дома. Только
у тебя, отец мой, нет права на такой голод. В этом пожирании скорости,
тебе, мое сердце, единственный отец мой, принадлежит самая быстрая
часть. Ты питаешься разодранным на куски ветром".
Вторая молитва принцессы Атех как будто объясняет историю ее хазарс-
кого лица:
"Я выучила наизусть жизнь своей матери и каждое утро в течение часа
разыгрываю ее перед зеркалом как театральную роль. Это продолжается изо
дня в день много лет. Я делаю это одевшись в ее платье, с ее веером и с
ее прической, потому и волосы я заплела так, как будто это шерстяная ша-
почка. Я играю ее роль и перед другими, даже в постели своего любимого.
В минуты страсти я просто не существую, это больше не я, а она. Я играю
так хорошо, что моя страсть исчезает, а остается только ее. Другими сло-
вами, она заранее украла у меня все мои любовные прикосновения. Но я ее
не виню, потому что знаю, что и она так же точно была обкрадена своей
матерью. Если кто-нибудь сейчас спросит меня, к чему столько игры, отве-
чу: я пытаюсь родиться заново, но только так, чтобы получилось лучше..."
О принцессе Атех известно, что она никогда не смогла умереть. Правда,
существует запись, выгравированная на ноже, украшенном мелкими дырочка-
ми, где говорится о ее смерти. Это единственное и не вполне достоверное
предание приводит Даубманнус ?, однако не как рассказ о том, что прин-
цесса Атех действительно умерла, а как рассуждение о том, могла ли она
вообще умереть. Как от вина не седеют волосы, так и от этого рассказа не
будет вреда. Называется он:
Быстрое и медленное зеркало
Однажды весной принцесса Атех сказала: "Я привыкла к своим мыслям,
как к своим платьям. В талии они всегда одной и той же ширины, и вижу я
их повсюду, даже на перекрестках. И что хуже всего - из-за них уже и пе-
рекрестков не видно".
Чтобы развлечь принцессу, слуги принесли ей два зеркала. Они почти не
отличались от других хазарских зеркал. Оба были сделаны из отполирован-
ной глыбы соли, но одно из них было быстрым, а другое медленным. Что бы
ни показывало быстрое, отражая мир как бы взятым в долг у будущего, мед-
ленное отдавало долг первого, потому что оно опаздывало ровно настолько,
насколько первое уходило вперед. Когда зеркала поставили перед принцес-
сой Атех, она была еще в постели и с ее век не были смыты написанные на
них буквы. В зеркале она увидела себя с закрытыми глазами и тотчас умер-
ла. Принцесса исчезла в два мгновения ока, тогда, когда впервые прочла
написанные на своих веках смертоносные буквы, потому что зеркала отрази-
ли, как она моргнула и до и после своей смерти. Она умерла, убитая од-
новременно буквами из прошлого и будущего..."
М. Павич. "Хазарский словарь"
