Капустный суп

В детстве я не особо жаловал щи. Нет, я их ел, но без особого удовольствия. Да и вообще я сейчас вспоминаю, что с супами как классом дружить не особо стремился.Сейчас супы с капустой просто обожаю - причем как с привычной кочанной, так и с цветной или брокколи.

Сегодня я предлагаю вам приготовить простой капустный суп, который при определенных условиях можно даже отнести в категорию вегетарианских. Просто заменив куриный бульон овощным или водой.

Ингредиенты на 6 порций:

2 средних стебля лука порея (только белая и светло-салатовая часть)
1 средняя луковица
2 средних моркови
2 стебля сельдерея
2 зубчика чеснока
2 средних картофелины
1,5 л куриного или овощного бульона
2 лавровых листа
500 г белокочанной капусты
соль и молотый черный перец по вкусу
сметана для подачи по желанию

Порей разрезаем пополам вдоль, промываем, нарезаем на тонкие ломтики.

Мелко рубим лук, морковь, сельдерей и чеснок. Картофель нарезаем кубиками.

В сковороде разогреваем 2 ст.л. растительного масла. Кладем репчатый лук, морковь, сельдерей и жарим, помешивая, до мягкости, около  5 минут. Добавляем чеснок и порей, жарим еще 2 минуты.

Добавляем картофель, лавровый лист, вливаем бульон и доводим до кипения.

Пока закивает суп, тонко шинкуем капусту.

Добавляем в кастрюлю, солим по вкусу и варим на среднем огне под крышкой 15-20 минут, пока капуста не станет мягкой.

Подаем, по желанию, со сметаной или заправляем лимонным соком.

Приятного аппетита!

1786 — 1880

Поэт. Брат писателя Сергея Николаевича Глинки. Участник отечественной войны 1812 года, член "Союза спасения", один из руководителей "Союза благоденствия". Военный дневник "Письма русского офицера" (1815 — 16). Библейские мотивы в лирике ("Опыты священной поэзии", 1826). Стихотворение "Тройка" (1824) и "Узник" (1831) стали популярными песнями.

Глинка, Федор Николаевич — поэт, публицист и археолог, брат Сергея Глинки (1786 — 1880), воспитывался в I кадетском корпусе, откуда в 1803 г. был выпущен в Апшеронский полк. Тут началась его боевая служба; он участвовал в походах 1805 — 06 годов против французов и описал эту войну в "Письмах русского офицера о Польше, австрийских владениях и Венгрии" (1808). В 1806 г. Глинка вышел в отставку и уехал в свою смоленскую деревню, где прожил до 1812 г., время от времени разъезжая по России; с этими поездками связана его книга "Письма к другу", в которой он изложил свои мысли и наблюдения, и повесть "Зиновий-Богдан Хмельницкий, или Освобожденная Малороссия". В 1812 г. Глинка поступил опять в Апшеронский полк и определился в адъютанты к М.А. Милорадовичу ; состоя при нем, Глинка участвовал во всех главнейших сражениях. В 1815 — 16 годы Глинка издал восемь частей "Писем русского офицера", в которые вошли описания войн 1812 — 15 годов, а также прежние "Письма к другу" и описание похода 1805 — 1806 годов. "Письма русского офицера" создали Глинке большую известность. По окончании войны Глинка был некоторое время издателем "Военного Журнала". В 1819 г., в чине полковника, Глинка был определен по особым поручениям при своем прежнем начальнике Милорадовиче, петербургском генерал-губернаторе, и заведовал его канцелярией; здесь он "с ведения и по повелению государя императора употребляем был для производства исследований по предметам, заключающим в себе важность и тайну". Одним из таких дел было в 1820 г. дело молодого Пушкина , вскоре высланного из Петербурга; по отношению к нему Глинка проявил много доброты и участия; ссыльного Пушкина Глинка напутствовал сочувственными стихами, на которые благодарный Пушкин ответил ему посланием, где назвал Глинку "Аристидом" и "великодушным гражданином", голос которого был отрадой опальному поэту. Глинка несколько лет председательствовал в петербургском вольном обществе любителей российской словесности; в 1824 г. написал романс "Тройка", который до сих пор поется. Не менее популярно его переложение 136-го псалма "Плачь пленных иудеев", с вошедшими в поговорку стихами: "рабы, влачащие оковы, высоких песен не поют". Политическая гроза, разразившаяся в конце 1825 г., задела и Глинку. В тайном обществе он не принимал участия, но об обществе знал и встречался со многими участниками его. Глинка был заключен в крепость. В 1826 г. Глинка был переведен в гражданскую службу и послан на службу в Петрозаводск, где до 1830 г. был советником губернского правления; следом его пребывания здесь была поэма "Карелия, или Заточение Марфы Иоанновны Романовой". Затем Глинка в той же должности служил в тверском и орловском губернских правлениях; в 1835 г. вышел в отставку. В Тверской губернии он заинтересовался древностями тверской Карелии, о которых написал книгу (изд. в 1836 г.); Глинка первый обратил внимание на каменные древности северной России, первый указал на важные следы древнего исчезнувшего быта, сохранившиеся в каменных постройках и сооружениях. В Твери Глинка женился на А.П. Голенищевой-Кутузовой и жил по выходе в отставку сначала в Москве, с 1853 г. в Петербурге и с 1862 г. в Твери, где умер в глубокой старости. Другие труды Глинки: "Подвиги графа Милорадовича в Отечественную войну", "Краткое обозрение военной жизни и подвигов графа Милорадовича", "Рассуждение о необходимости деятельной жизни, ученых упражнений и чтения книг", "Подарок русскому солдату", народная повесть "Лука да Марья", "Добродетель и порок, поучительная аллегория", "Воспоминание о пиитической жизни А.С. Пушкина", "Несколько мыслей о пользе политических наук". В поэзии Глинка интересовался преимущественно патриотическими ("Ура!", 1854) и религиозными сюжетами, которые разрабатывал в строго православном духе. Уже в 1826 г. он издал свои "Опыты священной поэзии"; в 1859 г. появился "Иов, свободное подражание священной книги Иова". В 1861 г. Глинка напечатал в Берлине обширную поэму "Таинственная капля" (переиздана в Москве, 1871); "Духовные стихотворения" (М., 1869). — Ср. А.П. Милюков в "Историческом Вестнике" (1880, № 7); А.К. Жизневский "Ф.Н. Глинка" (Тверь, 1890; "Минувшие Годы", 1908, № 10, стр. 93 — 95); статьи Н. Путяты и А. Котляровского в "Беседах в Обществе любителей российской словесности при Московском университете" (вып. 1, М., 1867); С.А. Венгеров "Источники словаря русских писателей" (т. I); "Словарь членов Общества любителей российской словесности при Московском университете".

(1904-1941) (настоящая фамилия — Голиков) — прозаик

Родился 9 января (22 января н.с.) в городе Льгов Курской губернии в семье учителя. Детские годы прошли в Арзамасе. Учился в реальном училище, но, когда началась Первая мировая война и отца забрали в солдаты, он через месяц сбежал из дому, чтобы ехать к отцу на фронт. В девяноста километрах от Арзамаса его задержали и вернули.

Позже, подростком четырнадцати лет, он встретился с "хорошими людьми — большевиками" и в 1918 ушел "воевать за светлое царство социализма". Он был физически крепким и рослым парнем, и после некоторых колебаний его приняли на курсы красных командиров. В четырнадцать с половиной лет он командовал на петлюровском фронте ротой курсантов, а в семнадцать лет был командиром отдельного полка по борьбе с бандитизмом ("это на антоновщине).

В декабре 1924 Гайдар ушел из армии по болезни (после ранения и контузии). Начал писать. Его учителями в писательском ремесле были К.Федин, М.Слонимский и С.Семенов, которые разбирали с ним буквально каждую строчку, критиковали и объясняли приемы литературного мастерства.

Лучшими своими сочинениями он считал повести "Р.В.С." (1925), "Дальние страны", "Четвертый блиндаж" и "Школа" (1930), "Тимур и его команда" (1940). Он много ездил по стране, встречался с разными людьми, жадно впитывал жизнь. Он не умел писать, закрывшись в кабинете, за удобным столом. Он сочинял на ходу, обдумывал свои книги в дороге, твердил наизусть целые страницы, а потом записывал их в простых тетрадках. "Родина его книг — разные города, деревни, даже поезда".

Когда началась Отечественная война, писатель стал вновь в ряды армии, отправляясь на фронт военным корреспондентом газеты "Комсомольская правда". Его часть попала в окружение, и писателя хотели вывезти на самолете, но он отказался покинуть товарищей и остался в партизанском отряде как рядовой пулеметчик. 26 октября 1941 на Украине, под деревней Ляплявою, Гайдар погиб в схватке с фашистами.

1792 — 1878

Князь, русский поэт, литературный критик, академик Петербургской Академии Наук (1841). В ранней лирике — сочетание гражданский традиций 18 в. и "легкой поэзии". С 40-х годов — поэзия воспоминаний, трагические мотивы; придерживался консервативных общественных взглядов. Мемуары ("Старая записная книжка").

Биография

Родился 12 июля (23 н.с.) в Москве в богатой дворянской семье. Род князей Вяземских вел свое начало от легендарного Рюрика, от потомков Мономаха.

Получил прекрасное домашнее образование, с 1805 учился в Петербургском иезуитском пансионе при Педагогическом институте. В 1806 вернулся в Москву и брал частные уроки у профессоров Московского университета.

С 1807, оставшись сиротой, находился на попечении своего родственника, писателя и историка Н. Ка- рамзина (женатого на старшей сестре Вяземского), дом которого был центром культурной жизни, где собирались историки, философы, писатели, в том числе и будущие декабристы.

Зачисленный в Межевую канцелярию, Вяземский больше времени отдавал литературным увлечениям и светской жизни. Он предпочитает малые стихотворные жанры — пишет элегии, послания, стихотворения в альбом. Вместе с тем пишет и эпиграммы, басни.

Во время войны 1812 вступил в дворянское ополчение и участвовал в Бородинском сражении. После окончания войны служил в Варшаве. Надеясь на перемены государственного устройства России, принял участие в составлении записки царю об освобождении крестьян (1820). Участвовал в подготовке проекта конституции, общался с вольнолюбиво настроенными кругами польского дворянства и будущими декабристами.

В 1821 — 1829, отстраненный от службы за оппозиционные настроения, жил в Москве и в родовом подмосковном имении Остафьево. Посвятил себя литературной и журнальной деятельности, сблизился с Пушкиным, декабристами. Лирика Вяземского меняется, появляются общественные мотивы, личная и гражданская темы сливаются: элегии "Негодование", "Уныние", "Первый снег". Он становится пропагандистом романтизма.

Разделяя воззрения декабристов, он не разделял их революционных методов, поэтому не стал участником восстания. Хотел воздействовать на правительство словом, убеждением. Это не помешало Вяземскому решительно осудить репрессии против декабристов.

В 1830 стал сотрудником "Литературной газеты" Дельвига и Пушкина, а затем и пушкинского "Современника".

В этом же году был зачислен на службу чиновником особых поручений по Министерству финансов (до 1855). В 1856 — 1858 — товарищ министра народного просвещения; сенатор, член Государственного совета. Был близок к царскому двору.

После французской революции 1848 взгляды Вяземского изменились, он все больше расходился с современностью, смеясь над революционной молодежью. Это было связано с выходом на общественную арену разночинцев-демократов, с которыми он уже не мог найти общего языка.

В эти годы публикует книгу о Д. Фонвизине, исторические очерки о Москве, воспоминания, стихотворение "Святая Русь", проникнутое враждой к революции и преданностью монархии.

Его поздние лирические стихотворения отражали грустные настроения поэта, ощутившего свой разрыв с современностью.

Последние двадцать лет жизни Вяземский жил за границей, в полной мере ощутив социальное и духовное одиночество.

10 ноября (22 н.с.) 1878 в Баден-Бадене Вяземский умер. Похоронен в Петербурге.

1938 — 1980

Поэт, прозаик, автор песен, актер.

Родился 25 января Москве в семье военного связиста, прошедшего всю войну. В 1947 — 1949 Высоцкий жил с родителями в Эберсвальде (под Берлином) по месту службы отца; затем с матерью — в Москве.

После окончания школы поступил (по настоянию родителей) в МИСИ на механический факультет, но скоро понял, что это не для него, ушел из института и поступил в студию МХАТ (раньше несколько лет занимался в самодеятельности). Учился с 1956 по 1960.

Окончив училище, начал работать в Московском театре им. А. С. Пушкина, но вскоре ушел и "начал бродить по разным московским театрам".

С 1964 поступил в труппу только что организованного Театра на Таганке, актером которого оставался до конца жизни. Главный режиссер Ю. Любимов всячески поддерживал Высоцкого, с уважением отно-сился к его песенному творчеству, дал возможность работать в спектаклях как автору текстов и музыки. Высоцкий сыграл в театре более 20 ролей.

Стихи Высоцкий начал писать очень рано, не бросил это занятие и в юности, поощряемый своими близкими друзьями, для которых и писал, и пел ("Я видел, что моим товарищам нужно, чтобы я им пел, и они хотят услышать, про что я им расскажу в песне..."). Первую песню написал в Ленинграде в 1961. Впервые услышав исполнение Окуджавы, поразился, насколько такая манера излагать стихи под гитару воздействует на слушателей. Стал пытаться делать это сам.

Первые песни — дань времени — так называемые "дворовые", городские песни. За свою короткую жизнь Высоцкий написал около тысячи песен в разных жанрах: сказки, бурлески, шутки, маршевые ритмы и др.

Много песен было написано им для кино. Снялся в 30 художественных фильмах. Официально непризнанный, поэт был любим миллионами людей; минуя радио, телевидение, печать, благодаря магнитофонным лентам, песни Высоцкого становились известны всем. Он нашел для себя устную, песенную форму, в которой его творчество свободно жило в течение двадцати лет. Каждую "роль", сочиненную в песне, автор проживал. С помощью жены, Марины Влади, смог в 1979 совершить концертное турне по США, побывать в разных странах, "повидать мир".

При жизни поэта не было напечатано ни одного его стихотворения, не было разрешено ни одного открытого концерта. После смерти В. Высоцкого, в Москве, был издан сборник стихов поэта — "Нерв" (1981), составленный Р. Рождественским; позже — небольшой томик его прозы.

В 1988 вышла большая книга стихотворений В. Высоцкого "Избранное", в которой его поэтическое творчество представлено наиболее полно: "Братские могилы", "Песня о друге", "Про йогов", "Прощание", "Спасите наши души", "Москва — Одесса", "07", "Банька по-белому", "Охота на волков", "Диалог у телевизора" и многие другие.

Умер в Москве.

Бунин Иван Алексеевич (1870 — 1953), русский писатель, почетный академик Петербургской АН (1909). В 1920 эмигрировал. В лирике продолжал классич. традиции (сб. "Листопад", 1901). В рассказах и повестях показал (подчас с ностальгическим настроением) оскудение дворянских усадеб ("Антоновские яблоки, 1900), жестокий лик деревни ("Деревня", 1910, "Суходол", 1911), гибельное забвение нравственных основ жизни ("Господин из Сан-Франциско", 1915). резкое неприятие Октябрьской революции в дневниковой книге "Окаянные дни" (1918, опубл. 1925). В автобиографическом романе "Жизнь Арсеньева" (1930) — воссоздание прошлого России, детства и юности писателя. Трагичность человеческого существования в новеллах о любви ("Митина любовь", 1925; кн. "Темные аллеи", 1943). Мемуары. Перевел "Песнь о Гайавате" Г. Лонгфелло (1896). Лауреат Нобелевской премии (1933).
Большой энциклопедический словарь, М. — СПб., 1998

Биография

Родился 10 октября (22 н.с.) в Воронеже в дворянской семье. Детские годы прошли в родовом имении на хуторе Бутырки Орловской губернии,среди "моря хлебов, трав, цветов", "в глубочайшей полевой тишине" под присмотром учителя и воспитателя, "престранного человека", увлекшего своего ученика живописью, от которой у того "было довольно долгое помешательство", в остальном мало что давшего.

В 1881 поступил в Елецкую гимназию, которую оставил через четыре года из-за болезни. Следующие четыре года провел в деревне Озерки, где окреп и возмужал. Образование его завершилось не совсем обычно. Его старший брат Юлий, окончивший университет и отсидевший год в тюрьме по политическим делам, был выслан в Озерки и проходил весь гимназический курс с младшим братом, занимался с ним языками, читал начатки философии, психологии, общественных и естественных наук. Оба были особенно увлечены литературой.

В 1889 Бунин покинул имение и был вынужден искать работу, чтобы обеспечить себе скромное существование (работал корректором, статистиком, библиотекарем, сотрудничал в газете). Часто переезжал — жил то в Орле, то в Харькове, то в Полтаве, то в Москве. В 1891 вышел его сборник "Стихотворения", насыщенный впечатлениями от родной Орловщины.

В 1894 в Москве встречался с Л. Толстым, доброжелательно принявшим молодого Бунина, в следующем году познак милея с А. Чеховым. В 1895 опубликован рассказ "На край света", хорошо принятый критикой. Вдохновленный успехом, Бунин целиком переходит к литературному творчеству.

В 1898 выходит сборник стихов "Под открытым небом", в 1901 — сборник "Листопад", за который он удостоился высшей премии Академии наук — Пушкинской премии (1903). В 1899 познакомился с М. Горьким, который привлекает его к сотрудничеству в издательстве "Знание", где появились лучшие рассказы того времени: "Антоновские яблоки" (1900), "Сосны" и "Новая дорога" (1901), "Чернозем" (1904). Горький напишет: "...если скажут о нем: это лучший стилист современности — здесь не будет преувеличения". В 1909 Бунин стал почетным членом Российской Академии наук. Повесть "Деревня", напечатанная в 1910, принесла ее автору широкую читательскую известность. В 1911 — повесть "Суходол" — хроника вырождения усадебного дворянства. В последующие годы появилась серия значительных рассказов и повестей: "Древний человек", "Игнат", "Захар Воробьев", "Хорошая жизнь", "Господин из Сан-Франциско".

Враждебно встретив Октябрьскую революцию, писатель в 1920 навсегда покинул Россию. Через Крым, а затем через Константинополь эмигрировал во Францию и обосновался в Париже. Все, написанное им в эмиграции, касалось России, русского человека, русской природы: "Косцы", "Лапти", "Далекое", "Митина любовь", цикл новелл "Темные аллеи", роман "Жизнь Арсеньева", 1930, и др. В 1933 Бунину была присуждена Нобелевская премия. Написал книги о Л. Толстом (1937) и о А. Чехове (издана в Нью-Йорке в 1955), книгу "Воспоминания" (издана в Париже в 1950).

Бунин прожил долгую жизнь, пережил нашествие фашизма в Париж, радовался победе над ним.

Умер 8 ноября 1953 в Париже.

1891 — 1940

Прозаик, драматург.

Родился 3 мая (15 н.с.) в Киеве в семье профессора Киевской духовной академии. "Семья Булгаковых — большая, дружная, культурная, музыкальная, театральная", — вспоминает жена младшего брата Булгакова.

До осени 1900 учился дома, затем поступил в первый класс Александровской гимназии, где были сосредоточены лучшие преподаватели Киева. Уже в гимназии Булгаков проявлял свои разнообразные способности: писал стихи, рисовал карикатуры, играл на рояле, пел, сочинял устные рассказы и прекрасно их рассказывал.

После окончания гимназии в 1909 не без колебаний (манила дорога артиста или литератора) становится студентом медицинского факультета Киевского Императорского университета св. Владимира, где учится почти семь лет (университетский устав разрешал повторять программу того или иного курса). В 1913 женился на Т. Лаппа.

С началом Первой мировой войны вместе с женой работал в госпитале, затем ушел добровольцем на фронт, работал в прифронтовом госпитале, приобретая врачебный опыт под руководством военных хирургов. В 1916 окончив университет, получил диплом с отличием и отправился в Смоленскую губернию земским врачом, что нашло свое отражение в "Записках юного врача".

Гражданская война застала Булгакова в Киеве. Он видел закат "белого движения", стал свидетелем немецкой оккупации Украины в 1918, зверств петлюровских банд.

В 1919 — 1921 жил во Владикавказе (на Кавказе оказался в поисках братьев, служивших в Белой армии, обещая матери найти их, пропавших в гражданскую войну), работал в газете "Кавказ", которая просуществовала недолго, так как белые оставили город, а Булгакова свалил возвратный тиф. Установившаяся в городе советская власть призвала к сотрудничеству всех грамотных людей, и Булгаков, назначенный после выздоровления заведующим литературной секцией подотдела искусств наробраза, делился всем, что знал и умел. Во Владикавказе начал писать для театра — комедия "Самооборона" была поставлена и имела успех. Окрыленный удачей, Булгаков пишет еще две пьесы — "Глиняные женихи" и "Парижские коммунары", постановкой последней Владикавказ отметил 50-летие Парижской коммуны. Пьеса была рекомендована Главполитпросветом к постановке в московских театрах.

В 1921 переехал в Москву. Во время нэпа литературная жизнь в России начала возрождаться, создавались частные издательства, открывались новые журналы. В 1922 Булгаков публиковал не только фельетоны и корреспонденции, но и рассказы "Необыкновенные приключения доктора" и "Спиритический сеанс" (в журнале "Рупор"). В газете "Накануне" и ее литературном приложении увидели свет многие произведения М. Булгакова: "Записки на манжетах", "Похождения Чичикова", "Сорок сороков", "Путевые заметки", "Багровый остров" и др. (1922 — 24). С публикаций в "Накануне" и началась популярность М. Булгакова.

В 1924 работал в газете железнодорожников — "Гудок", объединившей в это время таких талантливых литераторов, какЮ. Олеша и В. Катаев, И. Ильф и Е. Петров, К. Паустовский и др. По инициативе МХАТа создал на основе романа "Белая гвардия" пьесу, которая была поставлена под названием "Дни Турбиных". В 1927 завершил драму "Бег", которая была запрещена незадолго до премьеры.

В 1925 в альманахе "Недра" была опубликована повесть "Роковые яйца", вызвавшая недовольство властей. Поэтому повесть "Собачье сердце", уже подготовленная к публикации, не была разрешена к печати (впервые была опубликована в 1987). С 1928 Булгаков начал писать роман "Мастер и Маргарита" и работал над ним двенадцать лет, то есть до конца жизни, не надеясь опубликовать его. (Впервые роман был опубликован в конце 1966 — начале 1967 в журнале "Москва".) В 1965 в журнале "Новый мир" был опубликован "Театральный роман", написанный в 1936 — 1937.

В 1929 — 1930 не было поставлено ни одной пьесы Булгакова, в печати не появилось ни единой его строки. Тогда он обратился с письмом к Сталину с просьбой либо разрешить ему выехать из страны, либо дать возможность зарабатывать на жизнь. Получил работу ассистента режиссера МХАТа (1930 — 36). В МХАТе была поставлена его пьеса "Кабала святош", затем снята с репертуара. Булгаков перешел в Большой театр, где работал в качестве оперного либреттиста и переводчика.

10 марта 1940 М. Булгаков скончался.

В. Я. Брюсову по праву принадлежит одно из ведущих мест в истории русского символизма. Он — вдохновитель и инициатор первого коллективного выступления "новых" поэтов (сборники "Русские символисты", 1894 — 1895), один из руководителей издательства "Скорпион" и журнала "Весы", объединявших в 1890-е годы основные силы символизма, теоретик "нового" направления и активный участник всех внутрисимволистских полемик и дискуссий. Длинный черный наглухо застегнутый сюртук, крахмальный воротничок, по-наполеоновски скрещенные на груди руки — такими скупыми штрихами Брюсов создавал свой образ "кормщика", "полководца и завоевателя русского символизма", "законодателя вкусов", "пророка" и "мага".

Поэт родился в зажиточной купеческой семье. С детства его всепоглощающая страсть — чтение, круг которого и достаточно широк (биографии великих людей, сочинения по естественной истории, романы Жюля Верна, Фенимора Купера, Майн Рида, французские бульварные романы и все научные книги, которые "попадались под руку"), и в то же время ограничен созданной в семье установкой: из него сознательно изымалась литература религиозного содержания. "От сказок, — вспоминал поэт, — от всякой „чертовщины" меня усердно оберегали. Зато об идеях Дарвина и принципах материализма я узнал раньше, чем научился умножать". В гимназические годы будущий поэт увлекся математикой, полюбил ее "непобедимую логику", в университете в сферу его интересов вошла философия. Теория познания Лейбница, которой было посвящено кандидатское сочинение, в значительной мере повлияла на формирование убеждения Брюсова в правомерности существования множества равноправных истин.

В 1890-е годы Брюсов решил всерьез посвятить себя литературе. Знакомство с поэзией французских символистов подсказало ему цель дальнейшей деятельности: "Это — декадентство". "Да! Что ни говорить, — записал молодой поэт в дневнике, ложно ли оно, смешно ли, но оно идет вперед, развивается, и будущее будет принадлежать ему, особенно, когда оно найдет достойного вождя. А этим вождем буду Я! Да, Я!". С юношеским задором, недюжинной энергией и неутомимым трудом принялся воплощать Брюсов, сравнивший однажды "мечту", которую поэт принуждает трудиться, с "волом", это начинание.

"Декадентский бунт" 1890-х годов привлек внимание критики во многом благодаря его дерзким эскападам. Высочайшая самооценка (первый поэтический сборник назван "Chefs d'oeuvre" — "Шедевры"), демонстративный эгоцентризм и самоутверждение (второй сборник озаглавлен "Me eum esse" — "Это — Я"), шокирующая современников эротика в причудливом антураже, стремление к редкой экзотической рифме — все это говорит о сознательно избранной литературной стратегии: поэт стремится не только разрушить привычные стереотипы восприятия, но и утвердить право художника на полную свободу творческого самовыражения. Андрей Белый, сравнив поэта со "стенобитным тараном", заметил, что "идущие вслед за ним ощущали вольнее себя".

Образцы "нового стиля", прививаемые Брюсовым на русскую почву, создаются под влиянием стихов Ш. Бодлера, П. Верлена и раннего М. Метерлинка. Это лирика мимолетных настроений, нюансов, случайных ассоциаций и капризно построенных ассонансов. Как заметил поэт-символист Эллис, в трех первых сборниках Брюсов "дал толчок к созданию новой, более усовершенствованной и более чуткой поэтики в русской лирике".

В 1900� гг. поэт выпустил три сборника ("Tertia Vigilia", "Urbi et Orbi", "2тефауо5"), свидетельствующие о расцвете его поэтического дарования, они сразу же были признаны среди символистов "книгами изумительных свершений". Наступательный пыл раннего творчества сменился в них отказом от крайностей декадентства, установкой на предельно широкий культурный диапазон. Теперь поэт обращается не только к узкому кругу своих единомышленников, но и к широкой читательской аудитории (такой смысл он придает заглавию сборника "Urbi et Orbi"— "Граду и Миру"). Брюсов пробует себя в освоении исторической тематики, но поэт-символист далек от стремления к объективной достоверности. В одном из писем к М. Горькому он признавался: "У меня везде — и в Скифах, и в Ассаргадоне, и в Данте — везде мое Я". На страницы его книг входит жизнь большого современного города. Но урбанизм Брюсова также предстает в символистском преломлении: образ города окрашен в апокалиптические тона, границы между реальностью и мечтой размыты, автор активно пользуется импрессионистической нюансировкой образов, создает стилизации городского фольклора. Оказавший исключительное влияние на младших символистов (А. А. Блока, Андрея Белого, С. М. Соловьева), "Urbi et Orbi" задуман как образец символистского сборника. "Книга стихов должна быть не случайным сборником разнородных стихотворений, а именно книгой, замкнутым целым, объединенным единой мыслью, ...книга стихов раскрывает свое содержание последовательно от первой страницы к последней. Стихотворение, выхваченное из общей связи, теряет столько же, как отдельная страница из связного рассуждения. Отделы в книге стихов — не более как главы, поясняющие одна другую, которых нельзя переставлять произвольно", — писал Брюсов в предисловии.

Вершиной своего поэтического творчества "мэтр" символизма считал "Етефауос;". "Венок" завершил мою поэзию, надел на нее воистину "венок"", — писал он. Каждое стихотворение в сборнике, по мнению Вяч. Иванова, — "новое открытие в царстве поэтических форм". Преднамеренно взвешивая все составные элементы, продумывая соразмерность частей и стройность "руководящего плана", добиваясь все более и более совершенной законченности, Брюсов-поэт стремится "алгеброй гармонию поверить". Умение "ковать стихи" и "ковать идеи" придают его лирике пластичность и аполлоническую четкость, он, по словам Белого, "высекает свои стихи на мраморе и бронзе".

Но в поисках все новых и новых средств художественной выразительности рамки "нового искусства" становятся для поэта оковами. "Я должен все силы своей души направить на то, чтобы сломать преграды, за которыми мне открываются какие-то новые дали... Ах, то воистину должен быть волшебный жезл, воистину новые слова: не слова о безумии ...не слова о нежном счастии ... и уж конечно не слова из революционного словаря... Есть какие-то истины — дальше Ницше, дальше Пшибышевского, дальше Верхарна, впереди современного человечества", — делился поэт своими надеждами с писательницей-символисткой Н. И. Петровской.

В 1910-е годы, в период острых дискуссий о символизме, Брюсов — противник программы дальнейшего развития этого направления, предложенной Вяч. Ивановым и А. А. Блоком. Его пафос сводился к неприятию религиозно-теургических задач, навязываемых, по его мнению, младосимволистами, в литературных же кругах его выступление было воспринято как поддержка оппонентов Вяч. Иванова, Н. С. Гумилева, С. М. Городецкого и редактора журнала "Аполлон" С. К. Маковского, говоривших об исчерпанности миссии символизма.

В сборниках 1909 — 1915 гг. ("Все напевы", "Зеркало теней", "Семь цветов радуги") рецензенты стали замечать не только "верность своим заветам", но и "повторы и реминисценции из самого себя". В то же время утрата былого творческого напряжения "открывала место переживаниям простым и житейским", "прежний ницшеанец заговорил простым человеческим языком".

Подводя итоги своему творчеству в статье "Вчера, сегодня и завтра русской поэзии" (1922), Брюсов отмечает, что его стихи 1912 — 1917 гг. еще не свободны "от общих недостатков символической поэзии того периода", стихи же следующих лет "выходят на иную дорогу". В 1920 — 1924 гг. поэт издал пять сборников ("Последние мечты", "В такие дни", "Миг", "Дали", "Меа"), в них нашла отражение послереволюционная действительность, заметно стремление автора перестроить свою поэтическую систему. В "Опытах по метрике и ритмике, по эвфонии и созвучиям, по строфике и формам" объединены все возможные для русского стиха образцы форм и приемов. В советское время Брюсов активно участвует в строительстве новой культуры: заведует Книжной палатой. Отделом научных библиотек и Литературным отделом при Наркомпросе, возглавляет организованный им Высший литературно-художественный институт, много времени и сил уделяет педагогической деятельности в нем. Узнав о смерти поэта, Вяч. Иванов писал из Рима его вдове: "Нет Блока, нет Брюсова: наша старая группа уходит из нового мира".

В молодые годы Блока часто сравнивали с Аполлоном, в зрелые — с Данте. "Лицо Александра Блока, — писал М. А. Волошин, — выделяется своим ясным и холодным спокойствием, как мраморная греческая маска. Академически нарисованное, безукоризненное в пропорциях, с тонко очерченным лбом, с безукоризненными дугами бровей, с короткими вьющимися волосами, с влажным изгибом уст, оно напоминает строгую голову Праксителева Гермеса, в которую вправлены бледные глаза из прозрачного тусклого камня. Мраморным холодом веет от этого лица. ...Рассматривая лица других поэтов, можно ошибиться в определении их специальности... но относительно Блока не может быть никаких сомнений в том, что он поэт, так как он ближе всего стоит к традиционно-романтическому типу поэта — поэта классического периода немецкой истории".

А. А. Блок родился в Петербурге, детство провел в семье деда — известного ботаника, ректора Петербургского университета А. Н. Бекетова, в "старинной дворянской атмосфере с литературными вкусами", научными интересами и гуманистическими идеалами. Мальчик был воспитан на стихах А. С. Пушкина, В. А. Жуковского, Я. П. Полонского, А. А. Фета, А. Н. Апухтина и Аполлона Григорьева. Сочинять сам он начал очень рано, "чуть ли не с пяти лет", издавал детские рукописные журналы, в юношеские годы участвовал в любительских спектаклях в подмосковном имении Шахматове. Летом 1898 г. Блок познакомился с Л. Д. Менделеевой — своей будущей женой, в это время он уже "ко всему относился как поэт, был мистиком, в окружающей тревоге видел предвестие конца мира". Предмет юношеской влюбленности приобретает в его лирическом творчестве черты мистического "небесного" Идеала. Героиня его стихов (Она) превращается в емкий, не поддающийся однозначной расшифровке символ: это — молодая прекрасная девушка, но в ней сквозят черты "чистой мадонны", богородицы (Дева, Купина); она то принимает образ "лучезарного виденья", сказочной Царевны, то предстает "Зарей", "тайным свет! лом". Лишь позже, во время подготовки первого сборника, этот образ-символ с легкой руки Брюсова получает имя Прекрасной Дамы.

Творчество Блока 1890-х годов еще свободно от влияния модернистской литературы, как настойчиво утверждал сам поэт: "ни одной строки так называемой, новой поэзии он "не знал до первых курсов университета".

Мать Блока посылала стихи сына в Москву своей двоюродной сестре О. М. Соловьевой, матери Сергея Соловьева. Через последнего они стали известны Андрею Белому и кружку "аргонавтов", радостно приветствовавших в них созвучные им духовные чаяния и устремления. В 1902 г. Блок познакомился с 3. Н. Гиппиус и Д. С. Мережковским, с этого времени он — постоянный визитер в их салоне и в редакции журнала "Новый путь". Ни Гиппиус, ни Брюсов, на суд которых были представлены опыты молодого поэта, не предрекли автору "большого" будущего, однако и не отказали своему единомышленнику в публикации. Таким образом, в 1903 г., помимо "Литературно-художественного сборника студентов Петербургского университета", стихи Блока появились на страницах "Нового пути" и 3-го альманаха "Северные цветы".

В январе 1904 г. он вместе с женой совершил поездку в Москву, где состоялось его личное знакомство с Андреем Белым (эзотерического характера переписка между ними велась уже год). Впечатление от облика Блока: "здоровый цвет лица", "крепость и статность всей фигуры", курчавая шапка густых волос, "большой интеллектуальный лоб", улыбающиеся открыто и приветливо губы, "глядящие с детской доверчивостью" глаза — разителmно контрастировало с образом, который "духовно видел" Белый в его стихах: "болезненное, бледно-белое, большое, тяжелое лицо, большое туловище, небольшие тяжелые ноги", "очень молчаливый и неулыбающийся", "с плотно сжатыми губами" и пристальными глазами. Восторженный прием и признание его поэтического дара в Москве Блок описал в письме к матери: "...едем к А. Белому на собрание: ...Я читаю "Встала в сияньи". Кучка людей в черных сюртуках ахают, вскакивают со стульев. Кричат, что я первый в России поэт". Эта поездка явилась и началом тесных литературных контактов с Брюсовым и Бальмонтом.

В конце 1904 г. выходит в свет первая поэтическая книга Блока "Стихи о Прекрасной Даме". Сборник проникнут пафосом эсхатологических ожиданий, все явления внешнего мира поэт воспринимает как символы или знаки происходящего в мирах иных. В авторе критика единодушно признала ученика и последователя Вл. С. Соловьева, а в образе Прекрасной Дамы увидела одно из воплощений Вечной женственности, Души Мира, гностической Софии. ""Безжеланная", тающая в светлых тонах поэзия, подобная истончившемуся восковому лицу над парчой погребальной, — горящая, как восковая свеча, — загадочная, как вещий узор серого воску в чаше с чистой водой..." — так отозвался о книге Вячеслав Иванов.

В следующем стихотворном сборнике "Нечаянная Радость" (1906) наметились новые тенденции в поэтической системе Блока: стремление к простоте и ясности, поэзии красок и звуков разрушили "молчание" и "несказанность" первой книги. Тема Прекрасной Дамы начинает постепенно угасать, настроения отчаянного скепсиса и все разъедающей иронии приходят на смену молитвенным восторгам. "Спала тусклая позолота древнего нимба, расклубился таинственный фимиам перед престолом „Жены, облеченной в солнце", тряские болота поглотили „предел Иоанна , куда случайно забрел непосвященный, и на месте храма зазеленели кочки, запрыгали чертенята... не сбылись надежды, иссякли пророчества", — вот что случилось с лирическим героем "Нечаянной Радости", по мнению С. М. Соловьева. Он и Андрей Белый расценили этот сборник и опубликованную в этом же году драму "Балаганчик" не просто как отход от идеалов Вл. С. Соловьева, поругание и кощунственное осмеяние былых святынь, но и как измену "соловьевскому" братству и личное оскорбление. "Союз ...трех был безвозвратно разорван".

В 1905�гг. Блока окружают новые друзья из петербургских литераторов: Е. П. Иванов, С. М. Городецкий, Вл. Пяст, Г. И. Чулков, он с увлечением внимает проповеди "башенного мистагога, жреца Диониса" — Вяч. Иванова. "Хмель" дионисийских восторгов и экстазов, метельная зима 1907 г., образ Н. Н. Волоховой, артистки театра В. Ф. Комнссаржевской — все это вошло в поэтический мир "Снежной маски" (1907), "музыкальное совершенство стиха" которой "магическим образом" воздействует на читателя. По мнению критика М. Л. Гофмана, "книга завершает период ,,мистического романтизма", то есть стремления к реализации „Неба на земле"".

В лирике Блока 1910-х годов нарастают щемящие, горестные ноты тоски, бездомности, безотчетной тревоги, ощущения грядущей гибели окружающего его мира. Голос поэта воспринимается современниками как "трагический тенор эпохи", его лирический герой несет на себе печать "испепеляющих" "страшных лет России".

Впервые мотив пути лирического героя прозвучал в предисловии к сборнику "Земля в снегу" (1908), там же наметился еще лишь смутно прозреваемый финал его странствий: "изначальная родина, может быть, сама Россия". В апреле 1910 г. поэт прочитал в "Обществе ревнителей художественного слова" доклад "О современном состоянии русского символизма", в котором спроецировал на собственное творчество предложенную Вяч. Ивановым общую схему развития "нового" искусства (теза — антитеза — синтез). В 1911 — 1912 гг. в издательстве "Мусагет" выходит в свет "Собрание стихотворений" Блока в 3 книгах. Из "стихотворного" материала 1898 — 1910 гг.

поэт создает "роман в стихах", "трилогию вочеловечения": "от мгновения слишком яркого света — через необходимый болотистый лес — к отчаянию, проклятию, "возмездию" и... к рождению человека "общественного", художника, мужественно глядящего в лицо миру, получившего право изучать формы, сдержанно испытывать годный и негодный материал, вглядываться в контуры "добра и зла" — ценою утраты части души".

После революции Блок сотрудничает в Репертуарной секции Театрального отдела Наркомпроса, в издательстве "Всемирная литература", входит в дирекцию Большого драматического театра. В это время поэт почти не создает новых стихов, если не считать шуточных и написанных на случай. Он активно переделывает и публикует свои ранние поэтические опыты, в основном относящиеся к 1897 — 1903 гг., в сборниках "Отроческие стихи", "За гранью прошлых дней" и на страницах периодических изданий. В 1918 г. он задумывает издать "Стихи о Прекрасной Даме" по типу дантовской "Vita nuova", снабдив их авторскими комментариями.

"Музыкальное" восприятие революции как разрушительной стихии отразилось в знаменитой поэме "Двенадцать". Финальный образ ее, Иисус Христос, возглавляющий шествие двенадцати красноармейцев, вызвал "бурю страстей" в литературном стане. Поэма была резко негативно встречена 3. Н. Гиппиус, Д. С. Мережковским, Г. И. Чулковым, Ф. Сологубом, но в то же время ее высоко оценили Андрей Белый и М. А. Волошин.

В годы эмиграции 3. Н. Гиппиус воспоминала: "Удивительное это было существо, Боря Бугаев! Вечное "игранье мальчика", скошенные глаза, танцующая походка, бурный водопад слов, на все „да — да — да", но вечное вранье и постоянная измена. Очень при этом симпатичен и мил, надо было только знать его природу, ничему в нем не удивляться и ничем не возмущаться. Прибавлю, чтобы дорисовать его, что он обладал громадной эрудицией, которой пользовался довольно нелепо. Слов? "талант" к нему как-то мало приложимо. Но в неимоверной куче его бесконечных писаний есть кое-где проблески гениальности".

Борис Николаевич Бугаев родился в Москве в семье профессора математики Московского университета Н. В. Бугаева. Первым реальным "прикосновением" к искусству он считал исполнявшиеся матерью сонаты Бетховена и прелюдии Шопена. В гимназические годы проявлял интерес к философии, с 15 лет начал писать. "Два года упорного чтения, — вспоминал поэт в автобиографии, — где Шекспир, Гете и Шиллер сменились Толстым, Достоевским, Тургеневым, сменявшихся в свою очередь Ибсеном, Метерлинком, Верленом и Ницше, обратили меня в упорного и фанатически настроенного символиста". В конце 1895 г. он сблизился с семьей брата философа Вл. С. Соловьева — М. С. и О. М. Соловьевыми и подружился с их сыном Сергеем. Здесь поощряли его первые литературные опыты и придумали начинающему автору псевдоним "Андрей Белый". В 1903 г. он закончил естественное отделение физико-математического факультета Московского университета, в следующем году поступил на историко-филологический факультет, в 1905 г. обучение было прервано.

В отличие от Блока, параллелизм жизненной и творческой судьбы с которым Белый прослеживал в своих позднейших мемуарах, он не принадлежал к поэтам, полностью реализующим себя в стихах. Энциклопедическая "разбросанность" его увлечений удивляла и восхищала современников. "Натура богато одаренная. Белый просто не знает, которой из своих муз ему лишний раз улыбнуться. Кант ревнует его к поэзии. Поэзия к музыке. Тряское шоссе к индийскому символу ... Критика и теория творчества (статьи о символизме) идут так — между делом. И любуешься на эту юношески смелую постройку жизни", — писал о нем И. Ф. Анненский.

В 1901-1902 гг. Белый знакомится и сближается с символистами "старшего" поколения: В. Я. Брюсовым, К. Д. Бальмонтом, Д. С. Мережковским, 3. Н. Гиппиус. В январе 1903 г. начинается его "мистическая" переписка с А. А. Блоком (личное знакомство состоялось год спустя). В отличие от "старших" Белый понимает символизм шире, чем литературное направление или литературную школу, он для поэта — мироощущение и мировоззрение, в котором гармонически сочетаются "религиозный, жизненный путь, искусство и спекулятивное мышление". Хотя с начала выхода в январе 1904 г. символистского журнала "Весы" Белый — его неизменный участник, он считал, что "идеология московской фракции символизма созрела не в „Скорпионе" и не в ,,Весах", а в интимных беседах и разговорах среди молодых символистов аргонавтического толка".

Литературный дебют Белого, "Симфония (2-я драматическая)" (1902), созданный под влиянием музыки экспериментальный жанр: "нечто среднее между стихами и прозой". В ней отразилось мироощущение "эпохи зорь": эсхатологические чаяния и ожидания от нового века духовного обновления и преображения жизни, влияние идей Ф. Ницше и Вл. С. Соловьева, "мистическое" увлечение М. К. Морозовой.

Итог ранней поэтической деятельности подвел сборник "Золото в лазури" (1904). В этой книге пафос солнечного "аргонавтического" дерзания постепенно вытесняется мотивом угасания зорь. "Творчество Белого, — писал о сборнике В. Я. Брюсов, — это — вспышки молний, блеск драгоценных камней, разбрасываемых пригоршнями, торжественное зарево багряных закатов. ... С дерзостной беззаветностью бросается он на вековечные тайны мира и духа, на отвесные высоты, закрывшие нам дали, прямо, как бросались до него и гибли тысячи других отважных... Белый, со всей необузданностью, порывает резко с обычными приемами стихотворчества, смешивает все размеры, пишет стих в одно слово, упивается еще неиспробованными рифмами. ... Язык Белого — яркая, но случайная амальгама; в нем своеобразно сталкиваются самые, тривиальные слова с утонченнейшими выражениями, огненные эпитеты и дерзкие метафоры с бессильными прозаизмами, это — златотканая царская порфира в безобразных заплатах.

Выход в свет сборника совпал для Белого с периодом духовного кризиса, вызванного прежде всего разочарованием в мистических чаяниях рубежа века. "Ослепительное", праздничное выступление поэта с первой и второй "Симфониями" и стихами "Золота в лазури" сменил долгий ряд "истерик, срывов, обвалов и пропастей". В это время у него возникает интерес к "точному" знанию и философии. В надежде написать "философский кирпич под заглавием "Теория символизма"" Белый штудирует труды Канта и представителей марбургской школы.

Во втором сборнике "Пепел" (1909), посвященном Н. А. Некрасову и во многом предопределенном его творчеством, диапазон возможностей лирики Белого в значительной степени расширяется за счет социальной тематики и "жанровых" стихов. "И жемчужные зори, и кабаки, и буржуазная келья, и надзвездная высота, и страдания пролетария — все это объекты художественного творчества, — утверждает он. Тема новой книги — Россия с ее разложившимся прошлым и нерожденным будущим", такой родина предстает в творческом сознании автора после поражения в русско-японской войне и подавления первой русской революции. "Пепел чего? Прежних субъективных переживаний поэта или объективной действительности, — пепел России? — задается вопросом С. М. Соловьев и сам же отвечает: и того, и другого". Часть критиков символистской ориентации с сожалением заметила, что книга производит антихудожественное впечатление. "Пепел — это только остатки былого воспоминания", — констатировал М. Л. Гофман. По мнению же Вяч. Иванова, "творение, далеко выходящее по замыслу за пределы интимного искусства поэтической секты, посвященное преимущественно проблемам нашей общественности и обращенное к обществу", — отнюдь не измена символизму, а симптом закономерной эволюции этого направления, выход из "волшебного круга солипсизма и индивидуализма отчужденной от мира личности".

Сборник "Урна" (1909), включающий стихи тех же лет, что и "Пепел", составлен из текстов, объединенных лейтмотивом "раздумья о бренности человеческого естества с его страстями и порывами". Они во многом навеяны "петербургской драмой" Белого, его безответным чувством к Л. Д. Блок. ",,Пепел" — книга самосожжения и смерти: но сама смерть есть только завеса, закрывающая горизонты дальнего; чтобы найти их в ближнем. В „Урне я собираю свой собственный пепел, чтобы он не заслонял света моему живому ,,я . Мертвое „я заключаю в "Урну", и другое, живое „я" пробуждается во мне к истинному", — писал поэт в предисловии. В 1910-е годы в московском издательстве "Мусагет", объединившем символистов религиозно-философской ориентации, выходят сборники критических и теоретических статей Белого "Символизм" и "Арабески". В 1912 — 1916 гг. поэт слушает курсы лекций Р. Штейнера и становится приверженцем его антропософского учения. После революции, которую Белый воспринял в мистическом ключе как начало духовного религиозного обновления, он активно включается в культурно-общественную деятельность, участвует в Пролеткульте, Театральном отделе Наркомпроса, читает лекции. Его поэтическое творчество в целом сохраняет приверженность символизму. Изданные в советское время сборники "Королевна и рыцари" (1919) и "Звезда" (1922) составлены из произведений 1910-х годов. Книга стихов "После разлуки" (1922) отражает поиски новой формы, которую Белый определяет термином "мелодизм".