Осточертело... Весь этот цирк осточертел. Паноптикум...
Сплошная игра. А пипл продолжает хавать
Лет 15 ведётся эта идиотская игра, в которой существуют правила, написанные лишь определённым кругом лиц, и ими же разыгрываемая. А пипл отупело смотрит, внимает, и иногда занимает чью-то сторону, не понимая, что сторона в этой игре - всего лишь одна...
Очередной штрих - вчерашняя передача "К барьеру". Непримиримая "либералка" Хакамада и столь же непримиримый "патриот" Рогозин. Ярость, бросание перчаток, громкие слова... Полная иллюзия того, что эти люди - по разную сторону баррикад. И пипл выбирает - на чьей он стороне.
Нет никаких баррикад. Нет баррикад, на которых добрый Путин сражается против бабаек-олигархов. Нет баррикад, где патриоты "святой Руси" не на жизнь, а насмерть бьются с проклятыми предателями Родины. Ничего этого нет.
Есть хорошо укрепленный лагерь, с высокими, непроходимыми стенами. Внутри этого лагеря, обеспеченного всем по полной программе, периодически вспыхивают стычки между людьми одной и той же системы, плоть от плоти, кровь от крови друг друга. Время от времени они начинают делить нефть, деньги, сферы влияния. Но сколь бы громко они не спорили, сколь яростно они бы не махали кулаками перед носом друг у друга - они по ту сторону стены. Это - их мир.
Тут и там, на стенах лагеря, стоят огромные телевизионные экраны, обращенные к пространству снаружи. На этих экранах вся эта крысиная возня изображается еще более яростно. И на эти экраны смотрит пипл. Он же - бывший народ. Нынешнее быдло. Пипл смотрит на эти экраны, и внушает себе, что кто-то там, за этими выскоими стенами, печётся о нем, думает о существовании страны и народа. Пипл думает об этом, периодически отрываясь от своего основоного занятия - собирания пустых бутылок и мусора на прокорм. Среди пипла тоже есть разные. Есть те, кто просто дохнет с голоду, те, кто собирает бутылки, есть те, кто собрал их достаточно для прокорма, и даже те, кто занимается своего рода мелким рэкетом - отбирает излишек мусора у других представителей пипла. Но сути это не меняет. Мы - тут. За стеной. Они - там, в лагере. И хаваем - мы.
LI 3.7.15
