Национальное достояние
«Духи для человека - это не просто ласкающее обоняние излишество, а вещественное, пускай и эфемерное в сути своей, свидетельство времени. Его безвозвратно исчезающий аромат». О том, почему одни парфюмы живут десятилетиями, а другие, напротив, бесследно улетучиваются, будто их и не было никогда, - рассказывает ШК Мария Каневская, обладательница самой большой в России коллекции ароматов.
текст: Алена Лотоцкая
фото: Алексей Платонов
«Хочу сразу предупредить: я любитель. В смысле - люблю хорошие запахи, это в нашей семье наследственное, - в устах Марии, генетика по профессии, последние слова звучат весомо. - По семейной легенде, моя прапрабабушка однажды изрекла: «Я понимаю, что дама должна всю жизнь благоухать одинаково, но в таком случае лучше сразу меня застрелите». Наверное, мне передался этот прапрабабушкин ген. Поэтому парфюмы все покупались и покупались, чтобы их было много и разных. Так и образовалась моя коллекция». Те, кто знает про парфюм практически все и способны по запаху определить наличие в букете иланг-иланга или франжипани, называют Марию «национальным достоянием». Однажды в тесной компании они провели эксперимент. Нужно было с завязанными глазами определить цвет розы, причем в букете. Что она и сделала с первого раза. Тонкий «нос» - есть такое понятие в мире парфюма, иначе - снайперская точность, где в роли мишени запах. В этом деле она - ворошиловский стрелок.
«Парфюмерию, как и многое другое в жизни, можно разделить на социальные уровни. Самый нижний - масс-маркет. Дальше идет мидл-класс. Хотя это, конечно, все условно. Взять, к примеру, Yves Rocher, они часто заказывают свои парфюмы очень хорошим «носам». Вот Neblina им делала София Гроссман, создавшая Paris для Yves Saint Laurent. Но когда все ставится на массовый поток, запах исполняется в дешевых синтетических материалах. И при взаимодействии с кожей это, естественно, вылезает. А ведь парфюмы - как вино. Они должны «выстояться». И приличные дома их выдерживают по 3-5 лет. А у масс-маркета нет такой возможности - каждый год надо делать новинки и побыстрее их продавать. Затем следуют люксовые марки, всемирно известные брэнды. А на самом верху пирамиды - селективы. Чем отличаются селективные Дома от люксовых? Прежде всего тем, что им наплевать на моду. Можно по пальцам перечислить выдающиеся ароматы, появившиеся за последние годы. В основном же - политкорректные до фригидности, похожие друг на друга запахи. Немножко фруктиков, немножко цветочков, немножко сладости, немножко свежести... Производители хотят, чтоб их творения нравились всем. Селек-тив же отличается от потока, даже брэндового, хотя и в люксо-вых Домах, и в селективных зачастую работают одни и те же мастера. Почему Жан-Поль Герлен ушел из индустрии? Парфюм из предмета роскоши превратился в нечто вроде зубной пасты. На создание одних духов раньше уходило не менее трех лет, от него же рынок требовал выпускать в год до семи новинок». Селективные Дома, эти творческие лаборатории запахов, приглашают к себе поработать лучших парфюмеров, предоставляя им полную свободу самовыражения. Где еще можно создавать духи, совершенно не считаясь с модными тенденциями сезона и используя при этом только натуральное сырье?! Введение норм IFRA (International Fragrance Association), то есть запрет на использование натуральных компонентов, способных вызывать аллергию, танком прошелся по искусству парфюмерии. «Аромат - этот универсальный язык человечества - в конце XX века стал слишком болтливым!» - эти слова вполне сгодились бы для рекламного слогана селективных Домов. Правда, сами они шарахаются от рекламы, как черт от ладана.
Полистайте глянец: представлено все, что угодно, но простеньких, как бутыль старинного одеколона, флакончиков под марками L'Artisan Parfumeur, Maitre Parfumeur et Gantier, Serge Lutens там нет. Такова политика этих клубов для избранных. Тому, кто знает в этом толк, не нужно объяснять, где и что покупать. «Парфюмерия сегодня - это прежде всего бизнес, ориентированный на создание сильного брэнда. Но есть люди, которые продолжают относиться к ней как к искусству.
Селективный парфюм - близкий родственник дорогому коллекционному вину. Как с одного виноградника вина разных лет отличаются по вкусу, так и одноименные духи с разного урожая разнятся по запаху.
Например, совершенно потрясающий Фредерик Малль. Он собрал десять самых уважаемых им парфюмеров и сказал: «Делайте что хотите». На сегодняшний день у него представлено 15 запахов под общим названием «Библиотека ароматов Фредерика Малля». У меня, правда, только 14, последний еще не успела приобрести, он вышел пару месяцев назад. Серж Лютан, еще один замечательный мастер, бывший креативный директор Shiseido, несколько лет назад тоже стал делать селективы. Или легендарный Жан-Франсуа Лапорт, создавший L'Artisan Parfumeur, а затем Maitre Parfumeur et Gantier (MPG), некоммерческие Дома, возрождающие старинные французские традиции. Недаром его называют «реставратором парфюмов». Селективный парфюм - близкий родственник дорогому коллекционному вину. Как с одного виноградника вина разных лет различаются по вкусу, так и одноименные духи с разного урожая разнятся по запаху. И появление лимитированных партий - это не только удачный ход маркетологов, играющих на такой слабости человека, как собственная исключительность. Один из прошлых годов оказался удачным для жасмина. И L'Artisan Parfumeur, скупив весь урожай с самой лучшей во Франции плантации, сделал парфюм Fleur d'Oranger. Получилось около трех тысяч флакончиков по 100 мл - 190 евро в обычной упаковке, а в эксклюзивной цена измеряется тысячами.
Почетное место в коллекции принадлежит Guerlain - любви, передавшейся по наследству от бабушки, во время войны отправившейся в эвакуацию налегке, но с флаконом Shalimar. Однажды знакомая Марии, решив сделать ей приятное, зашла в парижский бутик Guerlain со списком коллекции и спросила: «Есть ли у вас что-нибудь, чего тут нет?» Пробежав глазами перечень, главный менеджер вымолвил: «Единственное место, где можно найти запахи, которых у вас нет, - это музей Guerlain». «У меня с Guerlain любовь взаимная. Они на мне хорошо «сидят». Старая парфюмерия сама выбирает хозяина. В этом ее отличие от современных духов. Вот Mitsouko - потрясающий аромат, но может такими гнилыми фруктами отдавать на коже - брр! Mitsouko у Guerlain - самая капризная, она не может звучать усредненно - либо красиво, либо ужасно... А вот Heliotrope Blanc… За все годы я их встретила лишь пару раз. Случаются иногда удачи, когда даже мадам Левкович, организатор парфюмерного Sotheby's в Женеве, теряет бдительность. Кстати, коллекционеры прозвали ее, скупающую по всему миру раритетные флаконы, «королевой стеклотары». Как-то в рамках предаукционного турне она добралась и до Москвы. Главным экспонатом на выставке был очень красивый парфюм, сделанный на заказ для одной европейской компании, торгующей старинными замками. Флакон в виде луарского замка шел как подарок клиентам, покупающим у них этот замок. То, чем наполнен флакон, - тайна. На выставке наши барышни спрашивают: продается ли? «Да, в скором времени, стартовая цена 15 000, - отвечает переводчик мадам Левкович, - евро». Эксклюзивных флаконов в мире все же не мало. «Каждый уважающий себя Дом лучшие парфюмы старается выпускать и в регулярных флаконах, и в эксклюзивных, стоящих на порядки выше. Но лично я коллекционирую не тару, а запахи».
© 2006 Штаб-квартира
