сорванное. месяцы;
ты почти во мне, босые, мокрые в фонтане у всех на виду целуемся взахлеб, твои руки по телу.
по лужам вприпрыжку, сплетены пальцы. знаешь, ты моя мечта. покупаешь желтые розы мне,
знакомишься с родителями, а потом я плачу на балконе, потому что они против «нас», ты гладишь
пушистые волосы. собираю вещи, езжу к тебе, смотрю твои детские фото, курю в окна кухни,
а ты сзади. бужу соседей криками в открытые форточки. ты закрываешь мне рот, держишь за волосы
и я умираю в эти секунды рядом с тобой. сжимаю пальцами платье под столом, когда ты смотришь
и говоришь что у меня неделя чтобы понять что я ломаю свою жизнь с тобой. у нас нет ни будущего,
ни прошлого, только яркое настоящее, такое, что слепит глаза. я слепа, я не вижу никого кроме.
теперь часто думаю о детях, а ты одергиваешь меня за руку и не хочешь. навзрыд на твоем плече,
посреди аллей, рассыпаю себя на боль. жжет щеки солеными, словно море в шторм. прожигаю и
твою кожу. ты словно в бреду повторяешь мое имя. как молитву. целуешь мое лицо, держишь плечи.
кричу, что устала и не хочу ничего больше, что лучше уйти сейчас чем потом, когда я уже буду тебя любить.
пью кофе с бывшими, ты отдыхаешь где-то с подругами, а потом столкнувшись лицом к лицу впиваемся
в губы до крови, запустив руки под майку, в ухо: «прости меня».
я жалею лишь о том, что моей кожи касались другие. а вчера тебя не было рядом и меня прижали
и вставили язык в мой рот. почему тебя не было рядом? мы оба такие грязные. как соленый пепел
у меня на пальцах. я многое молчу, чтобы не разбиться. многое прощаю, чтобы не разбить.
да, ты прав. я бы была замечательной женой, да видно и любовница из меня великолепная.
как ты там говорил на балконе, вдыхая легкий дым? верная жена, феерическая кухня и постель?
прижал меня к себе и сказал, что хочешь чтобы я была рядом. знаешь за что бы я продавала душу?
за то, как ты сгребаешь меня в свои объятья под утро, за ревность. у тебя зрачки расширяются,
когда ты видишь, как меня касаются другие. я помню как я плакала на твоем плече и умоляла уйти,
чтобы ты не разорвал того, кто пытался целовать мои губы. мы садисты. ты сидишь на против.
я прожигаю тебя взглядом. ты смотришь, как меня пытается заполучить какой-то мальчик и как
я нехотя отвечаю на его взгляды. а потом сжимаешь мою руку до боли и затаскиваешь в такси,
везешь к себе домой и трахаешь прямо в прихожей.а помнишь, как ты на кухне набросился
на меня прямо на полу, приковал наручниками к батарее и пытался изнасиловать? а мне звонили
мои девочки, а мы смеялись им в трубку. а после, на ерчке, без лифчика я прижималась к тебе
замерзшей кожей. и было все равно сколько взглядов вокруг. и увидев подъехавшего с., ты
взял меня за руку. и я была такая светлая в этот момент. я излучала тебя в себе.
-мама, она маленькая, глупая, но моя.
боже, мне хотелось врасти в тебя в эту минуту. я стояла в стороне и глотала слезы.
знаешь, зачем я это все пишу? у меня осталась неделя. неделя с тобой, понимаешь?
семь дней настоящей меня. а потом… я все решила. будет лучше, если я уйду. если
я буду зализывать раны где-то далеко от тебя. и знаешь, наверное впервые мне не
хочется перекрыть тебя кем-то ещё. я хочу сохранить тебя в себе как можно дольше.
но пепел с солеными высохнет. а ты исчезнешь.
