Вечный багровый закат. Мы стояли на черном холме, молча, стараясь не смотреть друг на друга. От радиоактивного солнечного света резало глаза. Но нам казалось, что пусть лучше нам выест глаза, чем мы посмотрим... Это не стыд, это не страх, это не отвращение. Это чувство, которому нет названия. Почему мы не умерли вместе со всеми? Не раз мы задавались этим вопросом. Возвращаясь вечером на руины некогда прекраснейшего дворца на земле, мы жгли костер и молчаливо пытались понять, за что там такая милость (или наказание) - остаться в живых.
Мы хотели быть вместе. Зная, что это невозможно. Понимая, что наши родители никогда не благословят нас. Раньше минута наедине была для нас счастьем... Теперь у нас были часы, дни, месяца... Но нам было плохо. Разговаривать мы больше не могли. А мысли иногда начинали так путаться, что я не понимала, что он хочет мне сказать. А он не понимал меня. В первый же день, обезумев от случившегося, мы стали мужем и женой, без обряда, без благословений, без слов. Потом я долго искала воду, но так и не нашла, уснув под каким-то камнем.
Иногда хотелось вскочить и бежать, не останавливаясь, долго, пока ноги не откажут. Но убежать от страшного осознания я все равно бы не смогла. Мужчина, которого я любила всем сердцем, стал таким же безумцем, как и я.
Со временем мы начали забывать своих родителей, дом, нашу родственную связь и то, что с нами случилось. Все стирало бесстрастное время, не давая ни единого шанса вернуться в нашу прежнюю жизнь, воссоздать ее, пусть на грехе, но замоленном и прощенном.
Однажды мы поняли, что мысли наши больше не слышны. И тогда мы начали говорить. Неумело и неузнаваемо, грубыми и чужими голосами. Выдумывая названия предметов, которыми мы успели окружить себя за годы совместной жизни. Мы придумали себе имена, короткие и удобные для произношения. Мы забыли всё. И начали сочинять себе новую жизнь. Со своими законами и понятиями.
Наши дети выросли. Ушли от нас и стали рожать своих детей. Некрасивых. И наша красота быстро увядала. Я не узнавала своего мужа. Как быстро время съело его прекрасное лицо и сильное тело. Но еще быстрее оно сожрало его внутреннюю силу, его благородство... И меня тоже сожрало...
Нам на двоих 1244 года. Мы стоим на черном холме, который когда-то очень давно был самой высокой горой на нашей планете. В нас нет любви. Нет благодарности. Мы выжили все, что могли. Мы хотели быть вместе вопреки законам нашего совершенного мира. И мир позволил нам это, уничтожив себя. А потом мы уничтожили друг друга.
+17)
