если поместить пчел и мух в бутылку, положить ее на бок и направить донышком к окну, то пчелы будут стремиться в «правильном» направлении – к свету, и в итоге погибнут, а мухи «без лишних раздумий» будут метаться повсюду и в итоге найдут выход. Пчелы умнее, они делают все по правилам. «Мухи» пробуют все подряд и часто находят прорывные решения. Наверное, поэтому Стив Хейден, один из создателей знаменитой рекламы 1984 года для Apple Computer, не уставал повторять, что «лучше иметь 20% великой идеи, чем 100% идеи так себе».

Джордано Бруно, Жанна д`Арк - каждый народ празднует масленицу по-своему!

ипохондрия, мать ее!... :):):)

Ну вот снова на моей улице праздник! :):)
С первого числа следующего месяца глоток мнимой свободы :)
Кому отдамся - пока не ведомо. НО хочется надеятся, что будет любов и взаимопонимание ;););)

Пpиходит молодая девушка к стоматологу. Садится в кpесло и... сpазу хватает вpача за бейцы.
Ошалевший доктор: ВЫ ЧТО!!!
Девушка с милои и перекошеной флюсом улыбкой: Доктоp... Мы же не сделаем дpуг дpугу больно?!!

История может не совсем смешная, но думаю не менее интересная.
Мой Отец всю жизнь проработал на алюминиевом заводе в горячем цеху, и за
несколько лет до пенсии был вынужден перейти в менее вредное место –
экспериментальный цех.
Работа в котором заключалась в проверки правильности работы всех
электропечей. Причем если делать все по инструкции с применением
приборов спектрометров и анализов, то за всю смену можно не успеть, все
проверить. Но после некоторого навыка народ по цвету
электролита-бокситов определяет практически все необходимые
характеристики за час-полтора. Так, что все работники этого цеха имели
массу свободного времени и главным образом повышали свое мастерство в
настольных играх чаще домино.
Это прелюдия. Как то в один из таких дней мой отец поспорил со
служивцем, что сможет выпить 50 стаканов чая (10 литров – ведро) за один
присест не ходя по нужде на 100 рублей. Деньги в советское время
немалые. Только придя домой он понял что немного погорячился, но моя
Мама сказала, что если будешь делать как я скажу, то спор выиграешь:
— В первую очередь надень ушанку, телогрейку и ватные штаны. Перед
началом отожмись – в общем, разогрей тело, то появления пота. Начинай
пить немного сахарный, но очень горячий чай. Главное не останавливай
процесс.
И вот на следующий день Отец сделал, все как сказала Мама. Где-то после
15-20 стаканов с фуфайки и со штанов полилась струйка пота. Противная
сторона усомнилась, что это пот, но встречное предложение Отца взять
жидкость на анализы сомнения не развились. Естественно Отец выиграл
спор, но главное в этой истории не это.
И даже не то, что как потом мне рассказал Отец по дороге домой он раз 20
останавливался на собачьи остановки, а то что на следующий день он
проснулся почти с крыльями. Он говорил, что никогда он не чувствовал
такой душевный и эмоциональный подъем, не говоря уже про натуральный
физический полет тела – хотя он большой любитель русской бани.
Через несколько дней он предложил спор на 60 стаканов чая, но желающих
не нашлось.

КЛЕВО!!!

Три часа ночи. Муж с женой спят. Вдруг звонок в дверь. Муж, матерясь,
идет открывать. На пороге стоит мужик, очевидно поддатый:
— Друг, пойдем со мной, тут рядом, поможешь меня толкануть.
— Ты, мужик, охренел, что ли? Три часа ночи. Иди кого-нибудь
другого проси.
Муж ложится опять в постель. Жена спрашивает, кто приходил.
— Да, какой-то козел застрял, просил его толкнуть. Я его послал.
— Ты просто зверюга какой-то. Помнишь, как у нас мотор заглох,
да под дождем, и нас какой-то парень целый час толкал? Ты что,
человека выручить не можешь?
Муж, опять матерясь, вылезает из постели, одевается. Выходит
во двор в полной темноте. Кричит:
— Мужик! Ты где?
Из темноты:
— Здесь я! Иди сюда!
— Да где здесь?
— Ну здесь, на качелях!

Москва. Кутузовский проспект. Нарушая все мыслимые и немыслимые правила дорожного движения старушка перебегает проезжую часть. Визг тормозов.
Удар. Бабулька оказывается под колесами VW Тouareg V12. Из-зa экстренного торможения в Тouareg влетает Audi Allroad Quatro, в нее Кубик (Меrсеdеs Gеlеndwagen), далее Hammer H2 и Toyota Land Cruiser 100 и по очереди: Rolls-Royce Phantom, Bentley Continental, Aston Martin DB9, Porsche Cayenne и довершает картину Lamborghini Diablo. Из Lamborghini выходит водитель, отходит назад и в сторону, чтобы лучше обозреть всю эту картину, и произносит с нотками восхищения в голосе:
-ДА, красиво ушла бабуля!

Памятник хомяку
Я иногда подрабатываю экскурсиями по Нью-Йорку. А около Уолл-Стрит, как
известно, стоит бронзовый бык — символ экономического возрождения
Америки и финансовой удачи ее народа. Вот благодаря этому быку мы с
одной группой разговорились о памятниках разным животным. Вспомнили коня
Макендонского, собаку Павлова, еще кого-то. И тут один дядечка говорит:
— А у нас в Рыбинске есть памятник хомяку.
На самом деле я не помню, какой город он назвал, может, и не Рыбинск, а
Козельск или Серпухов, не суть важно. Все, конечно, удивились, как так —
памятник хомяку? И дядечка рассказал эту поразительную историю.

Один парень из этого Рыбинска-Козельска, Андрей, обосновался в Москве.
Кончил Физтех, женился, дочку родил. Когда грянула перестройка, без
раздумий плюнул на диссертацию, организовал кооператив, за ним другой,
взял в аренду бензоколонку, выкупил ее, еще одну прикупил. Потекли
денежки, купил квартиру на Смоленке, жене — кучу побрякушек с
брильянтами, она брильянты любила, себе — щенка мастифа, дочке тоже
зверушку купил — хомяка. Хомяк оказался здоровый, с хорошую крысу, но
дурак дураком. Только и умел, что спать, жрать и что ни попадя в рот
тащить. Как-то попалась ему бельевая веревка, так все трое чуть со смеху
не померли, глядя, как он ее за щеки запихивает. Потом померили — целый
метр затолкал.

Жили они так, поживали. А тем временем в Москве начался передел
собственности. Кооператоров выжили. Пришли чисто конкретые пацаны, стали
рядиться, кто из них чище и конкретней. Кучу народу положили. А посреди
этих разборок — Андрей со своей бензоколонкой, ни разу не чистый и не
конкретный, живет-поживает и главное, сволочь такая, добра наживает. Ему
раз намекнули по-хорошему, другой — не понимает. Налоговую наслали,
сделали пару обысков в офисе — без толку, все чисто, не придерешься.
Что ж, решили по-другому.

Сидели Андрей с женой вечером, телевизор смотрели, дочка с мастифом
играла, хомяк по столу гулял. Вдруг звонок, ордер — вваливаются десять
туш в камуфляже, в масках, с автоматами. Прошлись по-хозяйски по
комнатам, вывалили вещи из шкафов на пол, деньги и драгоценности — на
стол. Щенок кинулся защищать хозяев — его сразу пристрелили. Конкретные
ребята. Могли бы и с людьми так же, но обошлось. Дали подписать
дарственные — на фирму, на квартиру и на все имущество. Главный Андрею
говорит:
— Ты ж у нас вроде из Рыбинска? Вот и вали в свой Рыбинск и не
отсвечивай. Появишься в Москве или позвонишь кому — все, покойник.

Выставили их из квартиры в чем были. Обуться, правда, позволили. Доча,
глупышка, к хомяку кинулась, главный махнул рукой: ладно, мол, пусть
забирает.

Декабрь уже был. Правда, теплый. Луна. Снежок падает. Андрей в
спортивном костюме, жена в джинсах и свитере, дочка в кофточке и
колготках. В карманах — пачка сигарет, на два доллара мелочи и хомяк
этот. Ладно, добрались электричками до Рыбинска, а там что? Родители
померли давно. Друзья, кто не спился, разъехались. Всей родни —
двоюродная сестра с мужем-алкоголиком. Крыша над головой есть, а под
крышей все пропито. Из запасов — только картошка, хлеб купить уже не на
что. А жена, между прочим, в положении, ей витамины нужны, и не
когда-нибудь, когда все образуется, а прямо сейчас.

Андрей сидит у сестры на кухне, пьет пустой чай. В десятый раз так и
эдак прикидывает — ни черта хорошего впереди. Смотрит на хомяка: вот
кому хорошо. Щеки набил так, что из-за спины видать, и больше ему ничего
не нужно. Погоди-погоди, дружок, а чем это ты щеки набил? Мы ж тебя с
Москвы не кормили, не до того было. Откройте-ка ротик, гражданин,
покажите, что у вас там.

В общем, пока шел обыск и хомяк сидел на столе рядом с горой
драгоценностей, он времени зря не терял. Затолкал в защечные мешки два
браслета, кулон и пару серег. Все с бриллиантами. Причем, как заправский
ювелир, выбрал самые крупные. Видимо, он их за орехи принял, а орехи,
как и бриллианты, чем крупнее, тем лучше. Как застежками щеки не порвал
— непонятно.

Тут у них жизнь совсем другая пошла. Назавтра продали самый маленький
камешек — хватило и квартирку приличную снять, и витаминов накупить, и
приодеться, и подмазать кого надо, чтоб документы восстановили. А на
остальные Андрей раскрутился по привычной схеме: киоск — еще киоск —
реставрация церкви — бензоколонка — хватит, пожалуй. Он бы, наверно, и с
нуля раскрутился, человек талантливый, но не так быстро. Лет пять ему
хомяк точно сэкономил. Спустя сколько-то то времени задумался и о мести,
но оказалось, что мстить некому: никто из его обидчиков не уцелел, кто в
тюрьме, кто в бегах, кто в могиле, в Москве уже совсем другие люди
заправляли, панымаеш, да?

Хомяк через пару лет после возвращения в Рыбинск сдох от старости,
несмотря на отборное питание и усилия лучших ветеринаров. У Андрея к
тому времени уже коттедж был в центре Рыбинска, небольшой, но с садом. В
саду он и поставил памятник хомяку, бронзовый, честь по чести. Он и
сейчас там стоит, как символ экономического чуда и возрождения
российской глубинки.

Однажды знаменитый греческий философ Сократ (469-399 гг. до н.э.) встретил на улице знакомого, и тот ему говорит:

— Сократ, знаешь, что я только что услышал об одном из твоих учеников?
— Погоди, прежде, чем ты мне это расскажешь, я хочу провести небольшой
экзамен, который называется «Испытание тройным фильтром».
— Тройнным фильтром?
— Да, — продолжил Сократ. — Прежде, чем ты мне расскажешь что-либо о
моем ученике, было бы неплохо, чтобы ты минутку подумал и
профильтровал то, что ты собираешься мне рассказать. Первый фильтр — на
Правдивость. Ты абсолютно уверен, что то, что ты собираешься мне
рассказать, является абсолютной правдой?
— Нет, Сократ, я услышал об этом от одного знакомого и решил…
— Значит, — сказал Сократ, — ты точно не знаешь, правда это или нет.
Тогда давай применим второй фильтр — на Добродетель. То, что ты
собираешься мне сказать о моем ученике, — это что нибудь хорошее?
— Нет, как раз наоборот…
— Итак, — говорит Сократ, — ты хочешь мне сказать о нем что-то
плохое, но ты не уверен, правда ли это. Однако, ты по прежнему можешь
пройти испытание и сообщить мне эту информацию, если она пройдет
через третий фильтр — на Полезность. Принесет ли мне то, что ты
собираешься рассказать, какую-либо пользу?
— Скорее всего, нет…
— Таким образом, — подвел итог Сократ, — если ты собираешься
рассказать мне что-то отрицательное, неправдивое и бесполезное о
моем ученике, то зачем это рассказывать вообще?
— Да, Сократ, как всегда ты абсолютно прав.

Именно поэтому Сократа считали великим философом и премного за это уважали.

Также это объясняет тот факт, что Сократ так и не узнал, что его ученик Платон переспал с его женой Ксантиппой.

Туалет в тундре / 14:53 25.03.05
Вот многие спрашивают: «Лора, а как в тундре с туалетом?» «А с туалетом в тундре, — говорю я, — всё замечательно. Нигде больше вы не найдёте такого шикарного туалета, как в тундре (тут я тяну из пачки розового "Собрания» удлинённую сигаретину и делаю паузу, чтобы нервно закурить). Этот туалет простирается буквально от горизонта до горизонта, и единственное неудобство, с которым вы можете столкнуться при акте каканья или писанья, это…« Впрочем, это не единственное неудобство.

Когда-то я имела дело с туалетом, у которого не было потолка, трёх стен и двери. Туалет находился на территории нашей с экс-мужем дачи, поэтому какое-то время он нас не раздражал, но мы все равно потом сделали себе новый, со стенами и даже неким подобием журнального столика. Доставшееся же нам от прежних хозяев тубзо представляло собой 4 вкопанных в землю столба, между которыми болтались драные ковровые дорожки. Вместо крыши над тубзом нависала кедровая ветка, на которой вечно лежал сугроб снега. Выпрямляясь, посетитель уборной обязательно задевал башкой сугроб и стряхивал его себе за шиворот. Так вот, когда я очутилась в оленьем стойбище, то воспоминание о тубзе с непрочным сугробом над головой оказалось одним из самых тёплых и, по меньшей мере трижды в день, я была готова отдать по ведру чая за каждую из трёх его ковровых дорожек. Я забыла сказать, что пакетированный чай в тундре ценится несколько выше, чем какое-нибудь говно типа Хеннеси. В приютившем меня стойбище уважали "Липтон".

Часа через три после приезда, надувшись с дороги «Липтона» с привезенной мною же сгущенкой, я выбралась из чума посмотреть, куда можно было бы этот «Липтон» выпустить из организма. Для красоты я захватила с собой фотокамеру, никого, впрочем, не обманувшую: «Лора, — сказали мне добрые хозяева, — ты если поссать хочешь, берегись оленей». Про оленей я не поняла, но переспрашивать не стала. «Нет, — сказала я, незаметно зардевшись в полумраке чума, — я хочу пофотографировать».

Снаружи было очень просторно. Низко над тундрой висело солнце, во всю ивановскую демонстрируя мне широкие возможности для фотографирования: сколько ни напрягай объектив, ни одного мало-мальски подходящего укрытия. Между чумов бродили олени, задумчиво ковыряясь копытами в снегу. Выглядели они, несмотря на рога, миролюбиво. «Липтон», между тем, с каждой минутой делал мою жизнь всё более трудной. Я отошла метров на двадцать от крайнего чума, спустила портки и, выставив голую задницу на минус 47 при ветре 15 м/сек, тут же перестала её чувствовать. Но мне было не до задницы: процесс изгнания «Липтона» затмил мне в тот момент всё. Именно поэтому я не сразу обратила внимание на какой-то неясный движняк позади себя. А когда обернулась, то даже не испугалась: выражение лиц у оленей, несущихся ко мне, было сосредоточенным, но не враждебным. Они смели меня, по-моему, даже не заметив, и принялись жрать снег там, где я только что сидела на корточках. В чум я вернулась сильно озадаченная. До этого я думала, что северные олени едят исключительно ягель.

Тот факт, что надо мной ржали, я здесь упоминать не буду, тем более что ржали надо мной беззлобно. Мне есть, чем гордиться: я оказалась легко обучаемая, о чём ныне и присно сообщаю в резюме при попытках куда-нибудь трудоустроиться. В следующий поход до ветру я пошла уже со знанием дела, захватив с собой в чисто поле длинную палку по имени «хорей». Хорей этот, ничего общего не имеющий с ямбом и прочими поэтическими прибамбасами, обычно используется погонщиками оленей в качестве дрына, которым следует подпихивать любителей человеческой мочи, если они слишком тормозят в дороге. В тот раз я выдернула хорей из сугроба рядом с чумом и пошла в снега, напевая какую-то мужественную херню вроде «Ты теперь в Армии». Олени, разом наплевав на ягель, собрались в кучу и пошли за мной, как дети за крысоловом. Я сменила песню на «Три кусочека колбаски» (посмотрела б на вас, что б вы вспомнили спеть при похожих обстоятельствах), но скоты не отставали. Я прибавила шагу, олени перешли на рысь. Я побежала, олени пустились в галоп, обогнали меня и остановились посмотреть, где я там. Я издали показала им хорей, и они подошли поближе. Двое из них дали почесать себя меж рогов, а один – потрогать за нос. Нос у северных оленей волосатый, если кто не знает.

Мы стояли напротив друг друга: я и штук двадцать оленей, выжидающих, когда я перестану страдать хернёй и наделаю им наконец жёлтого снега. Я замахнулась хореем, они слегка пригнули головы и не сдвинулись с места. «Пошли вон отсюда!!!» — крикнула я и затопала ногами, мгновенно провалившись в наст до середины ширинки. Олени стояли и смотрели, как я выбираюсь из снега. Пара-тройка из них вытянула шеи, чтобы проверить, не оставила ли я в снегу немножко мочи, а один даже сунулся с этим вопросом непосредственно ко мне . «Пошел вон, козёл», — сказала я, ударила его по харе и в этот момент до тошноты напомнила себе институтку, попавшую в кубло нахалов и отбивающуюся от них веером.

В чум я вернулась ни с чем. То есть, наоборот.

— Ну как? – спросила Алла Айваседо. Мы с ней познакомились в Самбурге, хороший город, тыща человек населения, включая интернатских детей. Это Алла привезла меня в стойбище к своим родственникам, представив как «хорошую русскую, правда, немного того».

— Да никак, — сказала я.
— Олени? – спросила Алла.
— Как вы вообще тут в туалет ходите? – спросила я.
— Да как. Пошли покажу, — сказала Алла, — я как раз тоже уже хочу.

И мы пошли.

Олени уже разбрелись по стойбищу, но, увидев нас, стали группироваться и готовиться к охоте.

— На них надо крикнуть, они разбегутся, — объясняла Алла на ходу.
— Я орала, — сказал я.
— Да как ты там орала, — махнула она в мою сторону щепкой. Щепку она захватила в чуме у «буржуйки».
— Нормально орала, — сказала я, но, вспомнив институтку, заткнулась.

Олени шли за нами хорошо обученной «свиньёй».

Алла остановилась, выковыряла в насте ямку щепочкой и взялась за полы ягушки (это такая девичья малица из оленьих шкур). Олени подошли и встали как вкопанные метрах в двух, не спуская глаз с выколупанной Аллой лунки.

— Смотри, как надо, — сказала Алла и, набрав воздуху, крикнула на полтундры:

— А НУ НА ХУЙ БЫСТРО!!!

Олени всё еще бежали, когда Алла встала и расправила ягушку. Когда встала я, олени уже возвращались, но были еще далеко.

С того момента я ходила в тундру без провожатых. «А ну на хуй быстро!!!» — это я ведь и сама умею сказать, когда приспичит. Причем, вскоре выяснилось, что данную фразу не обязательно кричать полностью, достаточно и усеченного варианта. «А ну на хуй!!!» — доносилось время от времени из тундры. Это означало, что кто-то из обитателей стойбища пошёл в туалет.

Через три дня я научилась различать их по голосам.

- Разруха, Филипп Филиппович.
- Нет, - совершенно уверенно возразил Филипп Филиппович, - нет. Вы
первый, дорогой Иван Арнольдович, воздержитесь от употребления самого этого слова. Это - мираж, дым, фикция, - Филипп Филиппович широко растопырил короткие пальцы, отчего две тени, похожие на черепах, заерзали по скатерти.
- Что такое эта ваша разруха? Старуха с клюкой? Ведьма, которая выбила все
стекла, потушила все лампы? Да ее вовсе и не существует. Что вы подразумеваете под этим словом? - Яростно спросил Филипп Филиппович у несчастной картонной утки, ..., и сам же ответил за нее. - Это вот что: если я, вместо того, чтобы оперировать каждый вечер, начну у себя в квартире петь хором, у меня настанет разруха. Если я, входя в уборную, начну, извините за выражение, мочиться мимо унитаза и то же самое будут делать Зина и Дарья Петровна, в уборной начнется разруха.
Следовательно, разруха не в клозетах, а в головах. Значит, когда эти баритоны кричат "бей разруху!" - Я смеюсь. (Лицо Филиппа Филипповича
перекосило так, что тяпнутый открыл рот). Клянусь вам, мне смешно! Это
означает, что каждый из них должен лупить себя по затылку! И вот, когда он
вылупит из себя всякие галлюцинации и займется чисткой сараев - прямым своим делом, - разруха исчезнет сама собой. Двум богам служить нельзя!...

... Успевает всюду тот, кто никуда не торопится. Конечно, если бы я начал прыгать по заседаниям, и распевать целый день, как соловей, вместо того, чтобы заниматься прямым своим делом, я бы никуда не поспел, - под пальцами Филиппа Филипповича в кармане небесно заиграл репетитор, - начало девятого... Ко второму акту поеду... Я сторонник разделения труда. В большом пусть поют, а я буду оперировать. Вот и хорошо.
И никаких разрух...


- Вы бы почитали что-нибудь, - предложил он, - а то, знаете ли...
- Уж и так читаю, читаю... - Ответил Шариков и вдруг хищно и быстро
налил себе пол стакана водки...
- Что же вы читаете?
В голове у него вдруг мелькнула картина: необитаемый остров, пальма,
человек в звериной шкуре и колпаке. "Надо будет робинзона"...
- Эту... Как ее... Переписку Энгельса с этим... Как его - дьявола - с Каутским.
Борменталь остановил на полдороге вилку с куском белого мяса, а Филипп
Филиппович расплескал вино. Шариков в это время изловчился и проглотил
водку.
Филипп Филиппович локти положил на стол, вгляделся в Шарикова и
спросил:
- Позвольте узнать, что вы можете сказать по поводу прочитанного.
Шариков пожал плечами.
- Да не согласен я.
- С кем? С Энгельсом или с Каутским?
- С обоими, - ответил Шариков.
- Это замечательно, клянусь богом. "Всех, кто скажет, что другая..." А
что бы вы со своей стороны могли предложить?
- Да что тут предлагать?.. А то пишут, пишут... Конгресс, немцы какие-то... Голова пухнет. Взять все, да и поделить...
- Так я и думал, - воскликнул Филипп Филиппович, шлепнув ладонью по скатерти, - именно так и полагал.
- Вы и способ знаете? - Спросил заинтересованный Борменталь.
- Да какой тут способ, - становясь словоохотливым после водки, об'яснил
Шариков, - дело не хитрое. А то что же: один в семи комнатах расселился
штанов у него сорок пар, а другой шляется, в сорных ящиках питание ищет.
- Насчет семи комнат - это вы, конечно, на меня намекаете? - Горделиво
прищурившись, спросил Филипп Филиппович.
Шариков сьежился и промолчал...

- Вы, Шариков, третьего дня укусили даму на лестнице, - подлетел Борменталь.
- Вы стоите... - Рычал Филипп Филиппович.
- Да она меня по морде хлопнула, - взвизгнул Шариков, - у меня не
казенная морда!
- Потому что вы ее за грудь ущипнули, - закричал Борменталь, опрокинув
бокал, - вы стоите...
- Вы стоите на самой низшей ступени развития, - перекричал Филипп
Филиппович, - вы еще только формирующееся, слабое в умственном отношении
существо, все ваши поступки чисто звериные, и вы в присутствии двух людей с
университетским образованием позволяете себе с развязностью совершенно
невыносимой подавать какие-то советы космического масштаба и космической же глупости о том, как все поделить... А в то же время вы наглотались зубного
порошку...
- Третьего дня, - подтвердил Борменталь.

Вот так вота!...

Жизнь - просто праздник какой-то! :)
Заказчик - чудит! :):)
Смотрю стацкого советника. Ментшиков - супер.
Жизнь - тоже праздник! :):):):):)

:D:D:D:D
Как не берегся сюда матерные слова не тащить, но больно уж "пьеска" приглянулась! :)

Страдания тонкой и чувствительной натуры / 03:49 19.02.05
Защемив себе, пальцы руки, сантехник Иванов как всегда хотел было рассказать об ужасной боли которая терзала все нервные окончания его распухших пальцев и о том как его тонкая и чувствительная натура страдает, но как обычно получилось всего — лишь “Ёб твою мать!"

Как из кота сделать вигатарианца… / 11:56 12.02.05
Дело было так: молодой муж остался дома с еще более молодым (4 года) ребенком. Мать куда-то усвистела, а он должен ребенка:
а) холить,
б) лелеять,
в) развлекать, дабы дитя не тешилось само, ибо чревато.
После неудачной попытки развлечь чадо зрелищем отца в противогазе, было предложено отучить кота есть мясо. Ребенок, хоть и маленький усомнился. Напрасно.
Исходная позиция: один кот, один кусок колбасы, один метр авиамодельной резинки — «лапши», привязанной одним концом к батарее, а другим — к хвосту животного. Гениальная мысль была такова — рано или поздно коту надоест скрести когтями по паркету, и он с обиды решит стать вегетарианцем; но природа, как всегда, внесла свои коррективы. Когда бедное животное, царапая паркет и подтягиваясь из последних сил уже почти дотянулось до колбасы — БАЦ! Резинка отрывается от батареи и бьет кота — догадайтесь по чему?
Три круга по комнате и вылет в приоткрытую форточку (2 этаж)…
Теперь при виде колбасы кот забивается под диван и шипит.
Дуров, блин… Куклачев…

.:: posted by: andreyka ::.

Помнится и в моей жизни с пуганием кота было что-то аналогичное :)
Утром в квартире друга, проснувшись направляюсь к туалету (в те времена у меня хаер приличный был, ну и после сна ессно этот пук волос взлохмачен до неузнаваемости) Кот сидит на кухне и обернувшись на шум из прихожей выпучивает глаза и начинает шипеть. Я решил подиграть... Не знаю что ему привиделось, но кот прямо с места взял старт прыгнув на стену ломанулся по кухонной стенке, затем перескочил на батарею... и вот тут его гибкость дала осечку!... Он со всего маху влетел башкой в угол!...

Стратегия и тактика современного боя :)
Проанализировав статистику боев с японцами в 1941–1945 годах, американе обнаружили, что несмотря на равенство сил оные американе побеждали чаще.
Причину нашли — в английском языке средняя длина слова — 5 букв, в японском 13. То есть пока японец объяснит что к чему, американе уже стреляют… После этого как раз появилась у американ привычка давать короткие названия-клички как своим так и чужим самолетам, кораблям и т.п.
Когда эта информация дошла до русских, то они вычислили среднюю длину слова в русском языке — 7 букв…
В процессе управления боем КОМАНДИР АВТОМАТИЧЕСКИ ПЕРЕХОДИТ НА МАТ, И ИНФОРМАТИВНОСТЬ РЕЧИ ВОЗРАСТАЕТ В 2–3 РАЗА.

Просто от всей души :D:D:D
http://www.yuretz.ru/Molodoj_monah_prinjal_postrig..._p477.html
скопировать не получилось, но если есть желаниеи настроение извольте заглянуть :):)

Реальный мэн! / 08:04 21.12.04
Он не похож на других. Он и не стремится быть похожим. Жёсткость, характер, сила
духа — этого ему не занимать у других, он привык.
Его жизнь — это дорога. Тайга, горы, пустыня, океан, неважно. Его смысл — это
движение вперед. Он пройдёт первым, остальные лишь пойдут за ним.
Он не любит жаловаться и не любит, когда ему жалуются, потому что он мужчина.
До мозга костей. Сила тела и характера пронизывает каждое его движение.
Лицо загорелое и обветренное от долгого пребывания на чистом воздухе. На лице
щетина, которая идёт ему настолько, что без нее Его невозможно представить.
Его рукопожатие тяжело как каток. Он носит обувь на толстой подошве (я намеренно
не называю марку, хотя она и известна), но он ценит в одежде удобство, а не
брэнд.
Тонкий букет табака, хорошо выделанной кожи, мускуса и доброго крепкого алкоголя
смешивается с ароматом чего-то неуловимо знакомого.
Когда смотришь на него — понимаешь, что от этого человека зависит то, будешь ли
ты там, куда задумал попасть или нет. От него зависит всё. От него зависят все.
Он делает дорогу проходимой.
Он — железнодорожный рабочий. Вечно пьяный, немытый, небритый, разпиздяй,
алкоголик, подонок и хамло в кирзовых сапогах..

Вот такой вот злободневный баян! :):):)

Наткнулся по этому адресу karaul.ru/21.12.2004

ЧЕЛОВЕК может все! ему только надо немного времени, чтобы набить шишек и заработать опыт....