"Проклятые. Одна ночь"
Она сидела и улыбалась ночному морозному воздуху, покалывающему, укутанные в теплые носки, пятки. Спать не хотелось, в принципе - как всегда. Да и зачем спать? Ведь ночью можно отдохнуть от суеты однообразных и шумных дней - просто посидеть в тишине, не заморачиваясь ни на что. В руке блеснул огонек зажигалки, а в следущее мгновенье с губ сорвалась голубоватая дорожка дыма.
Она поймала себя на мысли, что в последнее время стала слишком много курить. Она даже не пыталась найти хоть какого-нибудь оправдания своим действиям - все было настолько очевидно, что даже напрягать мозг, для придумывания очередного изощрения, не приходилось. Просто... просто за последнее время накопилось слишком много нелепых неприятностей, которые ежесекундно скреблись о стенки её черепа - неприятно, знаете ли. Такие самые стандартные человеческие заморочки, которые есть у каждого. Список не менее стандартных риторических вопросов, которые на самом деле не такие уж и риторические.
Например, "В чем смысл жизни?". Каждый хоть раз да задавался этим вопросом. При чем в большинстве своем мозг выдавал такие изысканные в своей извращенности ответы, что сознание напрочь отказывалось их принимать. Вот так вот люди ставили себе цели в жизни и жили ради них, напрочь забывая о том, что надо жить ради жизни и упиваться ей, как стаканом советского "Дюшеса" или "Буратино", что бы каждый, сорвавшийся с поверхности напитка, пузырек щекотал нос, а вкус дефецита оставался на кончике языка. Жизнь, в принципе тоже дефицит, ей надо наслаждаться каждое мгновенье, какой бы она ни была, а не разбавлять её целями. Тем более что смысл жизни был даже не в целях, а если уж быть совсем честным - смысла в жизни не было. А она вообще разделяла мнение, что жизнь это очередная кем-то написанная составная программа с офигенным ветвлением, и кто-то сверху, может и сами люди вводят цифры в программу, что бы отправлять себя по той или иной ветви жизни.
Или еще один не менее стандартный, как правило девичьий вопрос:"Где ж ты бродишь любовь моя?" сразу же отвергался мозгом и ставил перед ней другой вопрос: "А оно тебе так шибко надо?". В её глазах любовь была неким постоянством или чем-то вроде этого. Она сковывала тебя по рукам и ногам и привязывала к объекту обожаний, в худшем случае. Любовь должна была быть чем-то приятным и непредсказуемым одновременно. А это в свою очередь значило, что такими должны быть и люди. Для неё же люди были, как безалкогольные напитки что ли. Пока вкус новый и необычный - тебе это нравится, тебе вкусно и хочется еще, но со временем вкус приедается и в очередной раз заметив этот напиток в витрине магазина тебе его не захочется - ибо надоело.Нкоторые люди представлялись в её глазах водой - пьешь уже скорее по привычке, а не из-за каких-то вкусовых качеств, но иногда какие-то новые интропретаци этой самой обыкновенной воды откровенно радуют. Еще были люди, похожие на апельсиновый сок. Как и сок они всегда были притягательны для неё, но стоит переборщить с ним хоть раз или купить невкусный, так еще и разбавленый водой в соотношении 2/1, нектар - Все! Вкус снова приелся и больше ты его не хочеш. Но все равно ты будешь видеть этот сок чуть ли не каждый день, и возможно иногда тебе даже захочется снова его выпить, но то ли нежелание, а может быть отсутствие денег, как таковых, или еще какие-нибудь обстоятельства не позволят тебе этого сделать. В такие моменты невольно задаешься вопросом: "А может не судьба?" Вот примерно так же получалось и с людьми.
А ещё у неё были вечные проблемы: дома, с родственниками, с друзьями, со знакомыми, с делами, с учебой, работой. Проблемы были всегда и везде. Даже когда их не было они все же были. Но даже не столько проблемы, сколько их несмолкающее эхо у тебя в голове. Иногда ты его не замечаешь, не придаешь особого значения, а иногда оно прессует тебя так, что абзац просто.
Она любила движение, а жизнь "прожитая не зря" представлялась ей чередой цветных , ярких вспышек событий и позитива. Но все эти отголоски проблем, поплотнее устроившиеся в её жизни превращали в какую-то слетевшую с тормозов карусель загруженных серых будней, на которую не составляла труда зайти, а вот сойти не сломав себе пару тройку костей было практически невозможно. Веть крутилось это все с такой скоростью, что окружающий мир превращался в какую-то серую кашу, в которорй невозможно что-то разобрать. И это было самым ужасным. Чем-то ей все это напоминало чай, пролитый на исписанную тетрадь. И, мало того, что чай заливал первые страницы, так еще и наровил просочиться как можно дальше - для причинения максимального урона. Но даже когда ты высушиваешь тетрадь, чашка чая, некогда пролитая на неё не уйдет бесследно, оставив за собой на память изжеванные пропитанные чаем желтоватые страницы с плохо различимыми словами. То же самое происходило и в её памяти, где наряду с размывшимися от воды изображениями серой повседневности плавали некогда яркие, цветные фотографии её радости.
Наверное, именно поэтому она так много курила в последнее время. Сигаретный дым имел удивительное свойство - снимать её с этой карусели событий, отравляющих ей жизнь, не сломав ни одной кости.
Но даже сейчас, глядя в спокойное ночное небо она очень старалась и хотела понять кто же ставит эталоны в нашей жизни и сделать небольшое но очень неприятное заподло тому, кто вешает ярлыки на людей. Ведь именно из-за этих, придуманных кем-то стандартов люди превращали что-то, а иногда и себя в жалкое подобие нарядных венецианских кукол с их загадочно-прекрасными фарфоровыми лицами. И все это просто для того, что бы привлечь внимание к содержимому. Но, как и в куклах, многих из таких людей любят не за то, каким на самом деле является этот человек - любят лишь красивую венецианскую фарфоровую маску на лице и даже если внутри такой куклы что-нибудь сломается никто не заметит поломки.
Но, каждая полоска голубоватого сигаретного дыми приносила ей нужные ответы и уносила ненужные и тяжелые вопросы и размышления. Дым, словно наводил порядок в её голове: пылесосил, протирал пыль с глаз, выносил мусор, расставлял по местам все нужное и ненужное, находил среди разбитых рамок с фотографиями целые и вешал их обратно - на внутреннюю сторону черепа. Она могла просидеть так несколько часов к ряду, ожидая окончания уборки, под аккомпонимент ночного города. Вслушиваясь в отдаленные голоса "бухариков" у подъездов, в шум листьев деревьев, посаженных перед домом, в гудение изредка проносящихся мимо машин, в щелканье настенных часов в коридоре... да и много еще звуков было - всех не перечислишь. Это такая особенность ночи, когда все кажущиеся обычным днем ночью приобретает совю особенную красоту.
