В первый раз за косичку дернул,
Первое садо-мазо.
"Тебе больно?" - "Нет, мне не больно" -
Верный пароль назван.
Отличница да не отлу'чится
От двоечника-хулигана.
Долго ли еще мучить и мучиться,
В поисках самого главного?
Долго ли еще невольно
Иглы вгонять в душу?
"Тебе больно?" - "Нет, мне не больно,
Только уже скушно..."

Ты
...кричишь:
......чур, меня!
Я
...в ответ:
......чур, моя!
Так
...навстречу
......кричим мы,
Женщина
...и мужчина,
Пока
...не шагнем
.........дальше
Нежно
...баюкая
......наше.

Будем держаться до
Ре, ми, фа, соль, ля, си, до.

По диезам с бемолями
Прорываться с боями

Сквозь партитур простыни
В декрещендо пустыни,

Где последнею нотой -
Мортэ.

Любая беда - бесконечно долгая.
Немудрено захлебнуться.
Надо с чувством и с толком
В коленки мамы уткнуться.
Чтоб целовала, гладила
С макушки до самых ножек.
Чтобы беду отвадила,
Как только она лишь может.

Где-то часов в восемь
Погружаемся в осень
Вместе с дождем тощим,
Шатающимся на ощупь
По тротуарам лиственным,
Да по дворам обгрызенным,
Да по окнам зашторенным,
Да по окну нашему.
Выйти во двор что ли нам
В разведенную кашу?
Столько уже сварено -
Надо бы и к застолью.
Лишь напоследок надобно
Щедро смочить солью.

Скандал гложет мурашками,
Сердечными коликами.
Прячусь за ладошками -
Я в домике.
Двери мои - с замками,
Стен кирпичи.
Не ломись с кулаками -
Постучи.
Я здесь - даже во снах,
Ночуя одна
В четырех стенах,
Умираю от холода.

Лозою дикой
По тебе виться,
Открываться, как книга -
На любимых страницах,
Рассыпаться золою,
Сгорев дотла,
И снова - лозою
Из пепла,
Из обгоревшего семечка,
Пока еще
Бьется мое сердечко
Бедное, любящее.

Родинка на моей руке
На указательном пальце
К родинке на твоей щеке
Так и льнёт целоваться,
Ласкаться, соприкасаться вскользь.
Родинка на моем указательном
Сквозь стремнину твоих волос
Выныривает по касательной,
Скатывается вниз по спине,
Становится нежной, грубой.
Вслед за нею: "И мне! И мне!" -
Облизываются губы,
Ноют, воют. И ты сама
Всем родником тела
Мне навстречу всходишь с ума
В отдельно взятой постели.

Едем. В окно - зарницы.
Мы до границы пьем.
Пьяная проводница
Рассказывает о своем.
Ругаются в коридоре,
Нам уже все равно.
В купе хоть вешай топорик.
Хоть открыто окно.
Я на гитаре - страстно,
Забывая слова.
Спирт, конечно, ужасный -
День трещит голова,
Словно бы шар из меди
Долбит о череп мой.
Едем. Куда-то едем.
Далеко не домой.
Та еще веселуха,
Грязный дорожный хмель.
Как далеко до юга,
За три-девять земель.
Надо бы остановиться,
Похрапеть с похмела.
Эх, зачем, проводница,
Ты еще принесла?

Закопченный поезд
Нес по шпалам дней
Сквозь сплошную морось
Осени моей.
Там, на боковушке,
Спал я сколько мог.
И глотал из кружки
Бывший кипяток.
И считал по пальцам
Сколько сигарет
Мне еще скитаться,
Между зим и лет?
Ну, когда же встанет
Тряский мой ковчег?
Где тот полустанок,
Тихий словно снег?
Снится мне и снится
Пыльной тряске в такт,
Скоро все случится,
Будет это так:
Вынырнув из ночи,
Вымотан и тих,
Погружаюсь молча
В небо глаз твоих

Да. Это случилось. Он признался мне в любви.
Я чувствовала, что это вот-вот должно произойти,
но все равно - все случилось неожиданно.
Был теплый осенний вечер. Свет заходящего солнца
красно просачивался сквозь тонкие шторки.
Тихо бубнил телевизор. Я сидела на диване и листала журнал.
Он тихо подошел ко мне и обнял. Нет, вы не подумайте,
мы обнимались с ним и до этого, но почему-то
я вдруг замерла. В его руках было столько ласки и нежности.
Он смотрел на меня и я отражалась в его глазах:
"Люб-лю маму". Я тебя тоже.

Уходишь. А я разбито,
Кусая губы, молчу.
И лишь про себя молитву
В спину тебе шепчу:
Пусть будет светлой дорога
Твоя средь ночных пустынь,
Пусть будет не одиноко,
Тебе когда ты один.
Пусть даже у края бездны,
И даже в бездне самой
Тебя не оставит песня,
Которую пел со мной.
И на последней миле
Вспомни про наши дни,
И улыбнись, мол, было,
И спокойно усни.

Когда, почти уже мертв -
Неотлагательно требуется
Дыхание рот в рот,
Прямой массаж сердца,
Молнии мощный разряд.
Чтобы жизнь перевесила
И вернулась назад
Необходима поэзия.

----------------------------------
Так легко затеряться
В этом черном лесу,
Где колючие пальцы
Паутиной трясут.
А за той паутиной
Словно ночью - ни зги,
Лишь крестами на спинах
Всё грозят пауки.
Даже серому волку
Не прорваться сквозь лес -
Только сгинет без толку
Иль царевича съест.
А чащоба лишь злее
От незванных гостей,
И по краю белеет
Ожерельем костей.
Нет ни замка, ни башни
С девой бледной от слез.
Так куда ж я, куда ж я?
Бес попутал, понес,
Рвет без устали вожжи,
Шепчет, словно змея:
"Кто-то ж может и должен,
Почему же не я?"
-----------------------------
Пробивается пеший
Сквозь толпу сторожей,
Но до точки дошедший -
Не вернется уже.
Оглянуться не в силах,
Ведь и так вдоль тропы
Телеграфно застыли
Соляные столбы.
С обожженною кожей
Продолжает он путь,
И дорогу продолжит
В три-девятую жуть.
Сквозь леса и пустыни,
Не изменит себе,
Доберется и сгинет
В благодарной толпе.
После пира и пляса
Можно год на печи
Разлагаться и лясы
Равнодушно точить.
Днем героям - осанну!
Ночью дом на засов.
Кто там бродит, незванный?
Эй, спускайте-ка псов!

Я не плакса и не трус,
Рост - почти метровый,
Всем подряд, кого боюсь
Говорю: "здорово!".
Тигр прыгнет из кустов,
Машет грозно лапой,
Я кричу ему: "Здоров".
Глядь, а это папа.
Шлепнут сзади по спине,
Я кричу упрямо:
"Эй, привет", и сразу мне
Видно - это мама.
Не боюсь я даже льва,
Лечат, как лекарство
От испуга нас слова:
"Добрый день" и "Здравствуй".

Мамины губы бывают рогаликом.
Сладким и вкусным. И мама "мой маленький"
Мне говорит и гладит рукой.
Очень люблю я маму такой.

Но иногда вдруг нахмурятся губы
И говорят они: "Мальчик наш глупый!"
Губы становятся будто горчица.
Как человеку тут не огорчиться?

Яворская Ульяна (с)

Я бродил поквартально,
Поперек площадей.
Эта ночь нелегальна
Для обычных людей.
Запирайте-ка двери,
И дрожите в домах,
Этой ночью все звери
Словно сходят с ума.
Этой ночью и ветер,
И луна говорят,
И голодные йетти,
Шабаш мерзкий творят,
И в пещере оральной,
Бьется мерно о столб
В виде туфли хрустальной,
Запечатанный гроб.
Поцелуем, что проще? -
Растопить эти сны.
Ждут прекрасные мощи
Принца новой весны.
Но тошнит от кареты,
И от стройных блядей,
И брожу, вместе с йети
Поперек площадей.

Я падаю на колено,
И тихо шепчу: "люблю вас".
Но девушка на балконе,
Прекрасная незнакомка,
Меня в полутьме не видя,
Движеньем руки изящным
Роняет из тонких пальцев
Но не платок, а окурок,
И, развернувшись, уходит.
Стою в неподдельной грусти.
Потом допиваю пиво,
Докуриваю сигарету
И, на коня взобравшись,
Еду в свой старый замок.
Сегодня нажрусь с конюшним,
Потом пересплю с кухаркой.
И буду бродить по замку,
Пугая тупую челядь,
Что смотрит лишь сериалы,
А о любви высокой,
Томящей рыцарям душу,
Ну, ни хрена не знает.

Папочка - большой и очень сильный,
Мамочка - большая и красивая,
Кошка - пребольшущая и страшная,
Ян - большой, и сильный, и красивый.
Но кошка больше маленького Яна.

От губ и до паха
Молодо-зелено
Взласкана, вспахана,
Щедро засеяна,
Засыпает, сопя,
С улыбкою ненарочной,
Словно бы внутрь себя
Вглядывается осторожно.