Время пришло Наташино,
Наташа уже накрашена,
Носит грудки в бюстгальтере,
Чувствует взгляды в кильватере,
Юбка - выше коленей,
Ноги, как у Елены
Прекрасной, чего ж нельзя?
Пусть все пялят глаза,
Коль уж на то пошло,
Наташино время пришло.

Все еще глупые мальчики,
Через огонь да в полымя.
Мяли с ухмылкой журнальчики,
С разными тетками голыми.
"Эх, я б из нее в постели
Выжал бы все соки"
Мечтали о фотомоделях,
Любящих и высоких.
Будет еще то ли,
Ну, а пока, в нахалку
Щипнуть созревшую Олю
В тесноте раздевалки.

Поднимали во здравие,
В мыслях чуть пригубя.
Ангел на фотографии
Не похож на себя,
Соблазненный не водкою,
В стоне: "иже еси..." -
Сочной яблочной попкою,
Как же не надкусить?

Мою глаза мылом
Едких режущих будней.
Плачу о том, что было
И больше уже не будет.
Слезы утру наспех
Робкой росой света
Будням моим на смех -
Что им вода эта?

И вроде не было печали,
И даже все наоборот.
Стихи и те, не подкачали,
Тихонько поползли в народ.
И вроде есть к чему стремиться,
Не обделен вниманьем дам,
Зачем же хочется напиться,
Нажраться в полный дрызг и хлам?
И не было печали вроде,
А все в груди какой-то ком.
Стихи ползут, ползут в народе,
А тот их давит каблуком.

Умоляет динозавр динозавриху:
- А давай-ка, дорогая, съездим в Африку!
И с собой возьмем, конечно, динозаврика,
Пусть посмотрит, что такое, эта Африка!

Там плывут-плывут по Нилу
Зеленея крокодилы,
Зеленея крокодилы,
Там по Нилу вниз плывут.
А еще бредут верблюды,
В обувь толстую обуты,
В обувь толстую обуты,
Горб у каждого раздут.

Отвечает динозавру динозавриха:
- Ты с ума сошел, какая к черту Африка?!
И не может речи быть о динозаврике.
Там опасно, там неясно в этой Африке!

Там плывут-плывут по Нилу
Зеленея крокодилы,
Всех кусая крокодилы,
Там по Нилу вниз плывут.
А еще бредут верблюды,
В обувь толстую обуты,
И горбы у них раздуты,
И на всех они плюют.

Но так хочется малышке-динозаврику
Ну хотя б одним глазком взглянуть на Африку.
Он упрашивает маму-динозавриху:
- Ну поехали все вместе, в эту Африку.

Там плывут-плывут по Нилу
Зеленея крокодилы,
Зеленея крокодилы,
Там по Нилу вниз плывут.
А еще бредут верблюды,
В обувь толстую обуты,
В обувь толстую обуты,
Горб у каждого раздут.

Поэзия - не цветок,
А его аромат,
Рассказывающий о самом
Прекрасном цветке на свете,
Который на первом свиданье,
Ты подарил любимой.
И, как потом оказалось,
Случайная продавщица
Тогда тебя не обманула,
И простоял неделю
Цветок в трехлитровой банке.
Потом лепестки засохли,
Съежились и опали.
И оставшийся прутик
Выкинули на помойку.
Но аромат остался,
Потому что поэзия -
Не цветок медоносный,
А его аромат.

Первая женщина, словно первая
Книжка случайная с полки.
Читал по буквам, взахлеб. Наверное,
Ещё не умея толком.
Много книг повстречал потом я
И на себя выменял.
Первой название вот не помню.
Не помню
Её
Имени.

Так кончается миг -
Неразделимым мигом.
Так кончается час -
Коль не тиком, так - таком.
Так кончается день -
Мерцающими нулями.
Так кончается год -
Липким шампанским звоном.
Так кончается жизнь -
Выдохом еле слышным.
Так кончается все -
И начинается снова.

Рожден еще в СССРе,
Увы не помню я ребята,
Как принимают в пионеры,
Как посвящают в октябрята.
Уж речи нет о коммунистах,
Для них я чрезвычайно молод,
Я из породы побуистов.
И по буй мне и серп и молот.
Тем паче, скоро миру, братцы,
Капец, сказали нам индусы,
А значит, нечего мараться,
Вступая в партии-союзы.
Я слишком важный и огромный
Для политических баталий.
Мне ближе секс, где я адронный
Неуправляемый коллайдер.
Какое на буй мир и братство?
Все очень просто или - или,
Смотрю на мировое лядство,
Что без меня наворотили.
И тянет к простоте, обратно,
Сидеть по лету в поле чистом,
Из всех возможных вариантов
Предпочитая побуистов.

Интернет проходит во время еды.

Прикосновенье рук
Жар превращает в звук,
Шепот, а он в ответ
Тьму превращает в свет,
Не разрывая круг
Шепчущих жарких рук.

Кидать бумажные звезды
Глупо. Но так непросто
Глупости делать милые.
Надо в душе быть сильным и
Добрым. И словно ветром
Щедрым.

Говорят мне: "Хватит спать!"
Говорят: "Пора вставать!"
Я бы встал уже давно,
Но вокруг еще темно.
Я лежу и сплю упрямо.
Но внезапно входит мама.
Мама шторки открывает,
Мама в комнату впускает
Солнце красное,
Утро ласковое,
Утро солнечное,
Словно мамочка.

Пушкарев Максим (объединение "Аллея")

Над одеялом ватной пены,
Покрывшей ванну как постель,
Лишь обнажённое колено
Напоминает букву “Л”.

Рельеф лица средь пуха мыла
Как одинокий островок
Манит невиданною силой
К пещеркам влажно-алых щёк.

Бегут лучи от лампы ветром,
А между слипшихся ресниц
Горят цветами ярких спектров
Десятки водяных частиц.

Усталость капелькой по ножке
Спешит бесследно утонуть.
По коже тонкая дорожка –
Пропавшей капли мокрый путь.

Казалось, на сырую стену
Художник, взявший акварель,
Тень обнажённого колена
Наносит в виде буквы “Л”.

* * *

Пародия (на семилетие "Аллеи")

Откинув на пол одеяло,
И обнаженная совсем,
Передо мною ты стояла
Напоминая цифру семь.

Волос закудренные клочья
Лежали томно на плече,
Манил рельеф груди и прочих
Чуть выступающих частей.

Стояла ты, как тест Люшера,
Мол, разгадай и оцени
В бесстыдстве яркого торшера,
Без фотошоповской херни.

Распутство отпустило вожжи,
Стыдливость выгнана взашей,
Ползли по обнажененой коже
Стада замерзших мурашей.

Казалось, кистью голосуя,
На стенке очевидной всем,
Художник молодой рисует
Тебя, как будто цифру семь.

В детстве рукой трогал я
Стекло, провожая легкое
Облако - неба клок,
Пальцем давя в стекло.
Но позади глупости
Детские - облака пасти.
Между детством и мной -
Надежное евроокно.

Вот еще незадача,
Чтобы сердечко заячье
Не расшибить впопыхах зря
При виде милого егеря.
Уже я и так устала,
Пока по кустам петляла,
Путалась, как могла,
И с нетерпеньем ждала
Окончанья считалки.
Жмется сердечко жалко,
Но не сбежать от пули
По снегу мне в летней шкуре.

Жирный Каин робко прячет
Тело Авеля в утесах.

Давайте подпишем. Пустая формальность.
Вот тут в уголочке, уж потерпите,
Капельку крови. Ну, вот замечательно,
Можете наслаждаться кредитом.
Гуляйте, пейте. Будем же все там,
Расслабьтесь, не напрягайте аорту.
Что говорите? Какие проценты?
Что вы, какие проценты к черту.
Мы ж, не какие-нибудь бандиты,
Договоримся, не жмите губы,
Давайте, дуйте к своей Маргарите,
Купите ей роллс-ройс или шубу.

Свят дом в котором ты живешь,
И чаша из которой пьешь,
И небо под которым дышишь
И всё, что ниже, всё, что выше
Тебя, светло или темно,
Всё свято и тобой полно'.