- А эти колеса нужны, чтоб Земля ехала?

«Не стой, как школьник у борделя!» (х/ф «Карты, деньги, два ствола», 1998г.).

Я был рабочий, как неделя,
Ходил я в жен.общагу, но
«Не стой, как школьник у борделя!»
Кричали девки мне в окно.

Я от смущенья был развязен,
И был портвейн уже во мне.
Я думал, что стою, как Разин,
Слегка шатаясь на челне.

Я был мужик неутомимый,
Не знал я, что такое страх.
А девки бегали нагими.
(Жаль - это только лишь в мечтах).

А в жизни: сев на подоконник,
Из папирос крошил траву.
Сидел я. Как в борделе школьник.
Сидел. И плакал наяву.

На днях вернулся с семинара сенсея Ладаваса в Барнауле. Слов нет одни аригато.

Подвиг я свершил тяжелый:
Заработал пояс желтый.
И, хотя едва живой,
Уж хочу оранжевый.

Ладавас, конечно, нечто. Далее цитирую скорее по смыслу, чем дословно (а надо было записывать)

- Я ушел в пустыню и медитировал без сна и еды 40 дней. И меня озарило: я понял, что такое локоть: на руке между запястьем и плечом, посередине, есть такая специальная точка. Рука в этом месте сгибается. Это и есть локоть! И при проведении приема надо браться за него!!!

- Каждый из вас обязательно должен привести в айкидо несколько человек. Зачем это нужно? Чтобы кто-нибудь загнимался айкидо. Ведь в конце концов мы с вами перестанем заниматься айкидо... В конце концов мы ведь все умрем, и кто-то после нас должен остаться.

- А кто-нибудь знает китайский? Поднимите руки, кто знает китайский! Ну хотя бы один человек... Что, никто не зает? Очень жаль... А я уже думал - может мне по-китайски вам объяснить, чтобы вы, наконец-то поняли, как надо правильно делать.

- Однажды сенсей такой-то принимал экзамен у жены сенсея такого-то и она неправильно делала кокю-хо из сейдза. И сенсей не принял у нее экзамен. После этого сенсеи поругались и организация разделилась. Поэтому это очень важно - правильно делать кокю-хо из сейдза. Чтобы ваша организация сохранилась!

Шумны вечерние бульвары,
Последний луч зари угас,
Везде, везде всe пары, пары,
Дрожанье губ и дерзость глаз.

М.Цветаева

Это элементарно,
Это просто как мир.
В красном свете фонарном
Тротуаров пунктир
Мимо женщин вдольстенных,
И витрин в полный рост,
Где уже манекены,
Занимают свой пост.

Не последний, не первый
Житель темных аллей.
Мнутся новые евро,
Подходи, шевалье.
Соблазнительно тело,
По карману товар.
Кстати, в том вон отеле
Жил когда-то Ремарк.

Уже апрель снега спалил,
Поля набухли и намокли,
А я всходил, всходил, всходил,
И все никак взойти не мог я.

Народ мистериями жег
И нагишом слонялся в поле,
А я никак взойти не мог,
Как и не мог понять - доколе?

И думал, к своему стыду
Добавив горечи цикуту:
Ну раз никак я не взойду,
Тогда всходить я и не буду!

Очень скоро я уеду
Далеко-предалеко,
До заката от рассвета,
Путь протянется тугой
По нагретому асфальту,
Не таща излишний груз.
Сожаления оставьте,
Я когда-нибудь вернусь
Чуть сильнее и мудрее,
Просоленее чуть-чуть.
Скоро. Завтра. На заре я
Отправляюсь в дальний путь.

Дельфины - умнее людей: друг другу не режут глотку
За нефть, за возможность всем указывать грозно пальцем.
Дельфины любят детей, игрища и селёдку,
Дельфины умеют летать сквозь человечьи пяльца.

Люди, набрав попкорн, бредут на дельфиний посвист,
Щедрыми вспышками "мыльниц", лупят как из обреза.
Синий басейн бетонный не океан ведь вовсе.
Дельфины - умнее людей. Но люди хитры, как бесы.

Люди почти везде, от них никуда не скрыться,
Люди всех в пятый угол левой одной загнали.
Дельфины - умнее людей. И летают как птицы,
Чтобы глупые люди больше их не убивали.

Взяв культуру пития
За основу бытия.
Очень быстро бытию
В бистро где-нибудь пропью.

Там чей-то взор печально-братский.
Там нежный профиль на стене.

М.Цветаева

Тихо в Сен-Дени весеннем,
Хорошо тебе и мне.
Молча тискаются тени
На побеленной стене.

Здесь вдали от потрясений,
От раскачанной земли,
Дремлют в каменной в постели
Из преданий короли.

Им во сне народ ликует
И победы суждены.
Что им наши поцелуи,
На скамейке у стены.

И кому какое дело,
Что возникнув ниотколь
На скамейке королеву
Пылко тискает король.

В большом и радостном Париже
Мне снятся травы, облака,
И дальше смех, и тени ближе,
И боль как прежде глубока.

М.Цветаева

Как и век назад над нами рыже
Солнце улыбается щербато.
Прадед мой бывал в самом Париже,
И в Майкопе схвачен был когда-то.
Десять лет без права переписки,
Ну сейчас-то каждому понятно.
А тогда - в Сибирь сослали близких,
Чтоб другим-то было неповадно
Разъезжать по вражеским загранкам.
Да учить французскому детишек.
Карточка одна в картонной рамке.
Прадед мой бывал в самом Париже.

Иду домой, там грусть фиалок
И чей-то ласковый портрет.

М.Цветаева

Мама пахла водой фиалковой,
Папа пахнул углём и водкой.
Мама долго-предолго плакала,
Что наш папа уехал надолго.

Мы его так ждали-преждали,
От него ни весточки даже.
Он на шахте, наверное, дальней.
Он, конечно, вернется однажды.

Я здесь одна. К стволу каштана
Прильнуть так сладко голове!
И в сердце плачет стих Ростана

М.Цветаева

Пить кофе под стриптиз пирожных,
Глазеть до тупости в окно,
Там где срывал со шпаги ножны
Армяноносый Сирано.

По телефону неустанно,
Любой обсасывать пустяк,
Не слыша, как поет Роксане
Неугомонный Бержерак.

Читать сортирные газеты,
Не зная, что когда-то тут
Убили подлостью поэта.
И сколько раз еще убьют!

Шагает век звериный, цапкий,
Имея легионы слуг.
А Сирано все бьётся в схватке
И побеждает этих сук.

Шумны вечерние бульвары,
Последний луч зари угас,
Везде, везде всe пары, пары,
Дрожанье губ и дерзость глаз.

М.Цветаева

Эй держи повыше древко,
У гусара славен путь.
Машут чепчиками девки,
И колышется их грудь.

Обещание услады
В их глазах уже кричит,
Мы возьмем их без осады -
Сами вынесут ключи.

И сойдясь в сраженье пылком
Честь гусар свою спасёт,
Вместе с девкой и бутылкой
Ночь буянит напролёт.

Потому что утром ранним,
Лишь трубы заслышав глас,
Он бежит уже в казармы
От любимых влажных глаз.

Так держи повыше древко,
Напролом, гусар, иди.
Машут чепчиками девки,
И сосёт у них в груди.

"В большом и радостном Париже
Все та же тайная тоска."
М.Цветаева

Мы припёрлись голодными, грязными, жалкими,
От былого величья лишь только осколки.
На бульварах Монмартра торгуют фиалками,
На бульварах Монмартра сговорчивей тёлки.
Здесь мерцают созвездья над крышами темными,
И вспухают на лицах прохожих улыбки.
На бульварах Монмартра глазницы оконные
С любопытством тебя раздевают до нитки.
На бульварах Монмартра такая акустика,
Что простая гармоника сердце скребет пером.
Здесь когда-то казнили прсесвитера Рустика.
Впрочем это другая мистерия-опера.

А вчера мы наконец-то сходили с папой в парк. Мы давно уже в него собирались. Только сначала я болел, а потом папе было некогда. А тут как-то хорошо всё получилось: и я вдруг выздоровел, и папа никуда не убежал. И мама тогда сказала:
- Раз такое дело, то не путайтесь у меня под ногами, а идите-ка погуляйте в парке. А я пока убираться буду.
Я закричал:
- Урра! - потому что в парк, это ж очень здорово!
Папа "ура" кричать не стал, но было видно, что он тоже доволен. Ну конечно: со мной же всегда весело гулять! И мы пошли с папой в парк.

В парке было ещё прохладно

Вот смотрю, и завидно немножко,
Укусить пытаюсь локоть свой:
Я всю жизнь летать мечтал, как кошка,
Соскочив с поверхности земной.
Чтоб нырнуть с разбега прямо с крыши,
В чистый воздух ветренной реки,
И с соседской и летучей мышью,
Целый день летать вперегонки.

"Не дрожать над каждым днем -
Вот уж этого навалом!"
Юнна Мориц

Эй, кукушка, что ты гонишь?
Всех замучил твой подсчет.
Время - полные вагоны,
Хоть сквозь пальцы и течет.
Ошибешься ты, беспечно,
Впрочем, я уже привык.
В каждом миге - бесконечность,
Бесконечность - просто миг.
Все смешается поспешно,
Чтоб взлететь под небеса.
Море времени безбрежно,
Если ветер в парусах.

Тише мыше, кот на крыше,
На шарах летит он выше,
Пролетит он сто земель,
Прилетит он в Куршавель,
Потому что этот кот,
Не совсем же идиот.
Что же в космосе холодном
Делать там ему голодным?
На фиг космостанцию,
Кот плывет во Францию!!!

Мы еще не видели ни разу,
Как летают в космос водолазы.
Может, без воды не могут долго,
Может, им без рыб там одиноко,
Может, потому что нет заказа
Не пускают в космос водолаза.

Привязали к кошке шарик,
Отпустили кошку вверх.
Долго кошку провожали
Взгляды зависти и смех.
Веселее ей, чем прежде:
Вискас в тюбиках - неплох,
Космонавт за ухом чешет,
Разгоняет робот блох.