Взглядов молнии сшибались,
Пеплом падали слова.
Как же так, что ошибаясь,
Оказалась ты права?

Как же так, что всюду правый,
Проиграл я главный бой,
Потеряв себя и право
На ошибку, но с тобой?

Жил на свете стрекозел,
Стрекозел
На других был очень зол,
Очень зол
На собаку и кота,
И кота
Он сердито стрекотал.
Стрекотал

Стрекотал он на цыплят,
На цыплят
Куриц бедных он цеплял.
Он цеплял
Детвору он не любил,
Не любил
Без разбору стрекозлил.
Стрекозлил

Но приперся как-то к нам,
Как-то к нам
Безобразный стрекабан.
Стрекабан
Тумаков всем нараздал,
Нараздал
Не забыл и стрекозла.
Стрекозла

И не вру: тогда ей-ей,
Да ей-ей
Стрекозел наш стал смирней,
Стал смирней
Стало жить спокойней нам.
И не нам
Жаль стрекочет стрекабан.
Стрекабан.

Если взять тепла и света,
И немножечко реки,
То легко получим лета
Распрекрасные деньки.

Если вдруг добавить грома,
Молний бешеный салют,
То сидеть придется дома,
Хоть каникулы идут.

А у солнца - сто забот:
Обогреть наш огород,
Все цветочки распустить,
На веранде погостить,
После ливня, на бегу,
Сделать радугу-дугу.
И Наташке-хохотушке
На нос бросить конопушки.

Сто коров в футбол играли,
Мячик сто коров пинали.
И забили сто голов
Сто играющих коров.

Жаль, судьёю был козел,
Ни один не принял гол.

Небо делаем так:
Берем синий воздух
И выпускаем его на свободу.

Так получается небо.

Море делаем так:
Берем осторожно синее небо
Тихонько его выжимаем.

Так получается море.

Солнце делаем так:
Ты улыбнешься,

И получится солнце.

Дверь кабинета стоматолога открылась, и оттуда торжественно вышла девочка лет четырех. В руках она держала совершенно чудесную плюшевую кенгуриху, на животе у которой в кармане сидел такой же милый мягкий кенгуренок с симпатичной мордочкой.
Я не могу сказать сейчас, как это мы допустили такой пробел в образовании сына, но вид кенгуру с детенышем его потряс. Глеб смотрел на всю эту идиллию с восторгом, глаза его просто сияли. В порыве чувств он стукнул маму по коленке и голосом, исполненным восхищения, завопил:
- Мам, смотри! Писька с глазами!

Меж пушистых облаков
Пролетало пять коров.
Пять коров - еще не стадо.
Но насрали - будь здоров.

Потому что, в небе вдруг
Охватил коров испуг.
К высоте ведь непривычны,
Вот и выбомбили луг.

Этот ужас, пацаны,
Видел я со стороны
Лишь осколочком задело,
Да измазало штаны.

Плачет рыжая плутовка,
Хмурит брови серый волк -
Заяц взял у них морковку
И в берлогу уволок.

Там сидит теперь зубастый,
И вгрызается в морковь.
И течет из черной пасти
Свежевыжатая кровь.

Всё сожрав - задрыхнет зайчик
С злой ухмылкой на устах.
А в лесу лисичка плачет,
И волчок скулит в кустах.

У меня сломался кот:
Он совсем не ест, не пьет.
Не играет, не шуршит,
А лежит, лежит, лежит.

Я спасти его хочу,
Я бегу скорей к врачу.
И кричу: "Скорей! Сюда!
Почините мне кота!"

На смутном дне зеркал
застенчивые тени
На сумерки песка
отбросили тела.
Я так тебя искал
средь юрких звезд и терний.
Я там тебя нашел.
И ты меня нашла.

За тонкою свечой
колышется улыбка.
И тишина звенит
натянутой струной.
Плоть плавится, течет
и воспаряет дымкой.
И мы с тобой одни.
И мы с тобой одно.

За го.. за го.. за горами
Козероги загорали.
А за ро.. за розами
Дикобразы ползали.

Жили-были три микроба:
Ванька, Петечка и Боба.

Вот заспорили однажды -
Кто из них пре-самый важный?

Боб кричит: "Я всех сильнее!
От меня язык синеет!"

Ванька тоже сразу в крик:
"Ну подумаешь язык!

От меня краснеет кожа,
И глаза слезятся тоже"

Кулаками Петька машет:
"От меня ужасный кашель".

Спорят-спорят, кто сильнее.
Я от этого болею.

Не могу ни встать, ни сесть,
Не могу ни пить, ни есть.

Подружусь-ка я с Алинкой
Смелой поливитаминкой,

Чтоб микробов за полдня
Прогнала бы из меня.

Взнуздав потоков кутерьму,
Как подобает аргонавту,
Я что-то понял - не пойму,
А что-то выдумал взаправду.

А что-то высмотрел вдали,
И, захлебнувшись небесами,
На самом краешке земли
Я Богу спел о самом-самом.

- Как бы нам гвоздь замолотать?

Каждый день, неся ребенка в кровать, останавливаюсь перед электронными часами и учим цифры. Потом перешли уже к числам:
- Двадцать три двадцать пять
- Двадцать два тридцать пять - и т.д. Так что даже десятки мы уже освоили. По-крайней мере принцип. Вчера прочли:
- Двадцать три...Э-э-э...Нольдцать пять

- Мамочка, какие у тебя красивые губы
- Спасибо, сыночек, у тебя тоже губ красивые.
Подумав секунду:
- Не-е-е, это у меня глаза красивые!

Вот так рождаются стихи:
Сносив в лохмотья день вчерашний,
Бредешь немой в стране глухих,
Почти задохшийся от жажды,
И рвешь руками землю ты,
И врешь, что вряд ли будет хуже,
Но капля грязная воды,
Блеснет и испарится тут же.
И ничего уже не ждешь,
Но вдруг с небес - прохладный дождь.

Зубы я пять лет лечил,
Стал здоровеньким почти.
Вот со мной намучались.
Жаль, что зубы кончились.

http://doshkolnik.ru/prikoly/4812-professia.html

Самая добрая профессия

Есть в Антарктике самая редкая профессия на Земле. Переворачиватель Пингвинов. Может она официально как-то по-другому зовётся, но не в этом дело. Дело в том, что пингвин, если упадёт на спину, то не может самостоятельно встать. В нормальных условиях пингвин вообще-то никогда на спину не падает - то ли ему хвост мешает, то ли центр тяжести так расположен. Но в Антарктике, рядом с аэродромами, там где летают всякие самолёты-вертолёты пингвины так сильно задирают голову на звук, что некоторые из них возьмут да и брякнутся на спину без надежды встать самостоятельно.

И вот для этих то целей и есть Переворачиватель Пингвинов. После каждого взлёта или посадки он ходит вокруг аэродрома и ставит бедных пингвинов на ноги.

Очень редкая и вместе с тем самая добрая профессия.