Какая пристальная ночь.
Стряхнув кристаллики жемчужин,
Лакает пес луну из лужи
И смутно ковыляет прочь.
Дрожит встревожено вода,
Она простилась и простила.
Но все что рядом с нею было,
В ней остается навсегда:
На дне чернеют небеса,
Дрожит над ними мир бумажный,
И силуэт хромого пса,
Все пьет луну, скуля от жажды.

Нравится, не нравится...
Это, парень, матрица

Мы с тобой столкнулись где-то
Ты была легко Одета.
Я шикарно был одет,
Потому что я - Гамле'т.

Чайки что-то там кричали,
Кто-то мазал йодом нож.
Йорик, Йорик я в печали.
Да и ты не очень то ж.

Так давай пока одета,
Мы с тобой затеем флирт.
Замочу потом Лаэрта,
И устрою щедрый пир.

А потом с тобой детишек
Нарожаем тут и там,
И трагедию напишем,
Как не снилось Шекспира'м.

На золотом крыльце сидели,
На золотом крыльце балдели,
На золотом крыльце вози-
лись, а теперь лежат в грязи
Со взглядом вдруг остекленевшим.
А солнце на востоке брезжит
И стены красит светом нежным.
И как-то душно и безбрежно.
И впору в омут иль свинца
Нажраться до кровавой рвоты,
И следом кубарем с крыльца,
Сбивая наземь позолоту.

Через мостик утром рано без особенной охраны
Сквозь молочные туманы на зеленые луга
Шли бараны, шли бараны, шлибараны, шлибараны,
Шлибаранышлибараны и четыре пастуха.

Есть только фиг межд прошлым и будущим

Стилизация под Рериха

Горы уходят вверх.
Тропа уползает вверх.
И человек поднимается вверх.
Где-то высоко скрываются гор вершины,
За облаками, не видно отсюда.
Может быть, их вовсе нет?
Может быть, это придумал какой-то
Безумец или обманщик?
И может быть, нет никаких
Звёзд сверкающих в небе?
Сколько ни вглядывайся - не разглядеть.
Слишком густы облака.
Слишком слабы наши глаза.
Так стоит ли рисковать.
Ведь так опасен путь к небу.
На каждом шагу поджидает
Опасность сорваться
Или быть раздавленным
Безжалостными камнями.
Но горы уходят вверх,
Тропа уползает вверх,
И человек поднимается вверх.
К вершинам.
Туда, где звезды.

Четвертого марта комитет Палаты представителей США по международным делам утвердил резолюцию №252, признающую геноцид армян со стороны Османской империи. Документ был принят с перевесом в один голос: "за" проголосовали 23 члена комитета, "против" – 22. Теперь резолюция поступит на рассмотрение всей нижней палаты Конгресса.

Реакция Анкары последовала незамедлительно. Из США для консультаций был отозван турецкий посол, а премьер-министр Турции Реджеп Тайип Эрдоган заявил, что принятие резолюции №252 может навредить партнерству между двумя странами. Ранее турецкие власти настоятельно просили Конгресс не утверждать документ. С аналогичным призывом выступал и Белый дом, обеспокоенный возможностью ухудшения отношений со стратегическим партнером в неспокойном регионе.

Напомним, в октябре 2007 г. комитет Конгресса по международным делам уже принимал 27 голосами "за" при 21 "против" резолюцию о признании геноцида армян, но президент Джордж Буш наложил на документ вето. Барак Обама во время своей предвыборной кампании обещал признать геноцид армян. Однако в 2009 г., выступая в День памяти жертв геноцида (24 апреля), он ни разу не произнес слово "геноцид", что послужило поводом для недовольства Армянской ассамблеи США.

Геноцид армян официально признан многими государствами, в том числе Россией, Швейцарией, Италией, Германией и Францией. В 2006 г. Анкара заявила о замораживании военного сотрудничества с Парижем после того, как нижняя палата французского парламента подавляющим большинством голосов приняла законопроект, устанавливающий наказание за отрицание геноцида армян.

В октябре прошлого года Армения и Турция подписали протоколы о нормализации отношений. В ЕС и США это назвали "историческим событием". В январе 2010 г. Конституционный суд Армении признал протоколы соответствующими конституции, указав при этом на необходимость добиваться мирового признания геноцида армян. В ответ Турция приостановила процесс по нормализации отношений.
http://www.utro.ru/articles/2010/03/05/878264.shtml

Геноцид армян — геноцид, организованный и осуществлённый тремя последовательно сменявшимися турецкими правительствами в Османской империи (в том числе — на территории современной Турции), с применением физического уничтожения и депортации, включая перемещение населения в условиях, приводящих к неминуемой смерти.Уничтожение более миллиона армян в Османской империи часто считается первым геноцидом XX века. Наряду с Холокостом является одним из двух наиболее изученных актов геноцида в истории.

http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%93%D0%B5%D0%BD%D0....D0.BC.D1.8F.D0.BD.D0.B0.D0.BC

С утра все поздравляют женщин.
Хотя и не 8 марта.
Но что же делать делать нечего.
Ведь выходные будут завтра.
Ну а ведь праздник всенародный,
Международный праздник он.
Поэтому мы вас сегодня.
А завтра будем тещ и жен.

Рустам Шахбазян (с)

Была вот истина в вине.
Я выпил опрометчиво.
И стала истина во мне.
И больше пить мне незачем.

Самолет ползет по небу.
А куда же он ползет?
А туда, где поезд не был
Уползает самолет.

Приземляется он в поле,
И выходят из него
Двадцать восемь Кока Колей
И механик с головой.

И идут они в ангары,
Где их ждут уже друзья.
Там напьются под гитару,
Судака и карася.

А потом под утро встанут,
Снова сядут в лайнер свой,
И сквозь облачность тумана
Полетят к себе домой.

Если тоже захотите
Полетать на склоне лет,
То ко мне вы приходите -
Я продам вам свой билет.

http://oleynikov.ouc.ru

Открыл такое сокровище только сегодня. Благодоря Л.Гинзбург.

Таракан сидит в стакане,
Ножку рыжую сосет.
Он попался. Он в капкане.
И теперь он казни ждет.

Он печальными глазами
На диван бросает взгляд,
Где с ножами, с топорами
Вивисекторы сидят.

Далее

Как-то раз в гостях гуля,
Вдруг неосторожно
Очень громко пукнул я.
Пукнул ненарочно.

И обидно сильно ведь,
Очень я старался,
Но не смог перетерпеть,
И не удержался.

И теперь сижу кляня
Я судьбину в злости.
В гости не зовут меня,
И не ходют в гости.

Будет вам моя беда,
Как пример суровый:
Не вкушайте никогда
Вы супец бобовый!

Вот летит орел седой
Над волною седою.
Ты куда, орел, постой,
Я хочу с тобою!

Чтобы также вот летать
Над седыми волнами,
Чтобы печени клевать,
Наслаждаясь оными.

Клекотнул орел и в синь
Упарил отселе.
Я остался же грустить,
Мрачен и рассеян.

Не летать мне среди волн,
Жир не выпить рыбий.
Видно ползать я рожден,
На свою погибель.

Не достичь мне облаков,
Хоть порви я грыжу.
И за это я орлов
Шибко ненавижу.

Если были б вы мадамой,
Был бы я мусье не наш,
Намекнул бы вам непрямо,
Не хотите мол вояж?

Но поскольку не мадам вы,
Я ж простой метродотель,
То хочу сказать вам прямо:
Не пройти ли нам в постель?

Там найдем мы с вами счастье,
И хотя я не мусье,
Но поверьте, что от страсти,
Распалились члены все.

Ведь любви доступен выход
Всем, кто жив еще пока.
Даже дура-паучиха
Страстно любит паука.

Все ей возрасты покорны,
Все склоняются пред ней.
И поэтому нескромно
Вы хотите быть моей.

Чтоб ни делала судьба бы
Мы едины в этот миг.
Потому что вы ведь баба,
Я же, кажется, мужик.

Нету вас на свете краше,
Я иду на абордаж.
И совсем уже не важен
Социальный статус ваш.

Это было когда-то и где-то,
Там где солнце златеет в горах.
Шли толпою мы полураздетой,
И держали мачете в зубах.

А навстречу к нам вышли индейцы,
Луки, стрелы ружьишек взамен.
И велели нам срочно одеться,
А потом повязали нас в плен.

И в темнице сидели мы людной,
Пили с окон фрагменты дождя.
И влюбилась в меня безрассудно
Молодая дочурка вождя.

Предложила спасти души наши,
Умоляла меня, трепеща.
Но меня ждет в Испании Маша,
Я ей верным побыть обещал.

И обиделась вождина дочка,
Нас казнят завтра всех поутру.
Я пишу вам скорей энти строчки.
Ведь возможно я завтра помру.

Ах простите меня за страданья.
Что доставил когда-то я вам.
Уроните печальны рыданья,
И наденьте черны покрова.

Очень скоро вам станет получше,
И забудете дона свово.
Я же завтра наверное струшу,
И отдамся индеешной скво.

Наверно, скоро я помру.
Лет через сто не позже.
Проснусь я как-то поутру
Предчувствьем растревожен.

И вдруг пойму: мой час пришел,
Закончилась эпоха.
Ах как-же было хорошо!
Ах как-же будет плохо!

Потом вздохну. Потом замру.
Потом потащат черти...
А может, все же не помру?
А может, все ж бессмертен?

Мы дружили с вами год,
Или даже больше.
Но никак не мог я род
С вами свой продолжить.

Улыбались мило мне,
Целовали в лоб меня.
Но твердили вечно: "Нет,
Только не сегодня"

Весь я потом изошел,
Стал худой, как спица.
И от вас совсем ушел
Я к другой девице.

Та нежна ко мне сейчас,
И тоску мне лечит.
Почему же снова вас
Помню каждый вечер?

Почему ж бросает в пот,
И тускнеет рожа,
Только вспомню, как свой род
С вами не продолжил?

Вы сказали все будет: как в сказке,
Романтический ужин нас ждет.
А потом вдруг сорвали вы маску,
И вцепились рукою в живот.

Ваши сильные потные руки,
Отодвинув супы и борщи,
Попытались стащить с меня брюки,
И рейтузы с нашивкой стащить.

Но нельзя победить офицера,
Полюбить его силой нельзя.
Ах, какая вы все-таки стерва!
Ах, какая вы все же коза!

Мощь свою я ответно обрушил,
А когда вы упали нагой,
Борщ и суп я скорее докушал,
И слинял потихоньку к другой.

Вы рыгнули за столом.
Впрочем, дело ведь не в том.
Просто я сказать хочу:
Вас я больше не хочу.
Не хочу я вас смотреть.
Не хочу я вас хотеть.
Я еще ведь молодой
Рыг ваш слушать за едой!