Обстоятельства, приведшие к гибели нашего великого национального поэта, по сей день остаются загадкой. Исследователи бьются над вопросом, была ли дуэль Пушкина с Дантесом следствием хорошо продуманного заговора против поэта, и не находят однозначного ответа.
Появляются все новые версии, одна причудливее другой. А ведь не исключено, что истина лежит на поверхности, как похищенное письмо в одноименном рассказе Эдгара По. Из юридической практики известно, что таинственные преступления легче всего раскрываются по горячим следам, а исторический опыт говорит, что для исследователя важнее те документы, которые максимально приближены по времени к изучаемому событию.
С этой точки зрения абсолютно непонятно, почему в качестве важнейших документов о гибели Пушкина не изучаются стихотворение Михаила Юрьевича Лермонтова «На смерть поэта» и его показания следственной комиссии. К стихотворению «На смерть поэта» принято относиться исключительно как к литературному документу, а между тем в его второй, обличительной части содержится совершенно ясное указание на тех, кому выгодна (основной вопрос римского уголовного права) была смерть Пушкина:
А вы, надменные потомки
Известной подлостью прославленных отцов,
Пятою рабскою поправшие обломки
Игрою счастия обиженных родов!
Я нарочно выделил жирным слово «рабскою», так как оно содержит в себе четкую информацию о происхождении гипотетических заговорщиков. Это не потомки древних дворянских фамилий, это потомки тех, кто выдвинулся в петровскую эпоху и особенно после нее, когда в многочисленных дворцовых переворотах даже сержанты гвардии могли стать вершителями судеб государства. Далее Лермонтов уточняет степень близости подозреваемых к царю:
Вы, жадною толпой стоящие у трона,
Свободы, Гения и Славы палачи!
Круг сужается. Далеко не всякий «надменный потомок» мог быть допущен в толпу, «стоящую у трона». А чтобы мы не сомневались, что речь идет о высших сановниках Российской империи, Лермонтов добавляет:
Таитесь вы под сению закона,
Пред вами суд и правда – все молчи!..
Последнее утверждение Лермонтова подкреплено и юридическим документом: собственноручным показанием, которое он написал 24 февраля 1837 г. (все даты – по старому стилю) в гауптвахте Главного штаба. В нем, в частности, говорится: «...сановники государственные (курсив мой. – А.В.)... единственно по родственным связям или вследствие искательства принадлежавшие к высшему кругу и пользующиеся заслугами своих достойных родственников, не переставали омрачать память убитого и рассеивать разные невыгодные для него слухи». Это «не переставали» недвусмысленно свидетельствует, что речь идет о клевете, рассеиваемой как до смерти Пушкина, так и после нее. Вот оно – первое прямое указание на существование заговора вельмож против поэта. Разве обыкновенный клеветник осмелится распускать «невыгодные слухи» после смерти своей жертвы? На это могут решиться только те, кто прямо или косвенно приложил руку к убийству.
Кто же они? Если верить Лермонтову – потомки «новой аристократии», выдвинувшейся в XVIII веке, фавориты государя, члены Комитета министров, или Государственного совета, или Правительствующего сената. Можно составить список недругов Пушкина соответствующего ранга и последовательно проверять их – на «рабское» происхождение, на близость к трону, на сановитость... Но исторические тайны – не кроссворд и не шарада, и здесь не всегда можно найти имя по заданным параметрам. Для того чтобы с полной уверенностью говорить о чьей-либо вине, нужны дополнительные документы, желательно с именами. Историк, прочитав эту фразу, усмехнется: мы, мол, без работы бы остались, если бы всегда имелись «документы с именами»!
Но в данном случае такой документ имеется, и снова его обошли вниманием пушкинисты! Накануне нового кризиса в отношениях Пушкина с Дантесом (между первым вызовом и вторым) брат декабриста Н.И.Тургенева Александр Иванович Тургенев записывает в своем дневнике: «Вечер у Пушкиных до полуночи... О Михаиле Орлове, о Киселеве, Ермолове и князе Меншикове. Знали и ожидали, «без нас не обойдутся» (15 декабря 1836 г.). «... Я зашел к Пушкину... Заболтались до 4 часов. Ермолов, Орлов, Киселев все знали и ожидали: без нас не обойдется. Ермолов, желая спасти себя, спас Грибоедова – узнав, предварил его за два часа» (9 января 1837 г.). Понятно, что речь идет о событии 11-летней давности – о восстании декабристов. Упомянутые М.Ф.Орлов, П.Д. Киселев, А.П.Ермолов и А.С.Меншиков уже тогда были генералами, а генералам в перевороте отводилась особая роль. Декабристы Южного и Северного обществ руководствовались единой тактикой, известной как «заговор генералов», или «пронунсиаменто» (испанская революция 1820 – 1823 гг.). «За народ, но без народа», – говорили декабристы, но что это конкретно означало? По теории «пронунсиаменто», переворот совершается армией без участия гражданских лиц и непременно под командованием примкнувших к заговору генералов. Войска подчиняются им в силу военной субординации и личной преданности и не должны знать об истинных замыслах мятежников. Например, офицеры-декабристы заставляли солдат кричать: «Да здравствует Конституция!», а когда те спрашивали, кто она такая, отвечали, что это супруга великого князя Константина, законного наследника покойного царя.
Но что с ними стало бы, если бы царь вдруг узнал об их излишней осведомленности и двусмысленном ожидании в 1825 году? Их блестящей карьере, без сомнений, пришел бы конец. Половина министров «силового блока», как сейчас говорят, слетела бы.
Добавлю, что все упомянутые вельможи, кроме родовитого Киселева, соответствовали признакам, обозначенным Лермонтовым в стихотворении «На смерть поэта».
Есть очень веские основания предполагать, что А.Тургенев передал Киселеву, Меншикову, Орлову (к этому он был особенно вхож) и Чернышеву записанные им в дневник слова Пушкина. Во-первых, Тургенев был болтлив и в 1824 году уже оказал «услугу» поэту: пересказывал всюду письмо Пушкина Вяземскому с игривой оценкой атеизма, из-за чего Пушкина и отправили в ссылку из Одессы в Михайловское. Во-вторых, откровения Пушкина таили угрозу для самого А.Тургенева. Царь не знал всей правды о роли братьев Тургеневых, особенно Александра Ивановича, в заговоре декабристов. Александр Иванович был «выездной», выполнял за границей личные поручения Николая I, встречался в Лондоне с братом, на что, видимо, имел высочайшее разрешение. Если бы стало известно в ходе нового расследования, что именно братья Тургеневы осуществляли координацию между генералами-заговорщиками из 2-й армии и Северным обществом, то Александру Ивановичу пришлось бы отправиться в ссылку в отдаленное симбирское имение. Это в лучшем случае.
А.И.Тургенев был в весьма теплых отношениях с Геккеренами. Судя по его дневнику, 27 ноября 1836 года он слушал в театре «Жизнь за царя» в ложе старшего Геккерена – и это через три недели после первого вызова Пушкиным младшего Геккерена! Конечно, у так называемых «светских» людей свои правила, но к тому времени все порядочные люди уже определились, стоит ли поддерживать отношения с этой семейкой интриганов и гомосексуалистов. Тургенев встречался со старшим Геккереном и после дуэли, только-только отойдя от смертного одра Пушкина. Геккерен якобы расспрашивал его об умирающем с сильным участием, пересказывал выражения, которые употреблял в своем письме Пушкин. «Ужасно! Ужасно! – восклицал Тургенев. – Невыносимо: нечего было делать...» Вот тебе и «друг Пушкина»!
Ясно, что мысль использовать в интриге Дантеса могла прийти в голову человеку, хорошо знавшему «семейство» Геккеренов.
Ответные шаги Пушкина, полные ума и достоинства, действительно могли отразить козни врагов «на всех пунктах», как он писал, кроме одного – меткого выстрела Дантеса. Они дрались, и дрались насмерть. Для них уже не было примирения (Н.Языков). А потом: «...лицо прояснилось, и он сказал: – «Кончена жизнь!». Жизнь кончена, гроб, свечи, отпевание. «Он лежал без движенья, как будто по тяжкой работе Руки свои опустив...»
Ничто не угрожало больше карьере Киселева, Меншикова, Орлова, Чернышева... Шеф жандармов Орлов навеки вошел в историю тем, что чуть было не казнил Достоевского, военный министр Чернышев привел нашу армию к поражению в Крымской войне, министр государственных имуществ Киселев оставил ее без провианта и сапог, а морской министр и одновременно командующий войсками в Крыму Меншиков затопил на рейде Черноморский флот и отвел армию от Севастополя...
Дорого заплатили Россия и русская литература за их карьеру...
Андрей ВОРОНЦОВ.
