Раньше, когда генерал наш был жив,- я работал с ним, для него, на него ...профессиональным ухажёром-сердцеедом.
В мои обязанности вменялось ухаживать именно за теми женщинами,в которых был так или иначе заинтересован наш генерал.
Ухаживать,- это не означало спать. С большинством наших, партийных женщин спать я не имел никакого права, а ухаживать за ними я был обязан: помочь снять пальто, плащь, куртку, принести чаю, восточных сладостей из ближайшего магазина, улыбнуться, войти в доверие и узнать: кто из них сеет в наших стройных рядах бабью панику? Кто из наших партийных женщин распускает про нашего генерала порочащие его честь и достоинство слухи?
...наш генерал демократом никогда не был,- он был республиканцем.Между тем, женщины его окружения любили распускать слухи о его демократических убеждениях и их нужно было попросту переубеждать, урезонивать.
Молодые, двадцатилетние девушки хорошо переубеждались через кровать, а к пожилым и бальзаковским дамам требовался более тонкий, некроватный подход, часто через романтический вздор, через цветочки, через разговоры о парфюмерии.
...генерал любил кубанские степи и бескрайние поля, засеянные пшеницей. А ещё, почему-то, он любил свою старую машину Волга.
...однажды меня вытащили из постели в ровно в 4.00, когда я переубеждал 23-летнюю Юлю из Киева, специалистку по романо-германской филологии, переубеждал в необходимости следовать нашим партийным идеалам. Впрочем, она не возражала.)
...затрапезная, покорёженная шестёрка доставила меня в одну из глухих, кубанских станиц, к ничем не приметной лесополосе.
-Он скоро будет, подожди его здесь,- попросил меня водитель и уехал. А я остался наедине с птичьим гомоном, шумом золотящейся пшеницы и жужжанием пчёл.
Генерал показался неожиданно. Пыль, поднятая колёсами его старой Волги, заскрипела у меня на зубах. Он вышел из машины, густо надушенный недорогим, просоветским одеколоном, типа "В полёт", подал мне руку и спросил у меня про дела, т.е. всё как полагается, а затем попросил доложить вкратце обстановку в региональном отделении его партии. А потом сказал:
-Ро,у меня вот тут в газете одно местечко освободилось с отвратительным запахом, не мог бы ты там провентилировать обстановку?
-Конечно могу!- ответил, не задумываясь, я,- а что за отвратительный запах?
-Ро, ты согласен?- ещё раз спросил генерал.
-Да, согласен!- ответил я, радостно, не понимая ещё того, куда мне было предложено пойти.(А местечко оказалось трупное, т.е. основного журналиста его газеты уже успели отправить на тот свет за его досужесть, въедливость, дон-кихотство и за кое-что ещё.) Я был на очереди. Но генерал мне тогда пообещал своё теневое прикрытие и сказал так уверенно:
-Ро, иди и ничего не бойся, если что,- я тебя прикрою! Останешься живым.
И я ему поверил.
...прошло несколько лет...я лежал в реанимации с ножевым ранением в сердце и думал, что я должен остаться живым, потому что генерал так распорядился. Я не имел права умирать, поэтому и остался жив.