(Про ту, которая - не баба и про ту, которая - баба.)
ххххххххххххххххххххххххххххххх
Старый, добрый немец, катькин дядя Йенс приехал в Россию по её, катькину душу, так я понял тогда, сложившуюся более 1000 дней и одной ночи тому назад, ситуацию.
Он приехал уговаривать её, эту мало кому понятную девушку взрывного русско-немецкого кровосмешения иммигрировать в Германию, потому что в России у неё создались такие условия для проживания, которые были аналогичны полному отсутствию условий для такового; а именно, за две недели до приезда немца Йенса,- случилось следующее: бывший катькин возлюбленный отморозок, в очередной раз напившись, позвонил к ней домой 22 июня, под утро, разбудив её родителей, спящих безмятежным сном и громогласно заявил её немецкой маме в трубку по телефону, чтобы она готовилась к похоронам своей дочери. На что катькин рязанский отец отреагировал фразой:"Да ничего страшного, парень просто перепил, протрезвеет,- извинится". Но катькина мама, фрау Г-т испугалась тогда не на шутку.
В связи с чем, старый, добрый дядя Йенс и приехал в российскую глубинку, для дипломатичных русско-немецких разборок.
...слушай, фриц, а чего ты полез тогда в Россию, в 41-ом, помнишь?- вопрошал тогда, на пятый вечер великого русско-немецкого запоя, когда последняя бутылка шнапса из ящика уже была прикончена, а первая бутылка русской водки ещё была не начата, катькин, рязанский папа у её немецкого дяди.
-Я хотел женицца на красифий русский женщин с тонкими коленями и маленькой грудью,- отвечал красный как борщевая свекла, то ли от стыда, то ли от количества выпитого шнапса старый добрый дядя Йенс.
-Ну и что? фриц, женился?- спрашивал катькин отец и икал.
-Нет, Фаня, не женился,-отвечал Йенс и ...тоже икал.
-Фриц,- говорил тогда катькин отец,- я не Ваня, я -Сергей.
-Фаня,- отвечал тогда катькин дядя,- я не фриц, я -Йенс.
-Слушай, фриц,- говорил тогда катькин отец,-давай материцца не будем, особенно на "Й".
-Хорошо, дафай не будем,- соглашался дипломатичный Йенс.
-А я её завоевал,- говорил катькин отец и долго молчал.
-Кофо ты завоевал?-удивлённо спрашивал катькин дядя?
-Да ту, которая "не баба",- отвечал катькин отец, да ту, которая с тонкими коленями и маленькой грудью, но она оказалась немкой...
-А я не смог её зафоефать,-отвечал катькин дядя Йенс и плакал, протирая своё красное, доброе, немецкое лицо маленьким платочком, пахнущим русским Шипром.- Я женился на безобразная баба, с болшой нос, с болшой колен и болшой вислый титка, к тому же она была...не русская. До сих пор себе не могу простить: она была не русская...она была наша...

Во время всего этого разговора у катькиной мамы, фрау Г-т не дрогнул ни один мускул на лице, она спокойно ела салат серебряной вилкой и не проронила ни слова, она не любила ввязываться в страстную мужскую беседу.