Ревет сынок - побит за двойку с плюсом,
Жена на локоны взяла последний рубль.
Отец, измученный лавочкой и флюсом,
Подсчитывает месячную убыль.

Гремят на счетах жалкие копейки.
Покупка зонтика и дров пробила брешь,
А розовый капот из бумазейки
Бросает в пот склонившуюся плешь.

Над самой головой насвистывает чижик,
Хоть птичка божья не кушала с утра.
В тарелке киснет одинокий рыжик,
А водка выпита до капельки вчера.

Дочурка под кроватью ставит кошке клизму,
В порыве счастья полуоткрывши рот,
А кошка мрачному предавшись пессимизму,
Трагичным голосом взволнованно орет.

Безбровая сестра в облезлой косовейке
Насилует простуженный рояль,
А за стеной жилищка-белошвейка
Поет романс "Пойми мою печаль".

Как не понять. В столовой тараканы,
Оставив черствый хлеб, задумались слегка...
В буфете дребезжат задумчиво стаканы,
А сырость льет слезами с потолка

Мужчина должен быть способен на все: и если он лежит у подножия холма с перерезанной глоткой, медленно истекая кровью, и мимо пройдет красивая девушка или старуха с прекрасным кувшином, который покоится в совершенном равновесии у нее на голове, он должен найти в себе силы приподняться на локте и следить за кувшином, покуда тот не скроется, целый и невредимый, за вершиной холма.

- Но это же не философия! - воскликнул Алек. - Это поэзия...
- Нет, вот, это не поэзия, - недовольно ответил Лос. - Это просто мысли, дерзкие и необоснованные. Поэзию могут создавать только бабочки.
- Вы не могли бы показать мне что-нибудь из поэзии?
Лос с удивлением взглянул на него.
- Поэзия не записывается, - сказал он. - Это запрещено.
- Запрещено? А почему?
- Разве не ясно? У бабочек столь высокая поэзия, что она недоступна нашему пониманию. Кто не может ее воспринять, тот просто осквернит ее...
- Но что есть поэзия?
- Поэзия есть красота! - убежденно ответил Лос.

В сущности у меня нет причин жаловаться. Мне даже хорошо.Человеку всегда хорошо, когда ему нечего больше терять.Потому что если нечего терять, значит, единственная возможная перемена - что-то приобрести.

Сначала пейзаж из шапок, потом людской поток, а теперь - небо. Хорошо,что,куда бы ни пошел, над тобой всегда будет кусочек неба, на котором можнодать отдохнуть глазам. Особенно такого, как сегодня - после дождя, с пухлыми облаками, подгоняемыми ветром все на восток и на восток, темными облаками, похожими на фиолетовый дым, от которых еще светлее делается синева, проглядывающая местами и переходящая в теплую зелень там, над самыми цинковыми кровлями.Красивы и небо, и лето, которое после дождя ощущается даже над городом, и огромные тяжелые кроны старых каштанов напротив, только ты давно уже перестал видеть эти вещи. Ты гроша ломаного за них не даешь, и погода интересует тебя в основном в смысле: надеть ли плащ или можно выйти в одном пиджаке.

Старик спросил дурня:
– Сумеешь ли построить летающий корабль, чтобы получить в жены царевну?
– Нет, не сумею!
– Так зачем же ты идешь?
– А бог его знает, вдруг получится!

Я вижу Яффо по-другому, и ты меня не убедишь
В том, что предутренняя тишь в порту напоминает кому.
Здесь зной зловонный неизбывней, и рыба пахнет анашой,
И пирсов каменеют бивни сквозь бриз в лагуне небольшой.
По кромке бахромы из тины хромает наловивший крабов,
А мол волной плюет картинно на мокрых рыбаков арабов.
Им шлюхи-звезды строят глазки, блестят, что шекели-приманки,
Хотя куда острее ласки у марокканки-наркоманки.
Та присосалась к сигарете - страшна, как божье наказанье...
А лунный серп на минарете острей ножа для обрезанья,
Острее брани на губах прямых потомков Авраама...
Органный бог, органный Бах из католического храма -
Дух духоты... Вдыхай, пиши, вложи в слова такие средства,
Чтоб состояние души передавалось по наследству.

Он любил три вещи на свете....
завечерней пенье,
белых павлинов
и стертые карты Америки.
Не любил когда плачут дети,
не любил чая с малиной
и женской истерики.
А я была его женой.....

Если б я был древним полководцем,
покорил бы я Ефиопию и Персов,
свергнул бы я фараона,
построил бы себе пирамиду
выше Хеопса
и стал бы
славнее всех живущих в Египте!

Если б я был ловким вором,
Обокрал бы я гробницу Менкаура,
продал бы камни александрийским евреям,
накупил бы земель и мельниц -
и стал бы
богаче всех живущих в Египте.

Если б я был вторым Антиноем,
утопившимся в священном Ниле -
я бы всех сводил с ума красотою,
при жизни мне были б воздвигнуты xpaмы -
и стал бы
сильнее всех живущих в Египте.

Если б я был мудрецом великим,
прожил бы я все свои деньги,
отказался бы от мест и занятий,
сторожил бы чужие огороды -
и стал бы
свободней всех живущих в Египте.

Если б я был твоим рабом последним,
сидел бы я в подземелье
и видел бы раз в год или два года
золотой узор твоих сандалий,
когда ты случайно мимо темниц npoxoдишь,
и стал бы
счастливей всех живущих в Египте.

Это было, наверно, давно –
Подошел и присел у огня
И поднес мне плохое вино
Человек, не любивший меня.
Он шумел и смеялся как бес,
Все святое кляня и браня.
О, как ловко он в душу залез,
Человек, не любивший меня.
Это он оттолкнул всех друзей,
Что мне были родней, чем родня
И рассорил с любимой моей
Человек, не любивший меня.
Он со мною кутил по ночам,
Мелочишкой последней звеня
И к безделью меня приучал
Человек, не любивший меня.
Он твердил мне: "Талант - пустяки,
Надо только вскочить на коня!"
И внушал мне пустые стихи
Человек, не любивший меня.
Я давно бы расправился с ним,
Он не прожил бы даже и дня,
Если б не был он мною самим -
Человек, не любивший меня.