В колонках играет - Dj Alexey Romeo - Let it goНастроение сейчас - пошатывающееся с гаджи гаджиевым мы договорились встретиться в его восточном ресторанчике «канпай» на большой грузинской улице в москве. сели за стол в семь вечера и говорили, пока не заглянула в глаза официантка и нерешительно произнесла: «через полчаса метро закроется…»
связки из утюгов
помещение, где обосновался «канпай», гаджиев купил еще в начале девяностых. а ресторан из небольшого зала сделали его друзья. поставили деревянные столики в центре, зашторили шесть обеденных кабинок у стен.
всякий раз после ужина отцу несут счет: выручкой заведуют дети гаджи муслимовича от первого брака – сын и две дочери.
готовить гаджиев умет только два блюда – яичницу и яичницу с помидорами.
– поднимается как на дрожжах! наливаю масла, молока и сильно размешиваю. а потом – раз! – и подбрасываю е, – гаджиев жестикулирует руками так, как жестикулируют сковородкой, когда пекут блины.
– так то блины, а не яичница. давненько вы не готовили…
– в последний раз – еще когда в москве «одиноким волком» жил: перезжал с одной съемной квартиры на другую, прописку не давали, машины не было – диссертацию на коленях в метро писал, а вечерами печатал дома на печатной машинке.
– спортсмен, комсомолец, отличник?
– троечник! в школе у меня лишь иногда были четверки. как-то раз классная руководительница выговаривала на собрании моей матери, что я мог бы учиться лучше. а мать встала и сказала той возмущенно: «да где ему время взять на хорошую учебу, если он с утра то утюги подтягивает, то с мячом бегает?!». гантелей не было, а старых утюгов дома было навалом – и я делал связки из них: перемотаю два по полтора килограмма в одну руку, два – в другую и «качаюсь». а потом в книге «большой футбол» прочел, как андрей старостин, чтоб развить хороший старт, не имея высокой скорости, во время прогулок по улицам вдруг разгонялся и выпрыгивал, доставая головой ветви деревьев. с тех пор мы по вечерам чуть ли не всей командой под деревьями прыгали…
– «футбол я любил фанатически» – ваша фраза?
– до абсурда доходило! приятель говорит: «давай завтра придем и дополнительно потренируемся. в пять часов». но не сказал – утра или вечера. а так как вечером у меня и так всегда была тренировка, то я пришел туда с мячом в пять утра, – смется. – однако приятеля там не оказалось… а в спортивной школе № 1 города хасавюрта мы, ученики, когда-то сами спортзал построили…
«тренировать, пока хватит сил»
– мать моя по призванию – министр, а по жизни – домохозяйка. она часто шутя говорила: «если бы ваш отец разрешил мне учиться, я была бы министром!», – гаджиев смется. – отец вернулся с фронта с отрезанными ступнями, а мама его на ноги поставила. и то ли он чувствовал какой-то свой долг перед ней, то ли любовь была такая большая, но, когда она слегла, он три года никого к ней не подпускал – сам за ней ухаживал. папе в этом году девяносто лет исполнилось, а он на работу пешком ходит. я своей первой супруге купил в махачкале небольшой магазин – и он, заслуженный работник торговли, ходит туда, учет налаживает.
– вы, когда вам будет девяносто лет, тоже будете работать?
– (смется.) на все воля всевышнего. неплохо было бы хотя бы что-нибудь делать, в шахматы играть, быть необходимым кому-то…
– откуда интерес к шахматам?
– у нас вся школа играла с особой страстью после победы десятиклассника юрия захарова в чемпионате союза среди школьников. и чемпионаты города вызывали у всех интерес, а победителей награждали медалями с изображением ладьи.
– так, значит, это правда, что вы все время обыгрывали в шахматы бышовца?
– все время – это слишком. а кто вам это сказал? – хитрит гаджиев и переводит тему с опального экс-тренера «локо» на бывших своих футболистов. – вот в «крыльях» мы в вестибюле базы с андрем канчельскисом, омари тетрадзе и мэтью бутом играли. но в футбол они играют гораздо лучше и, пожалуй, в карты тоже.
– а вы не умете?
– так футболисты в преферанс играют, а я только в «дурака» могу.
«ни за что не останусь один с детьми!»
– расскажите лучше, как вы решились спустя столько лет снова стать папой – причем дважды?
– это моя вторая супруга решила стать мамой: лена очень любит детей и гордится, чувствуя себя матерью. ну что ж, хотите – получайте! а теперь мой внук глядит на моего сына – видит, что тот младше него, и спрашивает: «а почему он – мой дядя?». а мой сын, довольный, ему и говорит: «раз я твой дядя – ты меня должен слушаться!».
– да, гаджи муслимович, запутали вы и детей, и внуков…
– запутал! – смется. – но зато у гаджи гаджиева теперь есть мечта: у меня двое маленьких сыновей, пятеро родных внуков и много двоюродных, а это – целая футбольная команда мальчишек. как-нибудь соберу их вместе – и они при мне сыграют.
– двое маленьких мальчишек, говорите? а, представьте, ваша лена уедет отдыхать и оставит вас с ними на неделю – все равно вы пока не ходите на работу…
– это невозможно! во-первых, лена отдыхать без мужа никуда не уедет. а во-вторых, я же совершенно ничего не знаю: во сколько дать детям кушать, что они едят? супруга и е младшая сестра всегда без меня справляются: и гуляют с ними, и купают их, и спать укладывают.
– за что вас супруга в последний раз ругала?
– обходимся без этого. лена родилась и выросла в даЛиРане и роль супруги видит в создании мирной, теплой семейной обстановки. она легко уходит от любой конфликтной ситуации.
– гаджи муслимович, командует вами молодая супруга?
– команда, приказ – это худший метод. руководить надо хозяйством. и здесь у не полная свобода, только время от времени обращается ко мне за советом. в москве у нас двухкомнатная квартира, но раньше нас было двое, а теперь стало четверо – и надо было что-то придумывать. так лена взяла все на себя: я приехал из раменского – а там совершенно новая квартира. из спальни жена сделала детскую, а из зала, который был у меня «рабочим кабинетом» с видеомагнитофоном и моими вечными кассетами, – лиру комнату. а под наш компьютер лена купила на кухню столик и вынесла его туда.
– вы своей супруге-журналистке шесть лет назад прямо на интервью в любви признались?
– и не на интервью, и не признавался! стихи написал. про то, как она родит двойню.
– и угадали ведь!
– сбылось! я стихов написал множество, но в компьютере осталась, наверно, лишь одна двадцатая. свои стихи я обычно пою (напевает):
мальчики безусые с котомкой за спиной,
ополченцы юные становились в строй.
девочки красивые, обнявшись вдали,
пели песни русские о своей любви.
– люблю петь, – смется тренер. – когда мы на отдыхе собирались с футболистами «анжи», я нередко пел, про «батяню-комбата» например. а на турнире в испании в одно прекрасное утро в отеле подошел ко мне курбан бердыев и говорит: «муслимыч, а вы неплохо поете!». говорю ему: «а ты откуда знаешь?». а я, говорит, в комнате над вами живу…
– интересно, что бы он сказал, если б вы вечерами лезгинку танцевали…
– лезгинку я за шестьдесят три года всего раз пятнадцать танцевал, не больше, – на свадьбах.
«в детстве едва не стал суворовцем»
– гаджи муслимович, у нас в футболе два «несчастья».
– какие? – напрягается тренер.
– футболиста слуцкого в юности соседкина кошка загубила: полез снимать е с тополя – сломал ногу. а футболиста гаджиева – очки…
– так разве это несчастье? меня после окончания четвертого класса родители хотели отправить в суворовское училище – а я не прошел туда из-за зрения. и – вот оно, счастье! – вернулся в обычную школу, начал в футбол играть. до шестнадцати лет зрение у меня было получше, и играли мы днем. а потом – пара игр на «динамо» при искусственном свете – и со мной все стало ясно. это был кошмар, потому что у меня – минус семь…
– кто из футболистов прозвал вас профессором?
– не знаю. расскажу один случай. в 1985 году спорткомитет направил меня оказывать методическую помощь «нефтчи». и председатель комитета госбезопасности азербайджана, увидев меня, удивленно сказал первому секретарю горкома партии баку: «какой он тренер? он – профессор!».
«пока рахимич не спал, лобос – ел»
– гаджи муслимович, были футболисты, способности которых приводили вас в ужас?
– наиболе яркий пример – рахимич. он попал к нам в «анжи» из второго австрийского дивизиона. готов был неважно, и его игра вызывала много вопросов. недели две думали: оставлять его в команде или нет? решили оставить: голова у него сображала и работал он изо всех сил – на сборах семь потов проливал! переводчика не было, и рахимич каждое слово переспрашивал у македонца лазо липоски, тренера вратарей. вскоре лазо взревел: «рахимич мне спать не дает: замучил вопросами!». а усердный босниец и русский выучил, и в игре прибавил.
– а лентяи у вас были?
– были одинаково упорные и на тренировках, и за столом. кому-то удается справиться с этой проблемой, как, например, лобосу, а кому-то нет. лобос любил сладкое… во-первых, он опоздал на сборы. но здесь его можно понять: после года на чужбине он приезжает к себе домой в чили и попадает в обстановку кайфа: солнышко грет, его разморило, он хорошо ест и думает: сейчас поеду в россию – мне скажут: «давай худей!». и он решает: дай еще побуду недельку, отодвину эти неприятные разговоры о восьми килограммах лишнего веса.
от этих «восьми килограммов» его мурашки пробивают. ему дают индивидуальную программу, вратари бегают не так много, но в данном случае он бегает, а потом… опять десертный столик…
– может глупый человек быть гением на поле?
– может. но примеры приводить не буду. интеллектуалы в жизни и на поле не всегда одно и то же. по этому поводу даже эксперимент ставили. простая задача: два плюс два, умножить на два – сколько будет? те, кто отвечал, сидя за столом, говорили «восемь». а те, кто в этот момент поднимал тяжелое бревно, могли сказать и «десять». в футболе интеллект в дефиците.
«едем на недельку к цыганам!»
– что для меня романтика в футболе? сборы. там тренеры сочиняют свои «романы», – меняет тему гаджиев. – тренируют, выставляют разные варианты составов, «рисуют» команды. а в сезоне я становлюсь реалистом, а кто-то из коллег, возможно, остается романтиком, кто-то – пессимистом…
– и с кем тяжеле?
– тяжеле с теми, кто вчера кричал: «ура! мы – чемпионы!» а сегодня по лицу размазал сопли: «ох, как бы нам не вылететь?» тяжело, когда твой начальник пятьдесят лет провел на стройке или в каком-то хозяйстве, а потом вдруг оказывается, что он знает: тренировочный процесс надо строить по-другому. для него вы вчера были учителем, а через два месяца – человек, который в футболе ничего не понимает: «как он добился этих успехов?» – «совершенно случайно!»
– да бог с ними! какие у вас планы, гаджи муслимович?
– сейчас? – гаджиев прощается. – довезти вас до метро, а потом… – тренер загадочно смется, – выиграть лигу чемпионов. ух, какой фантазер, да? ну, вы идите, садитесь в машину, а я через пару минут подойду…
я-то в машину сажусь. но проходят две минуты, три, четыре…
– там еще журналисты есть?! – наконец в ужасе спрашивает меня водитель гаджи муслимовича, и так прождавший его шесть часов. но тут открывается дверца, и на передне сиденье присаживается дважды лучший тренер россии. своим последним заявлением он шокирует даже опытного водителя:
– едем работать туда, где тепло и много звезд на небе.
– да-да, гаджи муслимович! а до этого вы, наверно, съездите отдохнуть на недельку в цыганский табор, чтобы попеть…
– …и повезут меня на телеге, где мягкое сено постелено, а вокруг цыгане песни поют? на недельку, говорите? едем!.
ктонибудь напишите составы, и счет. Если не трудно! 
