Викториа́нская эпо́ха (1837—1901) — период царствования Виктории, королевы Великобритании и Ирландии, императрицы Индии.
Отличительной чертой этой эпохи является отсутствие значительных войн (за исключением Крымской), что позволило стране интенсивно развиваться — в частности в сфере развития инфраструктуры, строительства железных дорог.

 

В области экономики в этот период продолжались промышленная революция и развитие капитализма. Для социального облика эпохи характерен строгий моральный кодекс (джентльменство), закрепивший консервативные ценности и классовые различия. В области внешней политики продолжалась колониальная экспансия Британии в Азии («Большая Игра») и Африке («драка за Африку»).

 

 

Виктория наследовала престол после смерти своего дяди, бездетного Вильгельма IV, 20 июня 1837 года. Вигийский кабинет лорда Мельбурна, который королева застала при своём воцарении, опирался в нижней палате на смешанное большинство, только отчасти состоявшее из старых вигов. В состав его входили, кроме того, радикалы, стремившиеся к расширению избирательного права и к краткосрочным парламентам, а также ирландская партия, руководимая О’Коннелем. Противники министерства, тори, были одушевлены твёрдой решимостью противодействовать всякому дальнейшему торжеству демократического принципа. Новые выборы, назначенные вследствие перемены монарха, усилили консервативную партию. Большие города Англии, Шотландии и Ирландии голосовали преимущественно в пользу либеральных и радикальных фракций, но английские графства большей частью избрали противников министерства.

 

 

Между тем, политика прежних лет создала для правительства значительные затруднения. В Канаде разлад между метрополией и местным парламентом принял опасные размеры. Министерство получило разрешение приостановить действие канадской конституции и отправило в Канаду графа Дергама с обширными полномочиями. Дергам действовал энергично и искусно, но оппозиция обвинила его в превышении власти, вследствие чего он должен был сложить с себя свою должность.

Ещё яснее слабость правительства проявилась по поводу ирландских дел. Утверждения ирландского десятинного билля министерство могло добиться не иначе, как после совершенного устранения аппроприационного параграфа.

 

 

Весной 1839 года англичане успешно воевали с Афганистаном, который с этого времени стал как бы передовым прикрытием их ост-индских владений и предметом ревнивой опеки со стороны Англии.

В мае того же года разразился министерский кризис, непосредственным поводом к которому послужили дела острова Ямайки. Несогласия между метрополией, уничтожившей в 1834 году невольничество негров, и интересами плантаторов на острове угрожали привести к такому же разрыву, как в Канаде. Министерство предложило приостановить на несколько лет действие местной конституции. Этому воспротивились как тори, так и радикалы, и предложение министерства было принято большинством всего 5 голосов. Оно подало в отставку, но снова приняло на себя ведение дел, когда попытки Веллингтона и Пиля составить новый кабинет окончились неудачей — между прочим, вследствие того, что Пиль требовал замены статс-дам и фрейлин королевы, принадлежавших к вигским семействам, другими, из лагеря тори, а королева не хотела на это согласиться (в английской конституционной истории этот вопрос известен под именем «Спальный вопрос» англ. Bedchamber question). Парламентская сессия 1840 года была открыта торжественным извещением о предстоящем браке королевы Виктории с принцем Альбертом Саксен-Кобург-Готским; бракосочетание состоялось 10 февраля.

 

 

15 июля 1840 года представители Англии, России, Австрии и Пруссии заключили договор, имевший целью положить конец раздорам между Портой и египетским пашой. Мехмед-Али отверг решение конференции, рассчитывая на помощь Франции, оскорбленной отстранением от участия в таком важном деле; но этот расчёт не оправдался. Английская эскадра, подкрепленная турецкими и австрийскими военными силами, произвела в сентябре высадку в Сирии и положила здесь конец египетскому владычеству.

Торжество внешней политики нисколько не упрочило положения министерства; это обнаружилось во время парламентской сессии, открывшейся в январе 1841 года. Правительство терпело одно поражение за другим. Уже в 1838 году в Манчестере образовалась под предводительством Ричарда Кобдена, так называемая лига против хлебного закона (en:Anti-Corn Law League), поставившая себе задачей отмену существующей покровительственной системы и, главным образом, пошлин на привозный хлеб. Встреченная с яростью аристократией и землевладельцами, извлекавшими громадные выгоды из высокого тарифа, лига требовала свободного ввоза всех предметов продовольствия как единственного средства поднять упавшие государственные доходы, улучшить положение рабочих классов и облегчить конкуренцию с другими государствами. Отчасти под давлением финансовых затруднений, отчасти в надежде найти поддержку в противниках хлебной пошлины, министерство возвестило о своём намерении приступить к пересмотру хлебных законов. Вслед за этим по вопросу о налоге на сахар оно было побито большинством 317 голосов против 281. Министерство распустило парламент (23 июня).

 

 

Консервативная партия, превосходно организованная и руководимая Пилем, одержала победу, и когда в новом парламенте министерский проект адреса был отклонен сильным большинством, министры подали в отставку. 1 сентября 1841 года образовался новый кабинет. Во главе его стоял Пиль, а главными членами были герцоги Веллингтон и Букингам, лорды Линдгерст, Стэнли, Абердин и сэр Джемс Грэгам. И раньше уже, по вопросу об эмансипации католиков, показавший некоторую чуткость к требованиям времени Пиль в феврале 1842 года выступил в нижней палате с предложением понизить ввозную пошлину на хлеб (с 35 шиллингов на 20) и принять принцип постепенно понижающихся тарифных норм. Все контрпроекты безусловных сторонников свободной торговли и протекционистов были отвергнуты, и предложение Пиля было принято, равно как и другие финансовые меры, направленные к покрытию дефицита (введение подоходного налога, уменьшение косвенных налогов и т. п.). В это время снова зашевелились чартисты и внесли в парламент исполинскую по числу подписей петицию, с изложением своих требований. Они нашли себе сильную опору в неудовольствии фабричных рабочих, питаемом торговым кризисом, затишьем в промышленной деятельности и высокими ценами на жизненные припасы. Несогласие с Северо-Американскими Штатами из-за границ было улажено конвенцией 9 августа 1842 года. Натянутость отношений к Франции, вызванная договором 1840 года, все ещё продолжалась; отголоском её был отказ французского правительства подписать заключенную великими державами конвенцию об уничтожении торговли невольниками и о праве обыска подозрительных кораблей (англ. droit de visite).

 

 

Старые раздоры с Китаем из-за торговли опиумом привели ещё в 1840 году к открытой войне. В 1842 году эта война приняла благоприятный для англичан оборот. Они поднялись вверх по Янтсекиангу до Нанкина и продиктовали китайцам мир. Англичанам был уступлен остров Гонконг; для торговых сношений были открыты 4 новые гавани.

В Афганистане быстрый успех 1839 года ослепил англичан; они считали себя хозяевами страны и были застигнуты врасплох восстанием афганцев, неожиданно вспыхнувшим в ноябре 1841 года. Доверившись коварному врагу, англичане выговорили себе свободный выход из страны, но на обратном походе в Индию потерпели страшные потери от климата, лишений и фанатизма жителей. Вице-король, лорд Элленборо, решился отомстить афганцам и летом 1842 года отправил против них новые войска. Афганцы были разбиты, города их разрушены, оставшиеся в живых английские пленные освобождены. Опустошительный характер похода вызвал резкое порицание со стороны оппозиции в палате общин. 1843 год прошёл тревожно.

 

 

Католическое направление некоторой части англиканского духовенства (см. Пьюзеизм) все более и более разрасталось. В Шотландии произошёл разрыв между государственной церковью и пресвитерианским толком нонинтрузионистов. Главные затруднения предстояли правительству в Ирландии. С самого вступления в должность торийского министерства Даниэль О’Коннель возобновил свою агитацию в пользу расторжения унии между Ирландией и Англией (англ. Repeal). Он собирал теперь сходки в 100 000 человек; можно было ожидать вооружённого столкновения. Против О’Коннеля и многих его сторонников было возбуждено уголовное преследование. Судебное разбирательство несколько раз откладывалось, но в конце концов агитатор был признан виновным. Палата лордов кассировала приговор вследствие формальных нарушений закона; правительство отказалось от дальнейшего преследования, но агитация уже не достигала прежней силы.

 

 

В сессии 1844 года на первый план выдвинулся опять вопрос о хлебных законах. Предложение Кобдена относительно полной отмены хлебной пошлины было отвергнуто нижней палатой большинством 234 голоса против 133; но уже при обсуждении фабричного билля, когда известному филантропу лорду Ашлею (позднее граф Шефтсбери) удалось провести предложение о сокращении рабочего дня до 10 часов, стало ясно, что правительство не располагает больше прежним прочным большинством.

Главнейшей финансовой мерой в 1844 году был банковый билль Пиля, давший английскому банку новую организацию.

В том же году произошла важная перемена в высшей администрации Ост-Индии. В декабре 1843 года лорд Элленборо предпринял победоносный поход против округа Гвалиор в Северном Индостане (ещё раньше, в 1843 году, был покорен Синд). Но именно эта воинственная политика вице-короля в связи с беспорядками и подкупами в гражданском управлении, вызвали вмешательство дирекции Ост-Индской компании. Пользуясь предоставленным ей законом правом, она сменила лорда Элленборо и назначила на его место лорда Гардинга. В 1845 году завершился внутренний распад прежних партий.

 

 

Все совершенное Пилем в сессии этого года было достигнуто им при помощи его прежних политических противников. Он предложил увеличить средства на содержание католической семинарии в Майнуте, которая, будучи единственным государственным учреждением этого рода в Ирландии, представляла плачевный контраст с роскошной обстановкой школ англиканской церкви. Это предложение вызвало сильнейшую оппозицию на министерских скамьях, рельефно обрисовавшую все бессердечие староторийского и англиканского правоверия. Когда 18 апреля билль был допущен ко второму чтению, прежнее министерское большинство уже не существовало. Пиль приобрел поддержку 163 вигов и радикалов. Церковная агитация получила новую пищу, когда министры выступили с предложением учредить три высшие светские коллегии для католиков, без права вмешательства государства или церкви в религиозное преподавание.

Из-за этой меры Гладстон, тогда ещё строгий церковник, вышел из кабинета; когда она была внесена в парламент, англиканские высокоцерковники, фанатики католицизма и О’Коннель одинаково разразились проклятиями против безбожного проекта. Тем не менее, билль был принят громадным большинством. Ещё резче это измененное положение партий обозначилось в экономических вопросах. Результаты последнего финансового года оказались благоприятными и показали значительный прирост подоходного налога. Пиль ходатайствовал о продолжении этого налога ещё на три года, предполагая, вместе с тем, допустить новое понижение таможенных сборов и совершенное уничтожение вывозных пошлин. Предложения его вызвали неудовольствие тори и землевладельцев, но встретили горячую поддержку в прежней оппозиции и были приняты при её помощи.

 

 

Тем временем в Ирландии неожиданно разразился страшный голод вследствие неурожая на картофель, составлявший почти единственную пищу беднейших классов населения. Народ умирал и десятками тысяч искал спасения в эмиграции. Благодаря этому агитация против хлебных законов достигла высшей степени напряжения. Предводители старых вигов открыто и бесповоротно примкнули к движению, которое до тех пор находилось в руках Кобдена и его партии. 10 декабря министерство подало в отставку; но лорд Джон Россель, которому поручено было составить новый кабинет, встретил не меньше затруднений, чем Пиль, и возвратил королеве свои полномочия.

Пиль преобразовал кабинет, в который вновь вступил Гладстон. Вслед за тем предложена была Пилем постепенная отмена хлебных законов. Часть старой торийской партии последовала за Пилем в лагерь свободной торговли, но главная масса ториев подняла яростную агитацию против своего прежнего вожака. 28 марта 1846 года второе чтение хлебного билля было принято большинством 88 голосов; все изменения, отчасти предложенные протекционистами, отчасти клонившиеся к немедленной отмене всех хлебных пошлин, были отвергнуты. Билль прошёл и в верхней палате благодаря влиянию Веллингтона.

 

 

Несмотря, однако, на этот успех и громадную популярность, приобретенную Пилем проведением своей великой экономической реформы, личное положение его становилось все более затруднительным. В борьбе против ядовитых нападок протекционистов — в особенности Дизраэли, который вместе с Бентинком принял на себя предводительство над старыми тори, Пиль, разумеется, не мог рассчитывать на защиту своих долголетних противников. Ближайшим поводом к его падению послужил вопрос о чрезвычайных мерах по отношению к Ирландии, разрешенный отрицательно коалицией вигов, радикалов и ирландских депутатов. Внешние дела в момент удаления торийского министерства находились в весьма благоприятном положении. Прежние натянутые отношения с Францией мало-помалу уступили место дружественному сближению. С Северной Америкой произошли было разногласия вследствие обоюдных притязаний на область Орегона, но они были мирно улажены.

В июне 1846 года сикхи произвели набег на британские владения в Индии, но были разбиты.

 

 

3 июля 1846 года образовалось новое вигийское министерство под главенством лорда Джона Росселя; самым влиятельным членом его был министр иностранных дел лорд Пальмерстон. Оно могло рассчитывать на большинство только при условии поддержки со стороны Пиля. Открывшийся в январе 1847 года парламент одобрил целый ряд мер, принятых с целью помочь бедствиям Ирландии. Около того же времени умер О’Коннель, на пути в Рим, и в нём национальная партия Ирландии потеряла свою главную опору.

Вопрос об испанских браках привёл к охлаждению между лондонским и парижским кабинетами. Пользуясь этим, восточные державы порешили присоединение Кракова к Австрии, оставив без внимания запоздалые протесты английского министра иностранных дел.

На общих выборах 1847 года протекционисты остались в меньшинстве; пилиты составили влиятельную среднюю партию; соединённые виги, либералы и радикалы образовали большинство 30 голосов. Чартисты нашли себе представителя в талантливом адвокате О’Конноре. Внутри страны положение дел было безотрадно. Размножившиеся преступления в Ирландии потребовали особого репрессивного закона. В английских фабричных округах нужда и безработица тоже приняли ужасающие размеры; банкротства следовали одно за другим. Недобор в государственных доходах вследствие общего застоя в делах и невозможности сокращения расходов заставил министерство предложить закон о повышении подоходного налога ещё на 2 процента. Но увеличение этого непопулярного налога вызвало такую бурю в самом парламенте и вне его, что в конце февраля 1848 года предложенная мера была взята назад.

 

 

Викторианская архитектура (англ. Victorian architecture) — самый общий термин, который используется в англоязычных странах для обозначения всего многообразия разновидностей эклектического ретроспективизма, распространённых в викторианскую эпоху (с 1837 по 1901 годы). Доминирующим направлением этого периода в Британской империи была неоготика; целые кварталы в этом стиле сохранились практически во всех бывших британских колониях. Для Британской Индии также характерен индо-сарацинский стиль (вольное сочетание неоготики с национальными элементами).

В области архитектуры викторианская эпоха отмечена всеобщим распространением эклектического ретроспективизма, в особенности неоготики. В англоязычных странах для обозначения периода эклектики используется термин «викторианская архитектура».

 

 

Основная статья: Литература Викторианской эпохи

Типичными писателями викторианской эпохи являются Чарльз Диккенс, Уильям Мейкпис Теккерей, Энтони Троллоп, сестры Бронте, Конан Дойль и Редьярд Киплинг; поэтами — Альфред Теннисон, Роберт Браунинг и Мэтью Арнольд, художниками — прерафаэлиты.

Формируется и достигает своего расцвета британская детская литература с характерным отходом от прямой дидактики в сторону бессмыслицы и «вредных советов»: Льюис Кэрролл, Эдвард Лир, Уильям Рэндс.

 

 

Викторианская эпоха не очень легко поддается описанию, хотя бы потому, что правление королевы Виктории оказалось невероятно длинным. Сменялись стили и направления в литературе и искусстве, но оставалось основополагающее мировосприятие.

Мы уже говорили о том, что старый, устойчивый мир распадался на глазах у людей. Зеленые холмы и долины застраивались фабриками, а развитие науки поставило под вопрос само происхождение и сущность человека: точно ли он - образ Божий, или потомок странных существ, выползших миллион лет назад из первобытной грязи? Поэтому через всю эпоху, через все искусство проходит стремление людей каким-то образом укрыться от реальности или воссоздать ее самому. (Это делают Тернер и Констебл: в своих картинах они словно заново создают свет и цвет). Некоторые пытаются избежать современности, прячась в средневековье, как прерафаэлиты, Моррис и Пьюджин.

 

 

Другие пытаются противопоставить разрушающемуся миру простые, надежные ценности среднего класса: семью, детей, домашний очаг, честный труд. Пример подает сама королева Виктория. В молодости Виктория была очень красива, а тот стереотип, который возникает при упоминании о ней - образ грузной старухи в вечном трауре - это поздние ее годы. Виктория была образцовой женой, сохраняя верность любимому супругу и после его смерти (отсюда и пожизненный траур), увековечивая его память в монументах, таких как Альберт-Холл. Они были идеальной семьей, верной ценностям среднего класса. Именно принц Альберт ввел в английский обиход рождественскую елку и обычай дарить подарки детям на Рождество, и постепенно это стремление найти в жестоком мире тепло и радость оборачивается столь характерной для викторианства сиропной сентиментальностью - или, наоборот, морализаторством. Викторианцем из викторианцев в этом смысле представляется Чарлз Диккенс, с его невинными детьми-ангелами и неизбежным наказанием порока.

А в это время в стране происходили революционные изменения. Индустриализация затрагивала все больше областей жизни. Появляется массовое производство (те же фарфоровые собаки, литографии и открытки), фонограф, фотография. Растет и уровень образования: если в 1837 г. в Англии 43% населения было неграмотно, то в 1894 г. - только 3%. Количество периодических изданий выросло в 60 раз (среди прочих, появляются и журналы мод, такие как Harpers Bazar), возникла сеть библиотек, театры.

 

 

Может быть, именно массовое производство и стало причиной того, что когда мы употребляем термин "викторианский", особенно в отношении дизайна и интерьеров, то чаще всего думаем о комнате с пышной, тяжелой мебелью, где невозможно повернуться из-за многочисленных столиков, кресле, пуфиков, полочек с статуэтками, где стены сплошь увешаны картинами и фотографиями. Эта эклектика не была каким-то единым стилем; таков был по большей части именно дом среднего класса, и в большинстве своем такие интерьеры относятся к периоду, который принято называть High Victorian (1850-е - 70е гг).

 

 

Причем даже в мебели викторианцы выражали свою строгую мораль: откуда такие длинные скатерти, откуда чехлы на кресла? А дело в том, что даже креслу и столу нельзя показывать ноги, это неприлично. "Приличие" - одна из основополагающих ценностей в ту эпоху. Повседневный костюм был довольно строг и сдержан (правда, на балу или приеме все-таки можно было блеснуть красотой платья и украшений). Но даже собираясь на бал, не принято было использовать косметику - это неприлично, красятся только падше женщины. Памятником викторианской концепции приличия навсегда останется купальная кабинка, которая позволяла дамам купаться вдали от мужских глаз. Они переодевались в этих кабинках - купальные костюмы мало чем отличались от обычных! - а потом кабинки вывозили в море, чтобы можно было входить в воду и выходить из нее без свидетелей.

 

 

Примерно в это же время люди начинают осознавать, что дети - не миниатюрные взрослые, а совершено особые существа. Воспитание - еще одно из слов, которые красной нитью проходят через эпоху. Детство выделяется в отдельный период человеческой жизни, и сочетает в себе все несочетаемые черты викторианства: с одной стороны, дети - это невинность, чистота, подарки на Рождество; с другой - детей нужно воспитывать в строгости, чтобы они усвоили моральные нормы общества, приучать их к трудолюбию и благонравию.

 

 

Викторианская эпоха полнa противоречий. Это время крайнего оптимизма и крайнего же пессимизма, время строгих моральных правил и время, когда в Лондоне процветала проституция, время триумфа империи и время Джека Потрошителя. Все это нужно помнить, когда мы говорим об искусстве, потому что все это самым непосредственным образом отразилось в нем.

 

 

Викторианская эпоха дала начало движению за эмансипацию женщин, но акцент все еще делался на украшения и аксессуары. Мужская мода тяготела к большей строгости стиля, и новые методы изготовления одежды быстро распространялись.
XIX век — век буржуа и технического прогресса — коренным образом сказался и на моде. Благодаря массовому промышленному производству одежды, развитию средств коммуникации, мода становится достоянием все более широких слоев общества. Ускорившийся темп жизни и развития цивилизации приводит к быстрой смене модных тенденций.
Несмотря на то, что женщина постепенно отвоевывает свои права у мужчин, 1 мода XIX века еще по-буржуазному целомудренна и стыдлива. Женский силуэт отныне всецело определяется одеждой. Открытого тела становится все меньше, хотя отнюдь и не возбраняется подчеркивать одеждой отдельные "места"

 

 

Викторианский век можно разделить на три периода:
- ранневикторианский (1837-1860)
-миддлвикторианский (1860-1885)
- поздневикторианский (1885-1901)

 

 

Ранневикторианский период называют также «романтичным». Это – молодость королевы, ознаменованная легкостью и некоей свободой нрава, а также пылкой влюбленностью в принца Альберта. Королева обожала драгоценности, и ее подданные леди, подражая ей, украшали себя милыми безделушками из финифти, кабошонами и кораллами.
На смену модным в начале века широкополым шляпам, украшенным перьями и цветами, пришли практичные чепцы, что оказало влияние на женский силуэт в целом.
В 20-х годах XIX века фигура женщины напоминает песочные часы: округлые "вздутые" рукава, осиная талия, широкая юбка. Декольте платья почти полностью обнажает плечи. Сильно открытая шея позволяет "выделить" голову, и в моду входят сложные прически, обычно приподнятые.

 

 

Хотя юбки и широки, но длина их укоротилась: сперва открылись башмачки, а затем и щиколотки ног. Это было достаточно революционно, ибо ноги женщины долгое время (почти всю европейскую историю "нашей эры") оставались надежно скрыты от посторонних взоров.
Дополняли женскую моду того времени и длинные перчатки, которые на людях снимались лишь за обеденным столом. Обязательным модным атрибутом женщин надолго становится зонтик. В этом было не так много кокетства, как может показаться на первый взгляд. Зонтик имел довольно прагматичную цель — защищал кожу женщины от солнца. Вплоть до 1920-х годов загар считался неприличным, "деревенским", в моде была бледная "алебастровая" кожа, так отвечающая периоду романтизма.

 

 

Также к 1820 г. в одеяние модниц возвращается корсет, который уйдет из одежды только через столетие. Талия, которая во времена ампира располагалась почти под грудью, снова занимает естественное положение, но от нее требуется неестественный объем — около 55 см! Стремление достигнуть "идеальной" талии нередко приводило к трагическим последствием. Так, в 1859 г. одна 23-летняя модница скончалась после бала из-за того, что три сжатых корсетом ребра вонзились ей в печень.

 

 

И без того длинный, корсет ( начинаясь под грудью, он на четверть прикрывал ягодицы, утягивая их) к 1845 году удлинился настолько, что возник классический V-силуэт, дополняемый широкими рукавами. В результате модницы с трудом могли двигать руками, а их возможность передвижения была серьезно ограничена. Беспомощность и зависимость от мужчины делали дам викторианской эпохи еще более привлекательными в глазах их кавалеров. Цветовая гамма стала более приглушенной, в отличие от пестроты тканей, присущей началу века, на первый план вышли небольшие детали, которые позволяли коренным образом изменять внешний вид. Обычно это были широкие пояса с пряжками. Женская скромность подчеркивалась и белыми шарфиками вокруг шеи, а также белыми подрукавниками - «engageantes». После почти многолетнего отсутствия в моду вновь вернулись изысканные кашемировые шали. Однако на этот раз они были гораздо шире и почти полностью закрывали женские плечи. Верхняя юбка постепенно утратила свою былую круглую форму, став гораздо шире и приняв вид колокола. К 1850 году в моду вошло словечко «кринолин» обозначавшее верхнюю женскую юбку. Чем шире был кринолин, тем лучше. Носить его было довольно прблематично, поэтому вскоре от этого аксессуара пришлось отказаться.

 

 

Модной прической в то время были локоны. Уложенные вокруг головы, спускающиеся на плечи, заколотые в узел или присобранные на затылке.
Женский костюм образца 1833 г.
Модная леди в парке

Миддлвикторианский период был ознаменован трагическим событием – смертью принца-консорта Альберта. Виктория, страстно любившая мужа, погрузилась в бездну скорби и траура. Она постоянно скорбела и оплакивала своего умершего супруга и всё время одевалась только в черное. За ней последовал и весь королевский двор, а затем, в целом, и все общество. Однако же дамы сделали вывод, что в черном они выглядят крайне привлекательно и сумели извлечть выгоду из всеобщей скорби.

 

 

Женская одежда среднего викторианского периода была одним из самых неудобных костюмов: жесткие корсеты, длинные тяжелые юбки с многочисленными складками, высокие, подступающие к горлу воротнички. Мужская одежда была намного более комфортной.
Тем не менее, даже тогда, когда в Англии велась борьба за реформу женской одежды, женщины-путешественницы упорно продолжали носить корсеты и шляпы и тщательно заботились о поддерживании надлежащей женщине внешности, как бы ни было это трудно. Более того, по их словам, только эта одежда была единственно подходящей и уместной для женщины в непривычных условиях.

 

 

60-е годы XIX века стали переломными в истории развития мировой моды, превратив ее в настоящую индустрию. Столь значительные изменения произошли во многом благодаря изобретению швейной машины, а также появлению искусственных красителей. Одновременно возникло и институционально оформилось одно из основных направлений развития современной моды – от кутюр. Отныне модные тенденции перестали быть некоей застывшей и медленно меняющейся формой, превратившись в нечто гораздо более динамичное и креативное.

 

 

Канула в лету знаменитая куполообразная юбка-кринолин, ей на смену пришла гораздо более элегантная вытянутая форма. Впрочем, само понятие «кринолин» задержалось в моде на достаточно продолжительный срок благодаря необычайной популярности создателя высокой моды Чарльза Ворта. Сам Ворт считал кринолин достаточно громоздким и непривлекательным сооружением, но поскольку его имя прочно ассоциировалось именно с этим аксессуаром, он продолжал экспериментировать с формой, создавая все более изысканный образ. В результате через несколько лет верхняя юбка значительно приподнялась и была собрана в элегантные складки чуть ниже пояса.

 

 

К 1867 году кринолин окончательно исчез с модного горизонта и ему на смену пришли турнюры. Эксперименты с верхними и нижними юбками буквально захватили практически все слои английского общества. В результате к 1878 году дамы весьма отдаленно напоминали своих предшественниц ранневикторианского периода. Тонкий изящный силуэт с длинным шлейфом окончательно победил массивные формы. Отныне дизайнеры стали обращать особое внимание на фигуры заказчиц, придавая последним желаемое изящество, что означало дальнейшее совершенствование мастерства кутюрье, который зачастую должен был превратить гадкого утенка в настоящую принцессу.

 

 

Кстати о кринолине. Свой подлинный смысл кринолин приобретает только с 1850 года. Именно тогда он представляет собой присборенную куполообразную юбку, форма которой поддерживалась многочисленными нижними юбками. До 1856 года под верхней юбкой носили еще шесть нижних юбок, по большей части ручной работы, весьма сложной. Изготовление их было делом трудным и требовало бесконечно много времени. Это было связано с тем, что усовершенствованные швейные машины начали применяться в парижских салонах, в лучшем случае, около 1850 года. Повсеместно же эти машины были в них заведены только в 1857 году. С 1859 года были введены искусственные кринолины, где эластичные стальные обручи - технически модернизированное воспоминание о бывшем райфроке с его обручами — как бы рессорами поддерживали более легкий современный материал. Эта перемена повлияла не только на внешнее очертание платья, но изменила и сам характер одежды. Юбка приобрела новое, неожиданное движение. Бывшие нижние юбки исчезли, а искусственный кринолин стал товаром, вырабатываемым машинами. Как только юбка расширилась до кринолина, сузились рукава лифа, которые в 40-х годах уже тесно облегали руку, а сам лиф стал дополняться широкой оборкой у ворота, называемой «берте».
В моду снова вошли маленькие шляпки, украшенные перьями и вуалетками; прически дамы предпочитали скромные – пучок или локоны, убранные по бокам во французские косы. Особо раскованные дамы испытали на себе и первые модельные стрижки, но распространения они пока не получили.

Леди и джентельмен образца 1850 г.
Платья с турнюрами 1869 г.
Платье с узким силуэтом 1889 г.
Леди в платье покроя "амазонка"

 

 

Индустриализация идет по планете семимильными шагами: уже изобретены телефон и телеграф, проводятся опыты с вычислительными машинами, появился фотоаппарат «Кодак», отгремела роскошная Всемирная выставка. Жизнь стала динамичной и спешной, что отразилось и на модных веяниях. Именно в эту пору были изобретены знаменитые «блумеры» - широкие шаровары наподобие одежд гаремных невольниц, юбки стали уже, силуэт начал приобретать очертания, знакомые нам и сейчас. Турнюр и кринолин, хотя и носятся повсеместно, но постепенно выходят из моды, уступая место практичным строгим платьям (чаще всего из ателье), костюмам кроя «амазонка» и юбкам «русалка» ( узкий верх и пышный низ). Женщиныв начинают стричься ; в моду входят завивка и челка.
Но все это касается в основном женщин обеспеченных, представительниц аристократии и буржуазии. Для дам из низших классов одежда остается неизменной – закрытое темное платье с глухим воротом самого простецкого покроя, жесткий турнюр из дешевых материалов, нещадно натирающий кожу даже через нижние сорочки, грубые («козловые») башмаки или туфли на невысоком каблуке.

 

 

Характерно, что мужская одежда с начала XIX в. почти не изменилась. Менялись только детали и материалы, но не покрой. После 1875 года установился тип мужской одежды, который мы знаем и сейчас, - брюки, жилет и пиджак, всё из одного материала – солидных английских тканей.
В моду входит смокинг. Первоначально его надевали в курительные салоны, а затем и при посещении театров и ресторанов. Смокинг носили преимущественно молодые люди. Манжеты крахмалили так, что на них можно было писать.
В 1860-х годах был изобретен знаменитый котелок, инзачально предназначенный для носки лакеями и клерками, но затем стремительно вознессшийся до самых верхних слоев общества. Что ни говори, а компактный и твердый головной убор с узкими полями был намного удобнее привычного цилиндра. Впрочем, оный тоже претерпел изменения - некоторые модели цилиндров стали складными.