Ты сшей одежду для души, ведь ей неловко…
Её знакомые давно форсят в обновках,
На ком-то шаль из равнодушия с камнями,
На ком-то злоба и двуличие с шипами.
А кто-то платье сшил вечернее из лести,
Кому-то нравится носить наряд из мести,
А ты одета в простоту и состраданье…
Они не в моде и остались без вниманья.
Ты в детстве платье из доверия любила.
Твоя душа его с годами износила,
Оно теперь трещит по швам и стало тесно,
Но зло и зависть для души не интересны…
Зачем пытаться не свою носить одежду?
Взамен сомнениям примерь к душе надежду.
Наряд из сплетен, как костюм для маскарада,
Фальшивых масок на душе совсем не надо…
Пусть лучше совесть, чем пустые обещанья,
Пусть лучше платье из любви и пониманья,
Чем мини-юбка, что из выгоды пошита…
А лучше душу оставляй совсем открытой.
Души наряд ты не спеши менять по моде.
Чужой совет по стилю вряд ли ей подходит…
Наряды душу, без сомненья, украшают.
Но без души одежда роли не играет…

(Ирина Самарина-Лабиринт)

Колоритные, наполненные жизненной силой и светом картины воронежского художника Виктора Бойченко

Саксофонист играет блюз
у моря под открытым небом,
он далеко уже не юн,
но привлекателен при этом.
и галстук шею обнимал,
и парусом рвалась рубашка,
а он играл, играл, играл...
и остывало кофе в чашке.
ну, а когда вдруг ненадолго,
стихал усталый саксофон,
рукой уверенной и тонкой
саксофонист брал микрофон.
он пел о том, что вот уж лето
так плавно переходит в осень,
и что так мало песен спето,
и что так много сердце просит.
и он смотрел в мои глаза
и он смущал меня невольно.
и покатилась вдруг слеза
из глаз моих и сердцу больно.
а город уже видел сны
и доносился стон волны,
но до утра готова слушать
тот саксофон, что лечит душу.
саксофонист играет блюз
у моря под открытым небом,
он далеко уже не юн,
но привлекателен при этом.