потрясающе бездарно. сказка о потеряном времени и про белого бычка в одном флаконе.
все готовятся к НГ. кто-то в торопях подбивает упущеное, кто-то старательно вынашивает планы о встрече, кто-то делает вид, что ему решительно плевать. я не люблю предпраздничную суматоху. наверное, дело в том, что все не так, как хотелось бы. нет, никакой мрачной и минорной ноты, просто не так. когда пять четвертьвековых (с поправкой на моего брата) лбов обсуждают чего и сколько - это красноречивее Цицерона. "разве ж в вренье счастье? - как, ты что с ума сошел? а в чем же еще? - собаки у меня не будет" (м/Ф "малыш и Карлсон") - это вот как раз про оно самое.
и вот со стороны
-динамо бежит?
-все бегут!

все бегут, а ты стоишь в стороне. потому что тебе бежать некуда. тоскливо.
а потом эта обязательая программа "итоги"... ужас страшный. я в этом году то, я се... и планерка с обязательным "начинаю новую жизнь" в довершение праздника рефлексии. на десерт.

аж с двумя девками! завидуйте!)))
с кошкой и собакой. они обе полагают, что иной лежанки нет. и даже проверенный метод "пинок под зад" не всегда срабатывает.

представьте пустынный пляж, прогретый солнцем песок, сумерки. светило давно уже спорит с горизонтом и ласкает последними уходящими. море степенно и трепетно. лежишь на песке в линии прибоя, волны нежно накатывают и отходят, унося с собой все печали. это ее голос.
роса на траве, бездна тумана. разрываетися лучами на клочья. лучи с опаской, сперва облизывают. потом, входя во вкус, начинают заползать в складки ума, под веки, подернутые дремотой. и во всей красе обрушиваются на тебя, поглащают, растворяют в неге ультрафиолета, накрывают теплом. это ее глаза.
ветер. ласковый, и, меж тем, довольно крепкий. опоясывает, в легкие нарочитым гостем, да что там, полноправным хозяином. опьяняет, сводит с ума обилием кислорода, впитаного в кровь - это ее губы по лицу жаркой поступью.
жажда. неутолимая, неутомимая поднимается, в каждой клетке, каждой порой - ее. желание.
и омут волос, запахи, принесеные с далеких континетов, успокоение в ее обьятиях. и песок, струящийся меж пальцев, белый, жаркий песок ее поцелуев.
завернувшись в плед мечтать в промозглой Москве. у меня есть сказка. женщина, которая обладает даром волшебства. которая соткана из моих самых дерзких желаний и мечт.
и она ложиться рядом и я счастлив.
она ворочается во сне и ищет, как бы замереть так, поудобнее. и замирает. а я рисую пунктиром пальцев и магия - между пальцев есть что-то. рядом с ней самый сильный. и укрываю ее собой а она мне дарит утро и лазурь на хмуром московском небосклоне.
я не умею сказать то, что чувствую по отношению к тебе. но без тебя меня просто не было бы.

по три коньяка, стали рассуждать с товарищем о природе "*кабанчиков", чем распугали народ окрест (на ком крест - вокруг окрест).
вопрос был - ужели не знают, на что идут?

*кабанчик - человек, который бежит из мест заключения с другими, и которого потом съедают. мясо с доставкой. выбирают специально потолще и подвижнее с обостренным чувством справедливости.

а серьезно... совсем не догадываются, зачем их берут? или стремление мотылька на свет?

а я говорю Бэ.
было ли у нас стихов хороших?
было. вот, посмотрите, как больно. словом под кожу, под ноготь, напидоращеный, наебошеный ноготь. супротив нашего бояном заржавленым под кожу. солнечным бояном.

Сядем рядом. Сядем ближе
Да прижмемся белыми заплатами к дырявому мешку
Строгим ладом, тише, тише
Мы переберем все струны да по зернышку

Перегудом, перебором.
Да я за разговорами не разберусь,
Где Русь, где грусть.
Нас забудут - да не скоро,
А когда забудут, я опять вернусь.

Будет время, я напомню,
Как все было скроено, да все опять перекрою
Только верь мне, только пой мне
Только пой мне, милая - я подпою.

Нить, как волос.
Жить, как колос.
Размолотит колос в дух и прах один цепной удар.
Да я все знаю, дай мне голос.
И я любой удар приму, как твой великий дар.

Тот, кто рубит сам дорогу,
Не кузнец, не плотник ты,
Да все одно поэт.
Тот, кто любит, да не к сроку,
Тот, кто исповедует, да сам того не ведает.

Но я - в ударе. Жмут ладони,
Все хлопочут бедные, да где ж им
Удержать зерно в горстях.
На гитаре, на гармони,
На полене сучьем, на своих костях.

Злом да ласкою, да грехами
Растяни меня ты, растяни, как буйные меха!
Пропадаю с потрохами,
А куда мне, к лешему, потроха...

Но завтра - утро. Все сначала.
Заплетать на острых пяльцах недотрогу нить.
Чтоб кому-то, кому-то полегчало...
Да разреши, пожалуй, я сумел бы все на пальцах объяснить.

Тем, кто мукой - да не мукою
Все приметы засыпает, засыпает на ходу,
Слезы с луком.
Ведь подать рукою,
И погладишь в небе свою заново рожденную звезду.

Ту, что рядом, ту, что выше,
Чем на колокольне звонкий звон...
Да где он? Все темно.
Ясным взглядом,
Ближе, ближе...
Глянь в окно - да вот оно рассыпано, твое зерно.

Выше окон, выше крыши.
Ну, чего ты ждешь? Иди смелей, бери еще, еще
Что, высоко? Ближе, ближе.
Ну вот уже тепло. Ты чувствуешь, как горячо?
Вот оно - ты чувствуешь, как горячо.

А. Башлачев.

(почти 12 стульев)
-дайте нам мясо по-французски
-придется очень долго ждать
-ну хорошо, дайте тогда языков телячьих
-нету
-ладно. давайте мясное ассорти
-тоже нету
-а что у вас вообще есть?
-возьмите сосисок...

что якобы в Германии для наших соотечественников были вынуждены завести отдельные тюрьмы, потому как в общественных (?) немецких наши начинали строить гансов у устанавливать понятия. такой народ не победим!

преследует ощущение, что большинство людей, реагирующих на меня вне данного дневника - сокрушительные ебанько. всвязи с чем возник вопрос - если реагируют исключительно ебанько, кто есть я? ну ебанько, как минимум - иначе бы за своего не признали. но не центровой ли ебанько?
вообще, борьба с ветряными мельницами, пусть и на ограниченной территории, крайне утомительна. особено если мельнице дохуя лет и зовут ее Косаговский.
хотя, опять таки... если все же ебанько... значит я кароший типа боец, потому что тактико-стратегически самое грамотное, что можно придумать - мимикрировать под врага. врага? хм.
зато здесь - тишь, гладь и благодать.
аминь, камрады.

детей пугать.