Он появился в моей жизни как осенний дождь, которого никто не ждал. Мне прекрасно известно, что источником прелести новых знакомств является не столько то, что прежние наскучили, и не радость перемен, сколько досада, от того, что те, кто нас слишком хорошо знает, перестали нами восторгаться и замечать наши достоинства. И человек поддается искушению надеждой, что встретит больше восторгов и внимания у тех, кто мало его знает...
Тайна нашего общения пронзила меня насквозь с силой едва ли не радиоактивного излучения. Что в нем особенного? Особенного в нем? Как это что? - В нем все особенное! Уже первые часы его присутствия в моей жизни были особенные. Он завладел моим воображением и дал мне ту силу, которая не поддается пониманию, но позволяет приблизиться к тому, чтобы овладеть умением разогнать непроницаемую тьму.
Меня трогает его мягкость и наивность, чувствительность и нежность... Он обо всем задумывается, заботливо склоняется, либо, в наихудшем случае, все замечает. Вежливость он воспринимает как что-то обязательно нуждающееся в демонстрации, подобно уважению. Он всегда говорит только то, во что верит. Никогда ничего не воспринимает как очевидное. Он - безумный импровизированный коктейль самых разнообразных идей. Он разбудил во мне вулкан воспоминаний, который непрестанно извергается. Я разговариваю с ним целыми часами, и рука у меня прямо-таки приклеивается к телефонной трубке... Я восторгаюсь им, да, и страшно ревную. Хочу, чтобы он принадлежал только мне. Хочу, чтобы ни одна девушка не изучила его лучше, чем я, и не узнала, какой он. Я чувствую, что каждая узнавшая его, тоже захочет, чтобы он принадлежал только ей.

Не могу сказать "стоп", не могу положить конец этому абсурду, не могу принять решение, потому что в ночной тишине комнат оно будет гонять меня из угла в угол и не даст заснуть. Я надеялась, что когда он исчезнет, я все забуду. В отместку. Нет лучшего способа отомстить, чем стереть из памяти... Некоторые убегают от страданий в несуществующий мир, подпитываемый этанолом или сотворяемый какими-нибудь сомнительными химическими веществами, другие живут неистово, словно каждый день - последний в календаре мира, кто-то превращается в ледяную сосульку... А я хочу, чтобы он понес наказание за то, что заставил меня страдать. И хорошо бы прямо здесь, на Земле, а не когда-нибудь потом - в аду!

Иногда, когда мне очень грустно, чаще всего поздним вечером, когда все уже спят, я встаю с кровати, включаю свет, беру книгу с тумбочки и читаю. В последнее время я все чаще при этом ощущаю вкус слез в уголках рта и жгучую соленую боль на щеках... Но мне становится от этого лучше, все переживания начинают рушиться под действием покрытой буквами странички. Книга дает возможность прикоснуться к боли таким образом, что, делая ее еще острее, позволяет ее вынести. Чаще всего хорошая книга касается струн, о которых в повседневной круговерти я совсем забыла, становится водой, льющейся на мельницу размышлений...

"Книги - они рассказывают невероятные истории, и именно тогда, когда хочется их услышать. А вот с людьми хуже: брякнут что-нибудь, а ты сидишь как оплеванный, не зная, что же сказать в ответ.

...Интернет представляется мне слегка опасным. Насколько может соответствовать действительности образ другого человека, который рисует в своем воображении некто, по сути дела, слепой? Причем образ, созданный со слов этого другого человека, образ крайне субъективный, хотя бы уже потому, что люди сами себя видят чаще всего совсем не такими, как они выглядят со стороны. И это относится как к их внешности, так и к поведению. Люди, как правило, считают себя лучше, привлекательнее, выше, стройнее; они уверены, что лысина у них меньше, губы аллее и пухлее, глаза больше и длиннее ресницы. И, говоря о себе, они всегда немножко приукрашивают. Ненамеренно, но приукрашивают. А когда в игре присутствуют отдаленность и анонимность, как в случае с Интернетом, и когда нет опасений, что в правильности описания можно убедиться воочию, то неосознанная маленькая ложь - хотя часто встречается сознательная, обдуманная, изощренная, коварная ложь - может быть гораздо причудливее и убедительнее. И этому парадоксу есть объяснение. Люди не хотят обращаться в Интернете с обыкновенными, заурядными собеседниками. Им вполне достаточно соседей по дому, с которыми они встречаются в лифте и у мусорных баков, или коллег по работе, уже сто раз успевших рассказать о своем дачном участке. В Интернете каждый хочет найти кого-то красивого, обворожительного, парадоксального, и не похожего на других, незаурядного человека. То есть такого же, как он сам. А если при этом он еще чувствует себя одиноким, то идет на такую встречу в Интернете, как на свидание с членом элитарного клуба или общества красивых людей. Люди забывают, что чаще всего это свидание "втемную" и возможно - если не повезет - с толстой наштукатуренной соседкой с первого этажа или с лысоватым сотрудником транспортного отдела, который вечно ковыряет в носу. Элитарный клуб красивых людей может оказаться клубом небритых, немытых, воняющих потом, любящих приврать поэтов в грязных, растянутых свитерах, нечищеных башмаках и с траурной каймой под остатками обгрызанных ногтей. И вот приходит член этого элитарного клуба на обговоренное в подробностях первое романтическое свидание с часовым опозданием; все, что он может предложить, - "Макдональдс" и ужин не при свечах, а за столиком у самой двери в туалет. С гамбургером и маленькой порцией картофеля фри. Вдобавок оказывается, что по нелепой случайности он "несколько дней назад" потерял работу, потому временно не при деньгах, так что приходится за него платить.
Поэтому слепой во время разговора находится в гораздо лучшем положении. В его распоряжении имеются два дополнительных чувства - слух и обоняние, а у незрячих они, как правило, обострены. Слушая человека, очень часто можно по манере говорить, по тону или по мелодике голоса оценить его искренность. Распознать спесивость, пренебрежение, наглость, удивление, смущение, но также и неуверенность, скромность или робость. На экране же компьютера есть только буквы, слагающиеся в слова, и слова, составляющие предложения. Нет вздохов, шепота, волнения, заикания, внезапных пауз либо молчания, ускорения или замедления речи. Нет потока слов на одном дыхании, проглоченных концовок на вдохе или задержки дыхания после вопросительного знака. Отсутствует также запах интенсивно выделяющегося пота, сопутствующего перед разоблачением. Точно также невозможно почувствовать запах духов. Глухой, бездыханный и не дающий тактильных ощущений Интернет способствует фантазиям, но способствует также и вранью.

Виртуальная реальность вовсе не так же «полна искушений», как реальная. В виртуальной их куда как больше.

Солнце закатилось за сахарно-воздушные белые облака, пуская в мое окошко солнечный оттенок тихой надежды. Виднеются крыши, припудренные пепельными снежинками, а воздух пахнет чем-то таким, чего нельзя уловить, поймать, назвать и что некоторые определяют как "преддверие праздников". Внутри меня что-то вроде грусти, поскольку это уже никогда не повторится. Я ощущаю тончайшую меланхолию тоски, слитую с напряжением и нетерпением ребенка, дожидающегося, когда кончится праздничный ужин и можно будет развернуть подарки под елкой.

"Случайное освещение предметов в комнате, тон утреннего неба, запах, когда-то любимый и навеявший смутные воспоминания, строка забытого стихотворения, которая снова встретилось в книге, - прошлое не стирается."

Люди следуют по трассам, предуказанным судьбой или предназначением - неважно, как это называется. На какой-то миг трассы эти пересекаются с нашей и вновь расходятся. Только немногие и крайне редко выказывают желание идти по нашей трассе и остаются с нами чуть дольше. Однако бывают и такие, кто существует с нами достаточно долго, чтобы их захотелось удержать. Но и они уходят дальше.

Чувство юмора в человеке - все равно что амортизаторы в автомобиле.

Мир, если пристально к нему присмотреться, страшен и радоваться тому, что живешь в нем, может только ребенок или идиот! Но быть идиотом унизительно...

Вчера увидела ролик, где постоянно повторялись кадры падения башен-близнецов Всемирного торгового центра, и я попыталась представить, что чувствовали люди, замурованные в двух гигантских параллелепипедах, когда трескался пол, складывались стены, обрушивался потолок. Насколько сильно они боялись? Или, может, стыдились своего страха, до самого конца веря, что вон тот малосимпатичный коллега завтра будет высмеивать и издеваться? они молились или, напротив, проклинали Бога? О чем думали и кого или что проклинали те, кто не верил в Бога? Быть может, тоже Бога, рационального смысла которого они не могли найти в предшествовавшей жизни, но в которого поверили в последние секунды перед смертью, чтобы было кого проклинать? Что вспоминали они в эти последние секунды? Свою первую или последнюю любовь? или же, убежденные, что смерть всегда связана с каким-то анонимными незнакомыми людьми с телеэкранов, вообще не допускали мысли, что это их последние секунды, и вопреки всему исключали возможность, что эта катастрофа унесет их жизнь, забыв, что любая катастрофа никак не связана с понятием справедливости? А если и поняли, что через мгновение умрут, то смирились с этим и придала ли грядущая смерть их фрагментарной и сумбурной жизни некую ценность? И если они вообще были в состоянии думать, что думали в эти последние несколько секунд в своей жизни? Видели ли в ней хоть какой-то смысл или в это последнее мгновение осознали ее полную бессмысленность? Чье имя произносили они тогда? Ребенка, матери, отца, жены, любовницы или продавщицы в булочной, где они каждое утро по пути на работу покупали булочки на завтрак? О чем сожалели? О своих изменах или о том, что ни разу не изменили? Кому хотели бы в этот последний миг признаться в любви? Чье лицо стояло у них перед глазами в миг смерти? А быть может, иррационально, перед абсурдом бессмысленного внезапного конца просто-напросто поверили, что смерть - это всего лишь очередное событие в жизни, после которого все начнется сначала и каждый снова повторит свою судьбу?
Или же они умирали со злобой, испытывая гнев и ярость, но не потому, что умирают, а потому, что приходится умирать так банально? Выйти рано утром из дому, оставив на холодильнике прижатый магнитом желтый листок: "Дорогая, утром не успел пропылесосить квартиру, сделаю вечером. Я люблю тебя", - и умереть после полудня по причине чьего-то фанатизма, ни смысла, ни значения которого ты даже не представляешь, - это до того банально, что даже недостойно смерти. особенно собственной смерти.
Собственная смерть, если вообще о ней думаешь, воспринимается с величайшим почтением. Как нечто уникальное и исключительное. Точно так же, как уникальным и исключительным для каждого является его жизнь. Но смерть станет концом только и исключительно его света. на следующий день снова выйдут газеты, снова опоздают поезда, снова будут пробки на улицах, а в пекарне на углу люди будут покупать свежие булочки. Как ни в чем не бывало...

Жизнь только для себя по определению лишена цели, ради которой стоит вставать по утрам.

Возможно, это глупо, но когда я счастлива, я бегу от людей. Не хочу ни с кем делиться. Даже делиться воздухом, которым дышу в эти мгновения. Хочу пережить счастливые минуты в одиночестве. Сама с собой.

Работай, как будто тебе не нужно денег... Танцуй, как будто никто не видит... Люби, как будто никто никогда не причинял тебе боль... Живи, как будто на земле рай...