Это случилось ещё при Сталине – в 1950-м году. Андропов становится инспектором (инструктором) ЦК по делам северо-западных областей СССР. Он знакомится с Сусловым, который первоначально хорошо отнёсся к инструктору Андропову. После смерти Сталина его переводят в МИД. Вскоре Андропов получает высокий ранг чрезвычайного и полномочного посла. Сказалась поддержка Куусинена, который играл одну из первых скрипок в тогдашней внешней политике, имел влияние на МИД. Андропова направляют в Венгрию – на сложный участок мирового коммунистического движения. Решения следовало принимать, ориентируясь на треугольник ЦК, КГБ, МИД, в котором на вершине, конечно, располагался ленинский ЦК…  

         Андропов, пожалуй, сильнее всех из выдвиженцев Сталина был наделён способностью к самообразованию. Вот и в Венгрии он набросился на книги по истории мадьяр, вник в хитросплетения российско-венгерских отношений, даже попытался выучить (и не без некоторого успеха!) сложнейший венгерский язык. Венгрия после ХХ съезда, после антисталинской речи Хрущёва, наиболее резко из всех соцстран изменила политический курс.

В июле 1956 года Ракоши отстранили от власти. Он нашёл приют в Советском Союзе. Вероятно, это было спасением от расправы. Главой партии стал соратник Ракоши, малоавторитетный Эрне Гере. Партия уже не контролировала ситуацию в стране. От требований реабилитации казнённых политиков и генералов оппозиционеры быстро перешли к антикоммунистическим лозунгам. Тысячи людей вышли на улицы Будапешта. Им удалось сбросить с пьедестала и обезглавить памятник Сталину, он которого остались одни сапоги. Неформальным лидером движения был Имре Надь – участник Гражданской войны в России, старый коммунист с разнообразным опытом, ещё недавно занимавший пост премьер-министра.

Надь считался реформатором «с националистическим уклоном», за что его и устранили из правительства. Надь решился на борьбу с влиянием Москвы. Андропов в Венгрии повёл себя как первоклассный политик макиавеллиевского типа. Ему удалось чуть ли не подружиться с Надем (общались они по-русски, без переводчика). Он обещал вождю венгерской революции (она же – контрреволюция), что Москва не станет усмирять венгров военной силой. Одновременно Андропов извещал Москву, что введение войск в Венгрию – насущная необходимость. 24 октября Имре Надя назначают на пост главы правительства. Он отказывается подписать текст обращения к советскому правительству с просьбой о военной помощи «для ликвидации беспорядков». Письмо, по настоянию Андропова, подписывает глава только что отставленного правительства А.Хегедюш. его отставку и назначение Надя ещё не утвердил парламент, и тонкая нить легитимности не оборвалась. 24 октября войска Особого корпуса перешли венгерскую границу и двинулись на Будапешт. Началась операция «Компас». Одновременно в Венгрию прибыли Микоян и Суслов.

Надь перешёл на сторону повстанцев и потребовал вывода советских войск. Новый глава партии Янош Кадар вёл напряжённые переговоры с Андроповым. Надь распускает службу безопасности. 30-31 октября в Будапеште начинаются антикоммунистические погромы. Коммунистов и сотрудников органов госбезопасности вешали вверх ногами. Погиб секретарь горкома Имре Мезе… Всё это происходило на глазах Андропова, требовавшего от Москвы немедленного введения войск. В ночь на 1 ноября, под руководством маршала И.С.Конева, началась операция «Вихрь». Были захвачены аэродромы, советские войска взяли под охрану границу с Австрией. Надь вызвал к себе Андропова для объяснений. Советского посла могли и арестовать, и расстрелять – надо отдать ему должное, он сохранил выдержку. На вопросы Надя отвечал уклончиво. Принял ноту протеста.

Надь заявил о выходе Венгрии из Варшавского договора и обратился в ООН с просьбой о помощи и защите. Андропову удалось наладить надёжные отношения с Яношем Кадаром. Кадар и его сторонники прибыли в Сольнок, в штаб Конева, оттуда слетали в Москву, на заседание Политбюро и вернулись в Венгрию в качестве нового «рабоче-крестьянского венгерского правительства». Новое правительство обратилось к Советскому Союзу с просьбой о военной помощи против «чёрных сил реакции». 2 ноября, после бессонной ночь небритый Андропов вновь явился к Надю. Но судьба Венгрии уже решалась не за столом переговоров, а на улицах. В ночь на 4 ноября Конев отдал приказ о наступлении на Будапешт. Начались уличные бои.

К 11-му ноября сопротивление было сломлено по всей Венгрии. Андропов оставался послом в Венгрии до марта 1957-го, помогал Яношу Кадару окончательно брать власть в свои руки. Оппозицию жестоко разгромили, казнён был и Имре Надь. Работу Андропова в Венгрии оценили высоко. И министр иностранных дел Шепилов, и Суслов, и сам Хрущёв – все были довольны Андроповым. Он вернулся на работу в ЦК, стал заведовать Отделом по связям с коммунистическими партиями социалистического мира – от Польши до Лаоса. Решение о возведении Берлинской стены в 1961-м году было принято не без участия Андропова. В 1962-м году Андропов становится секретарём ЦК. В аппарате Андропова уже трудится группа «аристократов духа» (так иронически называл их Андропов) - консультантов из научной и журналистской среды. В разные годы с Андроповым работали А.Бовин, О.Богомолов, Ф.Бурлацкий, Г.Арбатов, Г.Шахназаров.

Все они сохранили об Андропове добрые – а иногда и восторженные воспоминания. Что и говорить, он любил «интеллектуальную политическую работу», любил и умел анализировать вопросы агитации и пропаганды. Почти все консультанты Андропова были сторонниками десталинизации. Велико искушение зачислить Андропова в ряды демократизаторов, предшественников перестройки. Думаю, Андропов – политик сталинской школы – не мыслил человеколюбивыми шестидесятническими штампами. Андропов-диалектик любил сложные политические пасьянсы, считал их полезными и для личной карьеры, и для развития страны. Своих словоохотливых советников он то привечал, то вводил в ступор «змеиным взглядом», но никогда не впадал в зависимость от них. Об отношении Андропова к Сталину точнее других сказал Владимир Крючков, сблизившийся с Ю.В. ещё в Будапеште, в 1956-м: «Относительно Сталина Андропов твердо придерживался мнения, что обязательно настанет день, когда имя Сталина будет достойно отмечено всеми народами мира. При этом не игнорировал и совершенные ошибки. Но в отличие от Хрущева преступником Сталина не называл».

На посту секретаря ЦК Андропов считал полезной идеологическую борьбу с Мао и Энвером Ходжа. Что он будет считать полезным позже – об этом ведала только диалектика… С осени 1964-го Андропов приноравливается к новой властной элите. Он не был коротко знаком ни с Косыгиным, ни с Брежневым. Ему удаётся оказаться в окружении Брежнева, заслужить доверие генсека. Главной кадровой проблемой для Леонида Ильича в те годы была так называемая «группировка Шелепина». Волевой, амбициозный, влиятельный член Политбюро Александр Шелепин в перспективе мог набрать силу, мог претендовать на лидерство в партии. Его опорой был старый товарищ по работе в ВЛКСМ, руководитель КГБ В. Семичастный. В 1967-м нашёлся формальный повод для отставки Семичастного – выезд из страны Надежды Аллилуевой. В мае 1967-го, пока Шелепину очень своевременно вырезали аппендицит, Брежнев освобождает от работы Семичастного и ставит во главе КГБ Андропова. Заместителями Андропова стали лично преданные Брежневу генералы КГБ Цвигун и (через три года) Цинёв, управление кадров возглавил днепропетровец Чебриков. Это воспринималось как ограничение возможностей Андропова, но Брежнев подал новому председателю КГБ и знак доверия: Андропова избрали кандидатом в члены Политбюро.

После Л.П.Берия руководителей могущественных органов к партийному пьедесталу не допускали. Учитывая важность КГБ, Андропов вошёл в десятку наиболее влиятельных политиков СССР. Брежнев в первое – доинсультное – десятилетие правления был прицельно точен в выборе кадров и назначений. В Андропове он видел аналитика, плюс – человека энергичного, способного к круглосуточной работе без поблажек себе и подчинённым. Не менее важным был и венгерский опыт. Когда в 1972-м Андропов будет создавать подразделение «А» – будущую «Альфу», непревзойдённых советских «коммандос» - командиром назначит пограничника майора Бубенина, который проявил себя во время боевых действий вокруг острова Даманский. Андропов резонно считал, что во главе суперподразделения должен стоять обстрелянный человек. И сам Юрий Владимирович, после Будапешта, был для Брежнева обстрелянным человеком, годным для КГБ. Андропов двойственно отнёсся к новому назначению: сын Юрия Владимировича, историк Игорь Андропов вспоминал, что отец поначалу воспринимал Лубянку ссылкой, считал себя удалённым от большой политики. Надо думать, тогдашние амбиции Андропова простирались в кабинеты Суслова и Пономарёва. А тут – щит и меч революции, разведка и контрразведка, воинская дисциплина, воинский корпоративный уклад. Но разочарование было недолгим.

Освоившись в лубянском кабинете, Андропов понял, что здесь можно реализовать способности стратега. Работе Комитета Андропов придал системный характер, при нём работа органов развивалась, офицеры чувствовали причастность к великому делу, к современной спецслужбе. Привередливая чекистская элита приняла Андропова. Ему удалось заслужить уважение на площади Дзержинского. При Андропове была построена резиденция Первого главного управления в Ясеневе – уникальный комплекс. Андропов любил свой ясеневский кабинет, в котором как правило проводил не менее одного рабочего дня в неделю. По предложению Андропова было организовано новое – пятое – управление КГБ – контрразведка «по борьбе с акциями идеологической диверсии на территории страны». Именно это управление занялось разнообразными диссидентами и – эти имена необходимо выделить – Сахаровым и Солженицыным. Способы борьбы с идеологическими диверсантами были разнообразны: аресты, принудительное лечение, перевербовка, выдворение из СССР. Случались и публичные покаяния диссидентов.

Андропову и его коллегам из Пятого управления удалось создать в СССР негативное впечатление о диссидентах. Они и впрямь оставались отщепенцами. Газеты со смаком перечисляли их инородческие фамилии. Разумеется, в места не столь отдалённые отправлялись и русские фашисты. Все они не оказывали заметного влияния на общественное мнение. Джинсы, «Биттлз» и порнография расшатывали советскую идеологию куда эффективнее всех Галансковых и Подрабинеков, Емельяновых и Марченко… Труднее было объяснить обществу, почему перестают быть советские гражданами увенчанные регалиями музыканты и мастера балета – такие, как Галина Вишневская и Мстислав Ростропович или Михаил Барышников. Впрочем, объяснение «погнались за длинным долларом» со времён Шаляпина оставалось внушительным. Как мы знаем, Андропов знал толк в агитации и пропаганде. Говоря дурашливым современным языком – в «пиаре».

Книги и фильмы создавали героический образ ЧК – КГБ. Литературную ниве успешно осваивали ветераны органов, известные публике по псевдонимам – Востоков, Загадочны его отношения с Юлианом Семёновым. Сам писатель, возможно, преувеличивал степень своей приближённости к первому чекисту страны. Но именно Юлиан Семёнов наиболее успешно разрабатывал чекистскую тему в массовой литературе, был автором сценариев самых успешных советских телесериалов про разведку и контрразведку: «Семнадцать мгновений весны», «ТАСС уполномочен заявить». Семенов был и преданным биографом Железного Феликса, который стал главным героем телефильма о первых днях работы ВЧК «Двадцатое декабря». Столь ответственная работа, разумеется, курировалась КГБ. Андропов был первым зрителем и критиком таких фильмов, как «Семнадцать мгновений весны». Юлиан Семёнов рассказывал, что саму идею написания саги о советском разведчике, внедрённом в нацистскую верхушку, подал именно Андропов. 

Андропов бывал разным, бюрократической выхолощенности в нём не было. Умел и держаться сугубо официально, а в других случаях легко становился раскованным, доступным. Неизменными оставались только очки: проблемы со зрениям преследовали Андропова с юности. Виртуозно дирижировал «мозговыми штурмами» на совещаниях, называл это – погонять мысли. В 1976-м году статус Комитета изменился: вместо КГБ при Совете Министров СССР возник КГБ СССР. Андропов получает звание генерала армии. К этому времени тройка «Андропов – Громыко – Устинов» стала основной опорой Брежнева в Политбюро. Влиятельность тройки возросла, эти кадры отныне решали едва ли не всё. Андропову удалось стать настоящим профессионалом КГБ, усилившим влияние этой славной организации. Но к началу восьмидесятых настало время думать о постбрежневских перспективах.

Оставаясь во главе КГБ, Андропов не мог считаться преемником Брежнева. Нужно было на белом коне вернуться в партийные органы. В этой борьбе у Андропова было два козыря: борьба с коррупцией, «завинчивание гаек», в которой КГБ участвовал, подчас вступая в конфронтацию не только с МВД, но и с республиканскими ЦК. Народная молва приписывала именно Андропову роль идеолога антикоррупционных дел. Председатель КГБ СССР обрёл популярность, с которой вынуждены были считаться в ЦК. Второй козырь – ставка на смену поколений в Политбюро, сложная подковёрная борьба, в которой хладнокровный аналитик Андропов одолевал товарищей. 25 января 1982 года умирает Суслов – неофициально признанный второй секретарь ЦК КПСС. Роль секретаря ЦК по идеологии берёт на себя Черненко, но через полтора месяца и он тяжело заболевает. 22 апреля, в день рождения Ленина, доклад от имени ЦК читал Андропов, а Черненко на торжественном заседании отсутствовал. Тройка (Андропов, Громыко, Устинов) выдвигает своего кандидата на место второго человека в партии – Андропова.

В мае 1982-го Андропов прощается с коллегами по КГБ и переезжает в кабинет Суслова. Пока Брежнев лежал в больнице, заседания Политбюро и Секретариата вёл Черненко. Брежнев из больницы отдал важное распоряжение: заседание должен вести новый секретарь ЦК Андропов. Леонид Ильич, отбросив личную привязанность, понимал, что Черненко не годится в преемники. В воспоминаниях А.М.Александрова-Агентова, который был советником и Брежнева, и Андропова, сохранилась такая реплика Леонида Ильича: «Мне звонил Чазов. Суслов скоро умрет. Я думаю на его место перевести в ЦК Андропова. Ведь, правда же, Юрка сильнее Черненко – эрудированный, творчески мыслящий?». Разоблачители Андропова выстраивают схемы осознанного предательства, двойной игры председателя КГБ. Пишут, что он «убирал» с дороги конкурентов (Кулаков, Машеров) и компрометировал других (Щербицкий, Романов, Гришин). Получается демоническая личность, непобедимый паук, всех заманивший в ловушку. Думаю, Андропов, ощущавший себя выдающейся личностью, мог использовать в борьбе за власть самые жёсткие средства.

После смерти Брежнева, 10 ноября 1982 года политбюро принимает решение: Андропов становится генеральным секретарём, Черненко – секретарём ЦК по идеологии с широкими «сусловскими» полномочиями. Руководитель КГБ стал правителем России. 

                                                                                                                                                                                                                                                                           Арсений Замостьянов.

         Происхождение Андропова – тайна из тайн. В официальной биографии было указано: «Родился на станции Нагутская Ставропольского края в семье рабочего-железнодорожника». Никакой крепкой рабочей семьи не было. Отца Андропова, по-видимому, трудно считать полноценным пролетарием. Он учился в железнодорожном институте – то ли в Харьковском, то ли аж в Московском.

Юра родился в первый год Мировой войны, три года ему было в год революций. Нагутская – казачья станица, по некоторым сведениям отец Андропова был казаком, по другим – не происходил из казачества. Горбачёв в своих мемуарах вспоминает, что Андропов знал наизусть десятки казачьих песен и пел их во время ночных посиделок у костра в Железноводске. Работал дежурным по станции, затем начальником станции Нагутинская Северо-Кавказских железных дорог. В 1915 (или 16) году отец переезжает на станцию Беслан, где работает ревизором (или контролером) движения.

Отец происходит из донских казаков. Его отец (мой дед) или учитель, или инспектор училищ (точно не знаю, никогда его не видел)». В другой автобиографии Андропов добавил: «Отец учился в Институте путей сообщения, но был оттуда исключен за пьянство. Имел 2-х дядей в городе Ростове-на-Дону (по отцу). Сам я их никогда не видел. По рассказам матери – оба служили на железной дороге. Сейчас оба умерли». В 1916-м (по другим данным – в 1919-м году) Владимир Константинович Андропов умер. В анкете Андропов писал, что остался без отца в двухлетнем возрасте. В 1923-м не стало и матери. В 1928-м четырнадцатилетний Андропов, не желавший висеть на шее у отчима, ушёл в самостоятельную жизнь. Работал грузчиком, подвизался на телеграфе, был помощником киномеханика… Отца Андропова, по-видимому, трудно считать полноценным пролетарием. Он учился в железнодорожном институте – то ли в Харьковском, то ли аж в Московском. Ещё более загадочная личность – мать Андропова, Евгения Карловна. В девичестве она носила фамилию Флекенштейн. Андропов утверждал, что в дом Флекенштейнов она была подброшена. Так или иначе, воспитания она получила в небедной еврейской (по другой версии – финско-немецкой) семье. Всю жизнь она преподавала в школе. Отчим нашего героя – Виктор Александрович Фёдоров – был железнодорожным рабочим, помощником паровозного машиниста, санитарным смотрителем на станции Моздок. Потом Виктор Александрович принялся учить слесарному делу мальчишек из фабричной семилетки, в которую поступил и семилетний Юра. Возможно, мать Андропова была еврейкой. 

Внешность Юрия Владимировича свидетельствует о том, что без южных кровей здесь не обошлось. Можно предположить еврейских предков, а можно – греческих, армянских, грузинских или осетинских… Но круг, в котором воспитывался Юрий – отчим, работники Моздокской типографии, друзья по Рыбинскому техникуму – был далёк от еврейской культурной традиции. Он не считал себя евреем, не чувствовал себя «инаким» в русской среде и очень не хотел евреем прослыть. Не хотел брать на себя политический груз еврейства, которому искренне был чужд.

Работник ЦК, советник Лигачёва Владимир Легостаев (один из самых резких разоблачителей «генсека с Лубянки, гэбиста магнетического» в последние годы) вспоминал о догадке, которая поразила его на похоронах Андропова: «В мозгу вспыхнула удивительная догадка, что человек, чье лицо в круге яркого света лежало сейчас перед мной на гробовой подушке, при жизни, вне всяких сомнений, был евреем. Это показалось мне тогда настолько неправдоподобным, что я невольно замедлил перед гробом шаг, стараясь получше рассмотреть открывшуюся взору картину...». При таком серьёзном отношении товарищей по партии к еврейскому вопросу, стоило ли сироте Андропову драпировать возможное происхождение матери? У Андропова было два имени – Григорий и Юрий. Ещё одна загадка! Две фамилии – одно время он носил и фамилию отчима, «Фёдоров». Столь тёмное происхождение – подарок для любителей сложных разведопераций, для конспирологов. Может быть, некие могущественные силы внедрили Андропова в ряды комсомола и наделили «Моздокской» легендой, в которой все концы обрублены и сам чёрт не разберётся, кто есть кто? Может быть, Андропов – англо-американский засланец? И такая версия звучала в девяностые годы. Столь эксцентрические сенсации, конечно, доверия не заслуживают.

               Четырнадцатилетний сирота наметил поступить в Рыбинский речной техникум. По собственному признанию, географию он тогда знал скверно и был уверен, что Рыбинск расположен неподалёку от Моздока. Советская система просвещения не давала рабочим паренькам пропасть. Андропова без экзаменов принимают на судоводительское отделение техникума. Видимо, в годы учёбы Андропов поработал матросом. Часто цитируют запавшие в память будущего вождя слова бывалого волжского боцмана: «Жизнь, Юра, это мокрая палуба. Чтобы не поскользнуться – передвигайся не спеша. И каждый раз выбирай место, куда поставить ногу». Под конец учёбы он был комсомольским вожаком Рыбинской судоверфи. Да, он всерьёз заинтересовался политикой. Борьба с оппозиционерами ожесточалась. Кресла комсомольских и партийных функционеров освобождались.

              В 1937-м он становится комсомольским секретарём горкома, а уже в 1938-м Андропов становится персеком Ярославского обкома комсомола. Комсомольский вождь был магнетически обаятелен. Поэтесса Екатерина Шевелёва посвятила ему стихи: Отбросив русый вихрь со лба. Стоит мой век, моя судьба, Моя судьба на съезде комсомольском… Всю жизнь она преклонялась перед Андроповым, воспевала его, сотрудничала с органами, которые Андропов возглавлял. И даже после смерти Андропова, на писательском съезде Шевелёва патетически зачитывала стихи самого Юрия Владимировича.

             Путь к вершинам комсомольской карьеры не был гладок. Предшественник Андропова сигнализировал: «Отец Андропова служил в Белой армии, мать происходит из купеческой семьи». Разбираться в Ярославль из Москвы приехал бдительный товарищ – инструктор ЦК Комсомола Капустина. Началось серьёзное следствие с командировками, допросами и очными ставками. Тогдашний второй секретарь обкома Алексей Ларионов считал Андропова человеком дельным и излишнюю подозриткельность укоротил. Почти полгода Андропов исполняет обязанности областного комсомольского вожака, а Москва не торопится с утверждением его кандидатуры. Только в апреле 1939-го назначение окончательно одобрили. В тот год главная забота Андропова – вербовка молодых энтузиастов для строительства каналов, гидроузлов. Тем временем, первым секретарём обкома становится Н.С.Патоличев – в будущем – министр внешней торговли при генсеке Андропове и его предшественниках, крупный партийный и государственный деятель, оставшийся в истории как рекордсмен по числу награждений орденом Ленина. К концу жизни орденов Ленина у Патоличева было 12!

            Сравним: известный орденоносец Л.И.Брежнев был лишь восьмикратным кавалером ордена Ленина, Андропов – четырёхкратным. В 1939-м году, до истечения кандидатского срока, Андропов становится членом ВКПб. Решение бюро подписывает Патоличев. Запутанной (особенно – по сравнению с коллегами из брежневского Политбюро) была и семейная жизнь Юрия Андропова. В Рыбинске он женился на подруге по техникуму Нине Енгалычевой. У них было двое детей – Евгения и Владимир. В 1940-м году, в Петрозаводске, Андропов встречает свою вторую жену, Татьяну Филипповну. В новом браке у него тоже будут сын и дочь. Он решится на развод. И развод, и тёмное происхождение – всё это могло дурно сказаться на карьере молодого партийца, если бы Андропову не удалось добиться истинно уважительного отношения руководителей Карело-Финской республики. Сын Андропова Владимир не унаследовал отцовскую основательность. В юности дважды находился под судом. Пьянствовал, умер в Тирасполе, в 35 лет. Эпизодически переписывался с отцом, наверное, ждал от него помощи. Но Юрий Владимирович от первой семьи отгородился, если и помогал – то изредка. 

            После финской «зимней» войны Сталин создаёт Карело-Финскую ССР – полноправную советскую республику. Фактическим главой республики был не партийный секретарь, а председатель Верховного совета – Отто Вильгельмович Куусинен. Первым секретарём ЦК Компартии республики был Геннадий Николаевич Куприянов – выходец из Ленинграда, близкий к Жданову. Андропов становится сперва комсомольским вожаком Петрозаводска, а потом и всей Карело-Финской ССР. В Петрозаводске Андропов поступает в Университет Карело-Финской республики, но война прерывает учёбу. Немцы быстро занимают Петрозаводск, Куусинен, Андропов и их товарищи эвакуируются в тыл. Глава республиканского комсомола становится одним из организаторов партизанского движения в Карелии – под руководством Куприянова. В 1947-м Андропов становится вторым секретарём республиканского ЦК. В январе 1950-го, в разгар «Ленинградского дела» Куприянова засудили за злоупотребления. Андропов поддержал обвинения, блеснув и самокритикой: он разделял с Куприяновым ответственность за невыполнение плана по лесозаготовкам. Куприянов отправится в лагеря, откуда выйдет в 56-м, когда будет реабилитирован. С той поры и до конца жизни он будет директором музейного комплекса в городе Пушкине. Куприянов не даст показания против Андропова – и Юрий Владимирович благополучно переживёт пору репрессий. 

          Отто Вильгельмович Куусинен на долгие годы стал для Андропова доброй феей. С помощью Куусинена, занимавшегося международными делами на высшем партийном уровне, Андропова привлекают к работе в ЦК. это случилось ещё при Сталине – в 1950-м году. Андропов становится инспектором (инструктором) ЦК по делам северо-западных областей СССР. Он знакомится с Сусловым, который первоначально хорошо отнёсся к инструктору Андропову. После смерти Сталина его переводят в МИД. Вскоре Андропов получает высокий ранг чрезвычайного и полномочного посла. Сказалась поддержка Куусинена, который играл одну из первых скрипок в тогдашней внешней политике, имел влияние на МИД. Андропова направляют в Венгрию – на сложный участок мирового коммунистического движения. Решения следовало принимать, ориентируясь на треугольник ЦК, КГБ, МИД, в котором на вершине, конечно, располагался ленинский ЦК… 

Арсений Замостьянов