действующие лица - Плюшка/аффтар; Макс/Рогальский
место проведения разведывательных действий - Яхрома
время проведения разведывательных действий - 25-27 июля
Маршрут лег примерно так: сперва мы добираемся до Лианозово, где избавляемся от последнего городского признака в виде зеленого Chevrolet-Lacetti и делаем попытку загрузиться в электричку.
Электричка с ревом проносится мимо, сотрясая воздух матерным воем. Вздохнув, тащимся к расписанию, по пути вооружаясь подножным кормом, т.е. пивом, сухариками и сигаретами.
Следующую электричку нам чудом удаелось остановить и аффтар, с трудом запихнув нагруженного поклажей Макса в вагон, на время расслабилась. Не тут то было! Рюкзак на верхней полке угрожающе нависал над головой, а Макс, допивая бутылку пива, хищно поглядывал на меня. Спастись удалось, только убежав курить в тамбур. :)
Когда поутих наш смех по поводу раскладывающихся за две минуты палаток, по виду более напоминающих воздушных змеев, и мелодии "ленинграда" в телефоне у нашей оседки более чем культурного вида, поезд с визгом затормозил и выплюнул нас на станции Орудьево. Близ пустынной платформы, где не оказалось даже скамеек, после долгих споров решено было поймать старый жигуль, изображавший из себя такси. Шестнадцатилетнего таксиста пришлось ловить отдельно. :)
В Орудьево почти без приключений удалось найти зеленую калитку Максовской дачи. Тут же мы были радостно встречены бабой Надей и чуть ли не насильно накормлены молодой деревенской картошечкой с укропчиком и сметаной, в которой, как известно, даже ложка стоит.
После такой сметаны начинаю еще больше опасаться взглядов Макса, поэтому быстро забиваем кальян, выкуриваем его в бане, пугая бабу Надю диким хохотом, делаем несколько необходимых звонков и снимаемся. Следующий пункт - долгожданная станция Яхрома.
Прибываем на станцию уже изрядно уставшие и промокшие, с рюкзаком, благодаря Максу серьезно поменявшим форму. Пытаюсь вылечить голову, растворяю в воде порошок и... вода становится светло-зеленой. хмыкнув, выпиваю. Отпускает. Через 20 минут ожидания прибывает автобус, готовый довезти нас до села Ильинского. Внутри обнаруживается еще несколько таких же, как мы, идиотов, но, поскольку содержимым своей фляжки они делиться с нами не собираются, мы не уделяем им внимания. Наша цель близка.
Вскоре автобус распахивает двери и являет нашему взору асфальтовую полянку. Из достопримечательностей - остановка и магазин.
В предвкушении хорошего отдыха закупаемся едой и алкоголем, делаем фото-свидетельства и с криками "ежииик!", "лошааадь!" и "яхрома, я вернулся!" чешем через поля к стоянке.
По пути выясняю, что когда-то в этом районе находился древнерусский город Вышгород. Правда, ранее стоявшие здесь деревянные идолы были безжалостно уничтожены местным батюшкой, но зато народ, живущий здесь создает свои: из травы и веревок. :)
Также был обнаружен источник с живой водой. Уточняю: не огненной(!), но тем не менее очень вкусной. Запрвляю свою мини-фляжку и продолжаем путь.
Прибываем на место и сразу стремимся заручиться поддержкой местных. Рогальского узнают не сразу, но волшебные слова "один грамм" превращают всех в наших заклятых друзей. Знакомимся. Без лишних церемоний представляюсь просто Плюшкой.Сатана, издающий утробные звуки, называемые горловым пением, вполне оправдывает свое имя. С дружелюбной Леной, сидящей у костерка с чайником, постебавшись над Рогальским, быстро приходим к взаимопониманию. Вера, курящая у очага кальян, точь в точь как гусеница из "Алисы", внушает уважение.
Поставить палатку сразу не удается :( , т.к. все хотят своими глазами увидеть (и не только) пластилиновое счастье. Курим через дудку. В проявлении оригинальности Макс, как всегда, силен. Его попытка пыхнуть через бутылку, где до этого был налит керосин, встречены маленьким взрывом и дружным хохотом.
Вечереет. На запах макарон с аджикой появляются еще несколько человек. Загадочный парень в косухе, скрывая свое имя, представляется Гитарой. Девушка скромно присаживается на бревнышко. Позже выясняется, она обладает редким именем Аня и прекрасным голосом. Время течет вполне кисельно. Клюковка и вечер подходят к концу.
Где-то в час гитараст, отработав свои две сигареты, отправляется спать. Переползаем к соседнему костру, в надежде найти сигареты. Вместо этого находим внушительного Гурыча с романтичной дырой между ног на протертых хипповских джинсах. Беседуем. Слушаем историю о Пушкине и Гоголе. Ночь становится тоскливой и мы, надо сказать, не без труда, спотыкаясь о растяжки, на четвереньках уходим в палатку.
В 8 утра случается непредвиденное... У проклятого Рогальского звонит будильник! Матерюсь сквозь зубы, выключаю. Благополучно спим до двенадцати.
Первым признаком того, что утро добрым не бывает, является смерть моего телефона по невыясненным причинам. Вторым - катастрофическая невозможность запихивания распухшей головы в шляпу, а ног - в кроссовки. Затягиваю мозг банданой, иду босиком. Мытье мисок в ледяной речке быстро приводит в чувство.
Садимся к костру.
Завтрак плавно сменяется обедом, гаш - сигаретами. Рогальский, попав в хорошую обстановку, прячет рога и превращается в монаха в черной шапочке. Благодаря засланцам, вернувшимся из магазина, в мисках появляется рис и майонез. Тихо млеем под стук дождя по навесу и шуршанье сохнущего максовского спальника. Потягиваем чай с бальзамом. Ждем ночи.
Происшествие под названьем "Макс выдул ситечко в костер" вспоминали долго, но не слишком. Вскоре на пеньке радостно забулькали 2 кальяна. Смесь банана с молоком греет. Лица становятся серьезнее, а глаза веселее.
Народ, несмотря на хлюпающий дожль, собирается купаться. Отказываюсь и остаюсь перед костром в тепле и клубах дыма. Первый день потихоньку клонится к закату.
Ночь приносит не менее интересные события. Обещанное огненное шоу начинается в назначенный час, несмотря на не помытую Максом тарелку. Макс, периодически обжигаясь, плюется керосином и, крутя пои, постепенно удаляется в сторону леса. На поляну выходит Вера. Замираю, сквозь кальянную завесу наблюдая за магическим и завораживающим танцем файеров.
Огни догорают. Мы прогуливаемся до обрыва. Теплая ночь, окутывающая нас и журчащая внизу речка навевают лирическое настроение. Тянет на стихи:
Журчаньем каменных ручьев пленяя
И очаровывая дымом от костров,
Даря надежды иль в тоску вгоняя,
Их Яхрома притягивает вновь:
Людей обычных, здесь преображенных
И ставших персонажами навек.
Магическою силой зараженный,
Ты тоже здесь не просто человек.
Ты - часть Души, что мировой зовется.
Ты здесь Живешь, ты Дышишь, ты любим.
Так пусть о Яхроме здесь песня пропоется,
А мы о ней святую память сохраним.
