Прежде всего нужно сказать, что исследования, которые есть в доступности сейчас, не были таковыми много лет назад. Нейрофизиологи сейчас знают, что пережитое детьми гораздо более значимо, чем мы могли бы себе предположить. При рождении ребёнка только 15% его нейронных связей сформированы. Это простейшие связи, позволяющие выживать, но остальные 85% в основном складываются в первые 3 года на основе опыта ребёнка. На самом простом уровне нейрофизиология доказала, что роль родителя абсолютно критична в определении будущего ребёнка. Ребёнок, выросший в любви, заботе и понимании, имеет настройку в мозгу на позитивные результаты. Когда мама или папа обнимают ребёнка, поют ему, носят его на руках, они помогают выстраиванию в мозгу ребёнка тех самых связей, которые впоследствии помогут ему научиться самому строить отношения, основанные на любви. Если вы показываете ребёнку тепло и любовь, даёте ему возможность переживать положительные эмоции, то он вырастет в счастливого, здорового, заботливого взрослого. Бытует мнение, что если каждый раз, когда ребёнок плачет, брать его на руки, то можно избаловать. Нейрофизиологи знают теперь на основе фактов, что ребёнка в таком возрасте нельзя избаловать. Его мозг пока не способен к манипуляциям.

Приведённая ниже информация имеет целью собрать фактические знания из разных областей, чтобы помочь мамам делать информированный выбор, а не только идти на поводу у советов «так надо». Она не отнимает права каждой мамы и каждого папы на «материнский инстинкт». Есть много разных методов воспитания и ухода, среди них есть методы, зарождающие в ребёнке чувство защищённости и доверия, и по большому счёту это – здравый смысл.

Когда врачи и психологи говорят о тех или иных расстройствах у ребёнка, часто упоминают широкий спектр расстройств, связанных с «потерей привязанности к матери», и, к сожалению, не все они касаются только детей из детских домов. В частности, в контексте таких расстройств и даются советы подходить на плач ребёнка, а не оставлять его проплакаться или применять методы «контролируемого плача».

Говоря более конкретно о проблемах детского сна (а именно с ним связаны большинство случаев, когда ребёнка оставляют плакать в одиночестве), стоит прежде всего задуматься о культурных стереотипах того, как должен спать ребёнок. Если бы учёные отталкивались от той модели сна, которая удобна родителям в нашей культуре, то исследования не отражали бы потребностей ребёнка и выстраивали бы ложную теорию. Поэтому то, как мы считаем, что ребёнок должен или не должен спать, вовсе не отражает того, как он на самом деле спит. И до применения любых методов стоит задуматься, насколько объективны наши требования к сну ребёнка.

Многие родители, особенно старшее поколение, часто говорят, что если брать ребёнка на руки каждый раз, когда он заплачет, то его балуют и учат плакать, чтобы его брали на руки. Этот посыл основан на бихевиористических исследованиях начала XX века, которые были опровергнуты десятками более поздних исследований и отвергнуты в большинстве своём в применении к ребёнку и человеку в принципе. Поэтому страх избаловать ложен: детский мозг не в состоянии проделать пока таких манипуляций. Исследования, на которые ссылаются, пропагандируя эту ложную теорию, касались лабораторных крыс и их реакции на «позитивное подкрепление». Человек отличается от других млекопитающих. Только 15% мозга человека имеет нейронные связи при рождении (в сравнении с шимпанзе, ближайшим по сходству приматом, у которого на момент рождения существует 45% нейронных связей). Это говорит о незрелости нервной системы и о том, что в следующие 3 года мозг ребёнка будет занят выстраиванием этих связей, и именно его опыт в первые 3 года, его отношения с родителями (в особенности отношения с матерью) и формируют структуру его личности.

Дети познают мир через то, как окружающие их люди (родители, братья, сёстры) реагируют на них. Это касается и сна. Согласно исследованию, проведённому одним клиническим психологом, дети учатся успокаиваться, когда их успокаивают, а не когда их оставляют плакать до полного истощения. Многие думают, что только дети из детских домов становятся нелюдимыми, озлобленными, бесчувственными, и случается это потому, что им не хватает общения. Это не так. Тот же самый клинический психолог забрал 6-месячного ребёнка из родной семьи и поместил его в приёмную семью, так как ребёнок не умел плакать вообще! Его кормили, одевали, согревали, но на его плач никто не реагировал! И ребёнок «закрылся», так как это случается с брошенными детьми в домах ребёнка. В 9 месяцев пришлось снова учить ребёнка протягивать руки, чтобы его взяли.

Родителям часто говорят, что методы контролируемого плача работают. Они работают, потому что ребёнок прекращает плакать! А что ИМЕННО работает? Ребёнок научился успокаиваться или потерял надежду, что ему помогут? Это разве хорошо?

Др. Джей Гордон считает, что чем в более раннем возрасте на плач ребёнка перестают реагировать, тем больше шансов, что ребёнок «закроется», даже немного. Она также считает, что дети, которых обнимают или кормят всю ночь, рано или поздно научатся успокаиваться и спать самостоятельно. Всё иное, по её мнению, это просто ЛОЖЬ, которая помогает продавать книги по методам контролируемого плача.

В 1970-х доктор Т. Берри Бразелтон изучал новорождённых, в частности, могут ли они испытывать отчаяние или депрессию. В видеосъемках, от которых разрывается сердце, видны маленькие дети, которые плачут, чтобы добиться реакции от мамы, и если у них не получается, то они плачут ещё громче. Через какое‑то время, испробовав все попытки поймать взгляд матери, ребёнок достигает пика терпения и начинает отворачиваться, не в силах больше прилагать бесплодных усилий. В конце концов ребёнок отворачивается и отказывается смотреть на мать. Потом он поворачивается и пытается вызвать реакцию. И каждый раз он отворачивается на все более долгий и долгий срок. В конце концов каждый ребёнок роняет голову, затихает и демонстрирует все признаки отчаяния.

Как писала Линда Палмер в книге «Химия привязанности», нейронные и гормональные связи, которые есть у ребёнка и у родителя, помогающие им развить взаимную привязанность, являются одними из самых сильных в природе. Как только родился ребёнок, гормональные системы контроля и мозговые синапсы начинают обретать постоянные структуры в соответствии с тем обращением, которое переживает ребёнок. Ненужные рецепторы мозга и нейронные связи исчезают, а новые, подходящие тому миру, который окружает ребёнка, усиливаются (часть развития мозга, происходящая в первые 3 года).

Постоянный телесный контакт и другие проявления заботы родителей производят постоянный высокий уровень окситоцина у ребёнка, который, в свою очередь, подавляет реакцию на стрессовые гормоны. Многие психологические исследования показали, что, в зависимости от поведения родителей, высокий или низкий уровень окситоцина в мозгу ребёнка приводил к формированию постоянной реакции на стресс. Дети, формирующиеся в положительных эмоциях и при высоком уровне окситоцина, начинают проявлять характеристики «уверенного и любимого» ребёнка. Дети же, которых оставляют плакать, игнорируют, лишают общения, озлобленно реагируют на проявления их эмоций, вырастая, проявляют характеристики «неуверенного, нелюбимого» ребёнка, а потом подростка и позже взрослого. Характеристики «неуверенности» включают в себя асоциальное поведение, агрессию, неспособность к длительным любовным отношениям, душевные болезни и неспособность справляться со стрессом.

Новорождённые существенно более чувствительны к феромонам, нежели взрослые. Они не в состоянии выражать себя речью, и поэтому полагаются на более примитивные чувства, которыми контролируют друг друга животные. Самые ранние, примитивные переживания ребёнка позволяют ему развить более высокие способности к пониманию выражений лица и эмоций, чем мы можем ожидать. Именно так ребёнок научается узнавать об уровне стресса в тех, кто о нём заботится, иными словами, испытывает ли мама страх или радость. Часть стресса от отсутствия рядом матери может быть в том, что ребёнок теряет способность понимать, находится ли он в безопасности. Второй способ понимания –тактильный и, естественно, запахи тела, которые ощущает ребёнок, ведь феромоны можно почувствовать только, если мама находится рядом.

Аргументация «ну вот они оставляли ребёнка проплакаться в 3 месячном возрасте и с ним все в порядке» некорректна. Если посмотреть на социологическую ситуацию в обществе, уровень преступности растёт, уровень употребления наркотиков растёт, уровень разводов растёт и так далее. Естественно, это не имеет прямой взаимосвязи только с детским сном, но всё начинается дома. По словам д‑ра Серван‑Шрайбера, он видит прямые последствия родительской заботы только о своих интересах и применения ими тех или иных «воспитательных» методов во взрослых, которые приходят к нему лечиться от депрессии, страха, и неспособности выстроить открытые доверительные отношения. По его словам, чувствительные дети, на плач которых не реагировали, начинают считать свою потребность в тепле и успокоении недостатком характера, родителей – холодными далёкими фигурами, и страх и одиночество – естественными спутниками существования человека. Они научаются, что эмоционально‑важным людям нельзя доверять, что от них нельзя ждать понимания и поддержки. Так как потребность врождённа и контролировать её нельзя, они пытаются справиться с ней или отказываясь и прячась от собственных эмоций (депрессивные тенденции во взрослых), или утолять одиночество и боль не с помощью людей, а с помощью вещей, которые более надёжны, например, алкоголь или наркотики. Теория о том, что, беря ребёнка на руки, мы его балуем, наукофицирована и была крайне популярна в начале XX века. Было принято считать, что если «поощрять» плач тем, что брать ребёнка на руки, то ребёнок будет плакать больше. Как оказалась, человеческое поведение все‑таки несколько сложнее. Др‑ра Бэлл и Айнсуорт исслледовали две группы родителей с детьми. В первой группе детей много обнимали, носили на руках. Это были счастливые, уверенные в себе дети – результат заботливых родителей. Вторую группу растили более строго, на их плач не всегда реагировали, они жили по более жёсткому графику, не всегда получали тепло и заботу. За всеми детьми следили около года.

Дети в группе А проявляли куда большую независимость.

Более того, синдром «закрытия» может проявляться не только в детдомовских детях. Только ребёнок может знать глубину своей потребности. Дети, которых оставляют плакать в одиночестве или не носят на руках, боясь испортить, в конце концов могут вырасти в наиболее неуверенных взрослых. Дети, которых «выдрессировали» не показывать свои потребности, могут казаться послушными, удобными, «хорошими» детьми. Но они всего лишь отказываются от выражения своих потребностей или боятся высказать что‑то, что нужно им.

Все исследования раннего детства показывают, что дети, постоянно получавшие любовь и заботу в раннем детстве, становятся наиболее любящими и уверенными взрослыми. А дети, которых заставили уйти в подчинённое поведение (оставили плакать), накапливают чувства гнева и ненависти, которые впоследствии могут выражаться различными вредными способами.

Часто задают вопрос – а какова альтернатива? Учитывая имеющиеся исследования, физиологические и психологические потребности ребёнка, мы должны принять необходимость некоторых принципов для себя.

Можно попробовать метод шипения=похлопывания, но если он не работает, то можно взять стул и сесть рядом с ребёнком, положив на него руку, чтобы он чувствовал от вас постоянное успокоение (особенно до возраста, когда ребёнок познает постоянство объекта, в 6–8 мес). Если ребёнок перевозбуждён, не может заснуть, и никакие методы не работают, – просто будьте рядом с ним, чтобы он вас чувствовал. Если вам тяжело, делайте это по очереди с папой. Главный принцип – не оставляйте ребёнка, потому что дети усваивают реакцию психологически. Если вам повезло и у вас ребёнок, который готов засыпать, и вы не требуетесь ему в комнате… отлично, но все другие дети всего лишь хотят, чтобы их потребности были удовлетворены, и они общаются с нами как умеют. Даже если ваш ребёнок плачет, и вы рядом, он знает, что вы с ним. Что его слышат.

А чтобы успокоиться, было проведено большое исследование, касавшееся количества просыпаний ночью и их зависимости от возраста. После снижения количества просыпаний в возрасте от 3 до 6 месяцев, после 9 месяцев снова регистрируется рост количества просыпаний. Увеличение беспокойства ночного сна к концу 1 года жизни связано с огромным социоэмоциональным скачком развития, который характеризует эту стадию развития. В возрасте 1 года 55 % детей просыпались по ночам.

Дополнить хочу постом одной мамы, оригинальный пост на английском, перевод мой:

– Я не эксперт по сну, но, если вы находитесь в точке отчаяния и страстно желаете наконец поспать, вам иногда приходит в голову: ну не могут же ошибаться вся эти люди, которые советуют «оставить проораться», и ничего такого уж страшного в этом нет.

Моему сыну только что исполнилось 10 месяцев. С рождения он не спал более 2 часов подряд, и вчера он впервые проспал всю ночь. Я от радости просто места себе не находила, ведь я тоже не спала более 2 часов подряд все эти 10 месяцев. А сегодня он проспал до 4:30 утра!

Я позвонила всем, кого знала, и все сказали мне одно и то же: «... если он начнет плакать вскоре после засыпания, просто оставь его, и он скоро поймёт…».

В этот день он пошел спать как обычно, около 8 вечера, и в 9:30 уже заплакал первый раз. Это не был отчаянный плач, просто плач, значащий «я проснулся». Я отправилась к нему, и в голове у меня жужжали все советы, что не нужно подходить, и я изводила себя тем, что я такой слабак и не могу это сделать.

Я вошла к нему в комнату и увидела своего сына, сидящего в кровати, держащего своё одеяло и всего ПОКРЫТОГО рвотой. Вся кровать была в рвоте, даже стены и пол. Он сидел в огромной луже рвоты. Когда он увидел меня, тут он заплакал уже по‑настоящему.

Я взяла его на руки, и он немедленно заснул, наверное, из‑за истощения и обезвоживания от рвоты. И мне стало плохо от одной мысли, что было бы, если бы я оставила его плакать? Он бы заснул рано или поздно, скорее всего прямо там, в собственной рвоте, один, испуганный и больной. Его бы снова тошнило (а его тошнило потом всю ночь) и, может быть, он бы захлебнулся собственной рвотой только потому, что я хотела спать всю ночь?!

Как же все эти дети, которых бросают плакать в одиночестве? Скольким из них страшно, больно, сколькие были больны и нуждались в маме, но знали, что плач им не поможет, потому что не помогал в прошлом? Скольким из них температуру заметили только с утра, когда ребёнку было «можно вставать»?

Поверьте, я отчаивалась настолько, что мысль «оставить проораться» посещала меня. Но ребёнок маленький не навсегда. И бессонные ночи – не навсегда. И каждый раз, когда кажется, что ты уже отчаялась и кончились все силы и терпение, и ты где‑то внутри даже ненавидишь это существо, которое не даёт тебе спать третий час подряд в 4 утра… вспомни, что тебе был дан великий дар, о котором нужно заботиться, любить и оберегать.

Ведь его можно потерять в один момент, страшно и беспричинно.

И чего стоит какой‑то несчастный недосып…