Читай же мои стихи, они тобой пропитаны.
Я своими молитвами бога уже заспамила.
Пей мою душу, не залпом,а миллилитрами,
Я для этого гордость в кладовке оставила. 
Я как будто марля, мягкая тряпочка,
Рагзлеглась у ног, давай же их вытирай. 
Я унылый щенок, а в дальнейшем теплая шапочка,
Я на птичьем, в центре. скорей меня забирай.
Обещаю,что буду послушной,не буду тявкать,
Буду мыть посуду, играть научусь на фано.
Но не надо выкидывать в злобы холодную слякоть...
Но тебе прочитать ни меня,ни стихи не дано...

 

 Ты со мной не ласковый. даже грубый.
Больно бьешь и думаешь это правильно.
Но с упорством ребенка целую руки и губы,
Не думая, что они беспокойстом отравлены. 
 

Твой звонок для меня словно майский парад. 
голос мой для других,словно тайский массаж.
Я с клеймом на плече "королева утрат"
с гордым видом иду на двуличный этаж.
На закате концерта с преглупым лицом,
Я не знала какую мне маску надеть,
Называю тебя королем подлецов,
Но прикажешь мне спеть - буду петь.
Я сегодня была запредельно честна,
Я сказала соседям,что пахнет не чисто,
Что смеялась до колик, бродила без сна,
А меня обозвали плохою артисткой. 
Не важны мне соседи и мусор у двери,
Не важны не_звонки от тебя по ночам. 
У меня есть слова. и твоим хочу верить,
Хочу знать,что действительно очень скучал...

 

в моем глазу соринка,в смысле розовые очки,
не вынуть ее и даже не "проморгается".
нам говорят, мы упрямые дурачки,
но от этого суть ни черта не меняется.
нам шепчут, щебечут, но просто,я верю, на зло
ты упрям и не видишь моих восхитительных чувств.
а я маме не плачу и вру, что мне так повезло,
он не пьет и сердечно совсем не пуст.
это даже смешно, я смеялась бы будь не со мной
эта шутка разыграна, в смысле любовь,вы же в курсе.
я ему "я тебя...". он "пой,ласточка,пой",
а я бога молю, ну когда же от счастья отпустит...

ты ищешь поводы в молчаливом для новых ссор.
я буду рыбой и объяснять сегодня не стану.
от глаз твоих синих и синих станций устала,
мой город вымок. твой город - струн перебор.
но я же такая нежная и немножечко кошка,
я плачу тихонечко, чтобы всхлипом тебя не будить.
я больше не стану кричать, кружки и вазы бить.
Буду бдить и нелепо скучать у окошка.
А ты не вернешься.Взял все,то что было нашим,
В моей квартире твое. Значит наше,логично?
Я говорю о высокой любви, ты - лаконично.
Это даже забавно. немыслимо грустно даже.

в сине-пресине раскрашенной кружке далекое море
запахи трав бередят носовые рецепторы.
в жизни есть минус - ее не прожить на повторе,
не просчитать удаленности счастья на векторе. 

я расплосталась по жаркой кровати в агонии. 
бред раскаленным железом струится в глаза.
может быть хватит болтать, то что мы посторонние,
лучше скажи, что действительно хочешь сказать.

на милиметр до сказки, я снова нелепо упала,
не кому на руки взять и смешно пожалеть.
я вам скажу: оступилась и жутко устала,
я отстаю и на поезд до счастья,увы, не успеть...

 

Сердце бьется-бьется, но только не на куски.
Я тебя выслушала, заслушала до потертостей.
кровь равномерно пульсирует. по шее в виски,
ты не узнаешь моих секретов и тонкостей.
я натираюсь пряностями. рыбой на воздухе плачу.
почти готова, спиною на угли лечь.
что ты наделал,не_мой, ослепительный мальчик?
как не сумела от похоти плечи свои уберечь?
вновь вышиваю на коже лиловые вены.
бисером капли кровавые лягут под ноги свиньи.
не понимаю зачем, извиняясь, целую колено
и руку моей до сих пор не пришедшей любви...

Я такая не нежная с этой красивой помадой,
Вы такой беспечный в этой веселой рубашке.
Мы неплохо смотримся, если нам это надо,
мы неплохо видим все косяки и промашки.
У вашей рубашки ворот забрызган чужими духами
Запахи этой дамы в носу до сих пор свербят.
Вы снова уходите утром. А я в разговорах, маме
Хронически вру о счастье, что все хорошо, ребят.
Помада на вашей шее, нежная. не моя.
Я делаю вид, что готовлю и страшно пересолить.
И нервы давно на пределе и паранойи змея
Ползет по гортани вверх. Главное не мудрить.
Надо держать осанку, в форме себя держать,
Ровнее держать кастрюлю , чтобы не подгорело.
И поскорее. мама, от каторги этой бежать.
Но делаю вид, что все классно. кому ведь какое дело..

Москва не верит слезам, столица почти Станиславский,
Топи в слезах Питер,слышишь, никто не заметит разницы,
Там этих каналов и рек... Но не надо огласки,
Не надо разыгрывать драм. Москва дразится.
Твои рассужденья под стать разговорам на крышах,
Излишне возвышенно-нежно болтать в пустоту
Без лишних хлопот и на пафосе. и говорите потише,
сегодня безветренно и разговоры слышны за версту.
Чтоб руки заламывать лучше - идите учится
Хоть в Щуку, хоть в ЛГИТМиК, но если вам этого хочется.
Быть Питере - как в формалине тонуть в одиночестве,
Зато будет драма. А слез не прощает столица...

Моих кошек больше чем кажется, больше чем "раз",
Посчитай на пальцах,сколько мурлыкало ночью,
Сколько летело стеклянных пустых одиноких ваз
С окон. И сколько из кошек в марте орало, что было мочи.
Кошек намного больше, они глубоко в мне,
Острые бритвы когтей изнутри полосуют душу,
Оставляют метки, не терпят летящих камней
в свой огород. и тебя обожают слушать.
Кошки почти повсюду, заметишь ты их глаза?
Они не расскажут,как больно помнить знакомый запах
Твой и любимый. Но нечего кошкам сказать
И молча уходят, на мягких стареющих лапах.