- Когда я только поступила на службу в Тайный Сыск, эта история о демоне меня бы ужаснула, - задумчиво сказала Меламори. - Я бы, чего доброго, отказалась ходить в уборную без эскорта... Пару лет назад она бы меня испугала, но мне бы удалось взять себя в руки и даже помочь Мелифаро в его тяжком труде - если бы это вдруг понадобилось. Год назад я бы страстно пожелала лично встретиться с этим хваленым демоном и испытать свою силу. А сейчас... сейчас мне просто не очень интересно. Так, забавно, не более того...
- А ведь ты права, - признал я. - Могу сказать о себе примерно то же самое.
- Мир стал менее угрожающим, правда? - словно бы рассеянно спросила она.
И, не дожидаясь ответа, добавила:
- Но и менее ярким. Все оттенки бытия потускнели, будто не живем, а при свечах ужинаем: уютно, интимно, но как-то не всерьез. И словно бы ненадолго... К тебе это не относится, Макс. Но ко всему остальному - относится. В последнее время мне кажется, что мир лежит под толстым стеклом: он - отдельно, я - отдельно... Только этот давешний страх, когда мы с тобой решили, будто туман - это чужой сон, был таким настоящим!
Странно получается: неужели следует жить от страха до страха, снисходительно принимая все удовольствия, которые находятся в промежутке?
- Страх действительно одна из самых сильных эмоций, - рассеянно согласился я. - Встряхивает, освежает... Но с чего это тебя так занесло?
- Меня не "занесло", - сердито возразила Меламори. - С кем мне и быть откровенной, если не с тобой? Мы с тобой много разговариваем, Макс. Но мы все время говорим о пустяках и почти никогда о том, что действительно важно. Разве это не странно? Надо бы наоборот.
- Надо бы, - согласился я. - Но мы же обормоты бессмысленные, правда?
- Правда, правда, - снисходительно откликнулась она и выжидающе уставилась на меня.
Я понял, что если немедленно не скажу что-нибудь умное, меня съедят вместо десерта - и поделом! Пока я лихорадочно перебирал про себя тезисы, подходящие для грядущего выступления, Меламори почти жалобно спросила:
- Макс, неужели ты не понимаешь, о чем я говорю? Никогда еще не жилось мне так славно, как сейчас... но в то же время никогда еще мне не казалось, будто я вижу мир сквозь пыльное цветное стекло. Никогда прежде меня не приводило в ужас собственное равнодушие к происходящему. Раньше все было "взаправду". А теперь - почему-то нет.
- Да, пожалуй, - неохотно признал я. - Если честно, я очень хорошо понимаю, о чем ты говоришь. Даже слишком хорошо, на мой вкус. Знаешь, в детстве я очень любил сказку о мальчике, у которого была волшебная кисть: все, что он рисовал этой кистью, оживало. Дело кончилось тем, что он ушел жить в одну из своих картин. Мне время от времени кажется, будто я тоже живу в картине... не знаю только, кто ее нарисовал... И ты совершенно права: лишь в минуты смертельной опасности или страха реальность опять обретает плоть. Просто мне почему-то трудно обсуждать эту тему. Даже с тобой. Да что там - наедине с собой я тоже гоню прочь эти мысли.
- Живешь в картине... - задумчиво повторила она, словно взвешивая на языке мои слова, чтобы убедиться в их точности или, напротив, "отвергнуть. - Да, пожалуй, похоже. Странно, правда?
- По большому счету, все странно, - вздохнул я. - И все необъяснимо...
- Все объяснимо, если дать себе труд овладеть некоторыми навыками логических построений. Не следует полагать свою личную беспомощность законом природы, - укоризненно сказал голос свыше. Он действительно прозвучал именно "свыше", поскольку мы с Меламори сидели, а обладатель голоса стоял у нас за спиной да еще и был наделен от природы изрядным ростом.
Мы вздрогнули от неожиданности и обернулись. Рупором "небес" оказался сэр Шурф Лонли-Локли. Надо отдать должное, эта роль была парню к лицу, она отлично сочеталась с неподвижностью его черт, ангельской белизной лоохи и скрещенными на груди смертоносными руками.
- Однако, сюрприз, - наконец сказал я. - Откуда ты здесь взялся?
- Просто шел мимо, - невозмутимо объяснил сэр Шурф. - Пожалуй, я бы не стал мешать вашей беседе, но я услышал несколько фраз и подумал, что могу быть вам полезен.
- Что ты имеешь в виду? - удивленно спросил я. Меламори явно занервничала.
Бросала на Лонли-Локли встревоженные взгляды, словно он был лечащим врачом, которому предстояло выявить наш диагноз, один на двоих, а потом изложить свои взгляды на методы лечения. Огласить, так сказать, приговор...
- Но ведь приговоров не бывает, - сказал я вслух. - Бывают только слова, которые можно принять к сведению, а можно пропустить мимо ушей...
Они оба уставились на меня: Меламори - изумленно, словно я прочитал ее мысли (впрочем, разве я их не прочитал?), а Шурф - понимающе и даже, кажется, одобрительно.
- Ты что-то говорил о полезности, - улыбнулся я ему. - Имей в виду: польза - это не обязательно, мы в любом случае рады, что ты к нам подошел. Но раз уж заинтриговал, договаривай.
- В одной из рукописей эпохи владычества дочерей Халлы Махуна Мохнатого, старинная копия которой хранится в моей библиотеке, сказано, что
есть люди, которым дана одна длинная жизнь, и есть люди, кому дано много коротких жизней... - После этого культурологического вступления последовала многозначительная пауза.
Я вопросительно поднял брови, поскольку еще не понимал, к чему он клонит, и Шурф неторопливо продолжил:
- Там было написано, что первые, сколь бы извилист ни был избранный ими путь, следуют им неторопливо, но неуклонно - к финальному триумфу или к бесславной погибели - это уже дело удачи и воли. Для них каждый новый день - закономерное следствие дня предыдущего, и если такой человек достаточно мудр, чтобы поставить перед собой великую цель, у него есть шанс рано или поздно достигнуть желаемого. А про вторых было сказано, что у таких людей душа изнашивается гораздо быстрее, чем тело, и они успевают множество раз умереть и родиться заново, прежде чем последняя из смертей найдет их. Поэтому жизнь таких людей похожа на существование расточительных игроков: как бы велик ни был сегодняшний выигрыш, не факт, что им можно будет воспользоваться завтра.
Впрочем, и за проигрыши им расплачиваться приходится далеко не всегда...
Ты не находишь, что это описание как нельзя лучше подходит к тебе?
- Наверное, - я пожал плечами.
- И ко мне, - твердо сказала Меламори.
- Да, леди, и к тебе. Вы с Максом вообще похожи больше, чем кажется поначалу, - согласился Шурф.
Только теперь он соблаговолил усесться на один из пустующих стульев.
- Да, разумеется, мы похожи, - эхом откликнулась она. - И вообще, все, что ты рассказал, очень интересно... Но какой вывод мы должны сделать из твоих слов, Шурф? Что наша жизнь подошла к концу и следует ждать, когда начнется новая? А если она, эта новая, нам не понравится?
- Чаще всего так и бывает, - флегматично заметил Лонли-Локли. - Никому не нравится новая жизнь - поначалу. Потом проходит время, и старые воспоминания могут вызвать лишь снисходительную улыбку... Что ты хочешь от меня, леди? Чтобы я рассказал тебе, что ждет вас впереди? Но я не пророк. Просто коллекционер книг, который дает себе труд ознакомиться с содержанием своей коллекции. Могу сказать лишь одно:
тому, кому жизнь стала казаться сном, следует ждать или смерти, или перемен. Что, в сущности, одно и то же... Извините, если я испортил вам обед.
- Ну что ты, сэр Шурф, - ехидно сказала Меламори. - Мы с тобой так мило щебечем! А если я сейчас разревусь, вы с Максом меня простите. Думаю, я заслужила право на одну истерику в год, а в этом году я еще ничего в таком роде не устраивала.
- Какая ты грозная, - улыбнулся я. - Отложи свою истерику до конца года.
Шурф не сказал ничего ужасного.
Любому живому человеку следует ждать смерти и перемен: это единственные ожидания, которые никогда не оказываются обманутыми... Вон и Джуффин нам переменами грозил с утра пораньше - что тут будешь делать?
- Я в той же лодке, что и вы, - флегматично заметил Лонли-Локли. - Правда, все мои жизни до сих пор оказывались довольно продолжительными... Но это как раз не имеет значения.
- Да, Шурф, я знаю, - вздохнула Меламори. - Все верно, Макс, все правильно... Но знаете, я нередко замечала, что можно подолгу томиться ожиданиями и предчувствиями на фоне размеренно текущей жизни - до тех пор, пока не появится кто-то и не сформулирует вслух то, что тебе лишь смутно мерещилось.
И тогда все сразу случается: предчувствия сбываются, ожидания оправдываются...
Иногда сказать вслух - все равно что прочитать заклинание, правда?
Лонли-Локли авторитетно покивал, я пожал плечами. Однако она как в воду глядела!
М.Фрай - Тихий город
Вот что я знаю точно, это описание подходит и ко мне. В этой постоянной потребности что-то менять, совершать маленькое самоубийство, о котором я читала в какой-то другой книге, для того чтобы можно сказать родится заново и переживать уже совсем другую жизнь.. хотя для других ничего не изменится. Каждый раз убивать в себе одного человека, одну жизнь, чтобы жить уже следущей... И так каждый раз, заново, по кругу... И мне это нравится =)