Так исторически сложилось, что я с девочкового возраста не пребывала ни разу в суровых погодных условиях, в каких обычно требуется приличная шапка. Другими словами: последний раз когда я носила шапку, шапкой был нечто с помпоном. Или даже двумя. И поскольку грядущий новый год мне предстоит встретить, вероятно, в снегах и, быть может, даже с белыми медведями, я сильно озаботилась, осознав, что понятия не имею какую шапку подобает носить взрослому человеку. Помпоны вроде уже несерьезно смотреться будут, а ондатровый вариант, прочно засевший в воображении, как-то еще рано.

Неожиданно нашлось теоретическое спасение. Практически я уже не успею, но хоть буду иметь в виду как выглядит мечта.

Сорен Бах (Soren Bach) aka Kartoon Kouture делает наконец-то умопомрачительные зимние головные уборы, убийственные гибриды кепок и ушанок в радужном окрасе, меховые мотоциклетные шлемы и султаны цирковых наездниц, ради которых стоило бы даже сменить климат на соответствующе суровый.

Extra Normal, новая коллекция наручных и настенных часов Росса Макбрайда (Ross McBride) для Normal, которая была представлена недавно на 100% Design в Токио, наводит на неизбежные ассоциации с Super Normal Моррисона и Фукосавы. Однако здесь нормальность липовая. Только на первый взгляд они простые минималистичные кружки.

На самом деле к нормальности Фукосавы они не имеют никакого отношения, ибо далеки от красоты простых вещей — хитрая изюмина крутящегося циферблата мгновенно интригует нас; но кроме этого диссонанса на полке исключительно личных ассоциаций у меня к ним претенций никаких нет. Напротив.

Самые скучные – ёлки насильно вырубленные из чужеродного материала. Самые радующие – ёлки из предметов почти не видоизменённых, как бы изначально незаметно содержащих в себе ёлочность.

Впрочем, Опены (ака Open!Concepts) несомненно заслуживают отдельного поста, тем паче что последние три предмета из шедевральной серии новохокку, а именно: сгущенка, сахар-рафинад и треугольное молоко, являются триптихом в красно-синих тонах из моей очень индивидуальной мечты. За что им огромная благодарность, бесконечная любовь и много очков в карму.

Частично в продолжение про аптечную эстетику, частично в угоду собственному фетишу на незаметные обычно предметы быта в негламурных лучах повседневности вообще, и на склянки аптечные в частности, покорившие меня сегодня работы Холли Фаррел (Holly Farrel):

*Чем-то они напоминают Опеновскую серию новохокку. Но если новохокку больше (отличные!) наброски, то тут все серьезно. И если присмотреться как следует, открывается тайное знание: все это не просто затертые в потреблении вещи, а вещи правильного, полуанонимного дизайна.

Народная примета: как напишешь про тренд , тут же он набирает обороты. Не могу не добавить в тему про оригами, поскольку нашла, во-первых, прямо таки обсессивно настроенную на тему угловатых складываний троицу BDF из Австрии, чьи дизайны, все, практически без исключения, основаны на обостренной любви к гармонии многоугольников. Очень легко представить себе как все их модели, от столовых приборов до дверных ручек, были сначала сложены из листа бумаги.

И если уж речь зашла о Muji, они давеча второй раз за славную историю своего существования, раздавли одноименный приз, aka Muji Award. Первое место получило полотенце, приспособленное к распостраненной полотенечной эволюции: сначала оно белое и пушистое, потом его нередко начинают использовать как половичок, а затем и вовсе как половую или какую другую тряпку, с различными вариациями. Это полотенце не делает утопичный вид, что оно полотенце навсегда. Оно заранее предвидит свою участь. И это, помимо того, что удобно потребителю, очень в духе экологичности, поскольку нацеленность на следующую инкарнацию это почти как заранее нацеленная на переработку тара. Очень полезно, оказывается, наблюдать за пользователем. Ибо голь на выдумки хитра.

Второго, серебрянного приза в этом году строгое жури (Кенья Хара, Наото Фукасава, Джаспер Моррисон и всякие такие) не присудило никому из 3422 присланных работ. Строгое, но справедливое.

Зато поощрительных целых три. 

Коллекция на основе детских коллективных воспоминаний, как-то: завороженность от нарастающих шапок снега на неподвижных поверхностях, волшебное и в то же время простое преображение. И неприменная иллюзия, что эти шапки такие мягкие, такие удобные.

*Немного напоминает лавку Дункан Уилсон , но детали здесь более точные.

Табуретки от Out of Stock

Казнить нельзя помиловать или о значении запятой в литературе, жизни и смерти

Stefan Sagmeister the dearest 

 

Я уже писала как-то про Third Drower Down, студию, превращающую любую кухню в мини галерею посредством арт-принтов на полотенцах, фартуках, носовых платках и прочем функциональном текстиле. Но, во-первых, у них куча новых вещей, в том числе совсем новые наволочки и не менее новые полотенца с грустной такой надписью от Дэвида Шригли, любимца молодых женщин (см. справа): «Скажи мне, когда я стану ненужным, и я уйду»; во-вторых (см. слева, отсюда ) смешное наблюдение: Должен ли любой постер, который делает дизайнер, быть представленным именно таким образом?

В случае с полотенцами это хотя бы оправдано. Что бы показать пропорцию к человеку. А с постерами какая-то дурацкая эпидемия получилась. Дизайнеры! Не делайте так больше. Смотрите зато какие полотенца.

Не собиралась хвастаться, но придется. Пришло долгожданное книжное счастье под названием Designing Design, by Kenya Hara (который арт-директор Muji, помимо всего прочего). Счастье наступает еще на тисненой, белой на белом, обложке. Затем, перелистнув одну страницу обычной бумаги и две пергаментной, при прочтении эпиграфа, оно прямо таки заливает мозг: Вербализация дизайна является еще одним актом дизайна.

На 46ой странице, в главе Re-Design, наступает оргазм: там лежат чайные пакетики Наото Фукосавы. И если кольцо (вдохновленное йо-йо) просто симпатично, то марионетка однозначно гениальна. Редизайн банального предмета происходящий (всего-то) из наблюдения за его использованием.

Не так давно дорогой Миша Шолк доходчиво и качественно сетовал на бестолковость русского дизайна. Точнее на его, русского дизайна, отсутствие. Точнее на то, что наше коллективное прошлое, наш культурный багаж, не псевдорусский, матрешечный (хотя и матрешечный тоже, из песни слов не выкинешь), а настоящий, смешаный из постсоветской драгоценности жвачек, монументальной помпезности метро, лучшего в мире балета и прекрасного молока в треугольных пакетах, никуда не воплощается. Лежит мертвым грузом. Потому что это несмешно и некрасиво. Убого. Стыдно. Мы не с ним. Потому что нормой является Запад, но результатом скашивания глаз в его сторону получается некий окосевший уродец. Не всегда. Но нередко.

Я знаю, что вы, вероятно видели, но как пример нескашивания, а создания своего, мега аутентичного, циничного, не без любви саркастичного, именно русского дизайна, не могу не упомянуть недавно созданый, но уже раскручивающийся в геометрической прогрессии проект PosKot. Он не только нисколько не думает про заигрывание на международном уровне, напротив: все работы являются сугубо inner jokes. Для своих. Вместе с тем, гоп-гламур явно и гармонично смешан здесь с черным, блинг-блинговым гетто-гламуром, с поддельными луи виттонами, хип-хоповой типографикой 80х и прочими атрибутами распостраненными в районах-побратимах с обратной стороны Земли (как-то: Гарлем, Инглвуд, South Central), претендуя если не на универсальность, то на свое широкозначимое место под солнцем. 

Во-первых, дабы раз и навсегда устранить праздное любопытство: ПосКот есть сокращение от «поселка Котовского». (Это спальный район Одессы. Сами понимаете какой). Во-вторых,  проект является графическим протестом против гоп-культуры. А никак не ее глорификацией. В-третьих, Игорь был ласка и послал фото первой воплощеной в жизнь реально пацанской футболки. Первой, надо думать, из грядущих многих. И в-последних, чем меньше с Западом мы заигрываем, обратив взгляд вовнутрь (а в этом нашем нутри и так уже столько Запада, что мало не покажется), тем больше нравимся мы ему. Чесслово.

Самое, по-моему, гениальное (хотя если анекдоты объяснять, они несмешными становятся) это кошелек-лопата.

Лопата, лопатник (уг. жарг) - бумажник.  

Не могу сказать что все это увлечение фанерками, фанерными мотивами и пеньками из декораций мультфильма «Морозко» в полный рост сразу вызвало симпатию в моих рядах. Можно даже сказать что совсем наоборот. Но посетив наконец на этой неделе выставку Мураками (не который Харуки и Dance, dance, dance, а который Такаши и рисует зубастых мики маусов и делает статуи грудастых анимешных девочек в два человеческих роста) я неожиданно как-то так глубоко  прониклась атмосферой паралельной реальности, сказочно наивной анимационности и пластмасовости, где все возможно, что теперь эти очевидные подделки не кажутся мне такой уж плохой идеей.

Особенно когда они и не пытаются никого убедить в собственной настоящести, а просто покрыты повторяющимися плавными, несимметричными линиями, как в этих, по-моему отличных, мужских кошельках, «сосновом» и «кедровом».

Hlaska.

Нередко дизайнеры (и фотографы? и художники?) очень напрягаются в поисках своего собственного, узнаваемого и неповторимого стиля, дабы даже без разглядывания бирки, без прочтения подписи, по артистическому почерку, по облику, по линии, издалека, было понятно чьих рук дело. В этом есть, конечно, логика. В этом есть даже, действительно, некоторое достижение: когда тебя узнают по почерку, почерк, значит, удался. Однако много ценнее, если почерк удается как побочное явление, как прямое производное определенного образа мышления, а не как самоцель; не как исходная точка от которой «танцуется» концепция.

В случае с Полем Смитом получается весьма наглядный пример, но настолько наглядный, что он практически переходит, одним легким движением, границу стиля в область карикатуры. И это не смотря на то, что полосочки его, сами по себе, вполне жизнерадостные, и местами, как, например, на футбольном мяче или простых карандашах (см. ниже), смотрятся неожиданно и желанно.

Но вообще просто попалась очень хорошая, безудержно улыбающая, иллюстрация на тему: 

Это пальто Paul Smith? 

После Атипичных комиксовых скрепок, как это нередко бывает (не с Атипиком, а вообще после удачного редизайна обычно обделенного дизайнерским вниманием незаметного предмета. см. также: скотч.), пошла волна (пока еще мелкая) креатива на тему этого тихого, дешевого и гибкого канцелярского инструмента. Хорошо пошла.

Слева – простейшие, гениальнейшие обцифреные скрепки, отсюда; справа – скрепки-вешалки, новая штука от d+

У Хемингуэя, как любят писать фанаты молескин, был молескин; зато Пикассо почему-то первый набросок Герники сделал на какой-то случайной салфетке. Хотя у Пикассо тоже, наверняка, был молескин. Фрэнк Гери, на салфетке же, набросал Музей Гуггенхайма в Бильбао. Ну и так, по мелочам, еще несколько будующих шедевров. В общем, факт: текстура салфетки чем-то неотразимо привлекательна для черканий, набрасываний и любовных записок. И теперь это можно делать не заходя в кафе.

[Частично, как я подозреваю, привлекательность салфетки, в отличии от все того же молескина, в необязательности. Нет никакой необходимости создавать шедевр, мозг и рука расслаблены, креатив не фильтруется. Как при брейнсторминге: никакая идея не отклоняется и не критикуется. И результат возможен самый несалфеточный.] 

*Сайт предлагает виртуальные почеркушки, как тренировку. 

У меня новости. В жопу Uggs. Вот они, ультимативные зимние сапожки!

Наги Нода (Nagi Noda) мне конечно встречалась уже пару раз как минимум: со своими ханпандами (полу-пандами, полу-что-то-еще, включая полу-панду, полухелло-китти) и как арт-директора «Фиттнеса от Марико Такахаши» (пародия на видео фиттнес с пуделями). И тут совершенно случайно оказывается, что креатив из нее просто бьет тайфуном, и ханпанды и пудели это совсем вялые цветочки рядом со всем остальным. Качество, многогранно, бурно и с неутомимо, переходящее в количество.

За одних этих красиво причесаных мужчин ей уже можно смело вручать какого-нибудь арт-директорского Оскара:

Одна из наиболее симпатичных мне свиней-копилок, из всего множества, заполонившего за уходящий одноименный год околодизайнерское пространство, Теозаурус (в лучших, прямо-таки лебедевских традициях, от латинского «thesaurus», сокровище) от берлинской студии Morphorm. Разбивать его, ясен пень, рука не поднимется, а посему в ноги его заботливо впихнуты очень уместные пробки.

Это уже не фейк, это откровенное фуфло. Но фуфло с юмором. С юмором футболочным таким. (А на футболках, кстати, говорят, надписи больше не модны. Остается сделать футболку с надписью «плевать что немодно» и величаво ждать сезона коротких рукавов) Так вот. Кулоны для мечтающих об брильянатах, или для уважающих брильянты как идею, но не как бессмысленное капиталовложение.

«Oшеломительное брилиантовое ожерелье»; «изумрудное ожерелье»; «ожерелье из сапфиров в брилиантовой окантовке в стиле ренессанса» и далее в то же духе.

Ирина, между прочим, Блок.