разорванное небо под родным городом
пятнадцать к пяти
мой ход - я вынужден
вынужден всегда
непосредственность яви с реальностью
непосредственно
место войны и войне
где талант с обычным прохожим
встретятся
обличат наготу
непокорностью
а рассказчик замолкнет
оставшись вне времени
не пять третьих граница –
вступление -
остатки от вчерашних побед
как последний глоток воздуха
незаметно -
не знают отчаянья
я ж стихом задыхаюсь –
от могилы до грязи
закрепляю слова неустойчиво –
ветром плюнут и всё -
больше нет
"никогда не успею" -
страсть и старость
безмолвие
двадцать три
это только число
только мой хоровод
где все закругляются линии
расплываюсь в улыбке -
я вынужден
помнится
пешком
не под стол, а по городу
моему родимому
городу
посвящал себя тем
кто, появляясь, останется
ах, прости-прости глупого
кто-то первым изменится
всё сложней и сложней
мне писать
без прикрас, безысходности времени
телефонный провод - похорон проводы,
лето, чай, гормонов истерика,
не любовь
не любви ища ищут -
моя музыка
разорванное небо над родным городом
один к одному
это смерть –
смерть по желанию
нечёткость звука и зрелища
нечётко
мне говорит
о чувстве вины
с чувством её же
как собака
у которой сменился хозяин
как последний пророк
без пророчества
люди лицами –
минут алкоголь по крови
так "мы" -
одиночество
слово "я" -
свобода сознания
неудобно, но все-таки правильно
nevermind, ведь забуду
с утра

ты не слезешь с этой карусели, правда ведь?

целуют.
в авто я прячу свои судьбы.
так делают разнополые дела:
годовалый ребёнок, аборт,
в крестики-нолики играют реснички,
улыбки (чёт-нечет), жалоба, скука,
и снова аборт. целуют.

иду: фабрика, рот (так заманчиво, боже!),
стены косые, железная дверь, постель.
тоже мне маркиз де сад - полуночник.
не больше.
а потом кто-то пишет письмо:
"мы плакали, плакали..."
и снова целуют, целуют...

пять минут, которые
стали обратной стороной жизни.
особист контрразведчик – любовь (банальность
с замашкой вандала)
расписалась под терпким "хочу"
ночью, прячась под тенью
тех же зимних простуженных спин.
чужое детство и эхо, и тело в теле.

парад мне! на плечи обновку.
винтовку в окно. всё равно
букву "ять" отменили
и запретили стрелять
утром в прохожих.
а может по стенам?
ведь бога здесь нет.
можно, пожалуй,
если захочешь. захочешь?
ан, нет - не умею.
нервы. всё проклятые нервы.
а завтра героя встретишь
по имени "он".
расскажет, покажет, научит...
случай? не важно. послушай,
я скоро приеду.
ты в городе будешь?

некоторые из женщин предпочитают экологически чистый вид транспорта - метлу.

к углю
губами
прикасаться
шепча
невнятно
что-то
всё унося
покорно
в мысли
в ночь
и в день
словами
и не только
и эхом
поступи
железных
каблуков
звеня
на лестницах и крышах
два имени
штрих-кодом
записывать в тетрадь

на плечи ложиться нейлоновый шнур.
бесспорно, среди этих фигур,
каких-то событий,
пятниц недели
на деле нельзя различить,
что происходит.
смотри в оба и просто дыши.
это небо мы всё разорвали!
уходят - "мне больно"!
проси,
смотри в оба
и просто дыши.

я обещаю, я никому не скажу,
что любовь для тебя,
как твоя машина - просто игрушка,
случка и одна из красивых вещей.
беглый взгляд мимо плечей упирается
в двери, в сотни тысяч одинаковых дней.
витрина (за которой мираж)
распахнулась.
хочешь, чтобы вчера
мы с тобой как сегодня?

вздох.
в песок поймали, между прочим, ветер.
и обострён, и как всегда не нов.
здесь тишина - почти "до встречи".
не крик. она
не знала.
строчкой имя (напоследок) пригвоздить -
не камень в спину ржавою заточкой.
я допишу.
я знаю -
дальше...

я был так обдолбан, что и не знал кто она. мы были просто цветами: я - красный; она - синий. мы пытались сделать фиолетовый

в поисках утраченного времени
влюблял в себя
и имени не помнил
по улицам немым, бесплодным, не моим
бродя. чужой разлуки на двоих
сполна вкусил и подавился солнцем.
...ты, ночь, жара пустая и жажда самого себя.
и жажда, жажда, жажда...
кто ж молоко из вен
пьёт, когда сухая лень со стен
сползает до полудня?
все взгляды прочь. ко мне.
губам не верить -
ничего они не знают
и ничего сказать...
сказать сейчас не смогут.

детство - это время, когда не думаешь матом...