Он родился, как мы знаем, в 1452-м и умер в 1519 году. Отец будущего гения, Пьеро из Винчи, богатый нотариус и землевладелец, был известнейшим человеком во Флоренции, но мать Катерина — простой крестьянской девушкой, мимолетной прихотью влиятельного сеньора. В официальной семье Пьеро не было детей, поэтому мальчик с 4—5 лет воспитывался при отце с мачехой, тогда как родную его мать, как было принято, поспешили выдать с приданым за крестьянина.
Красавец мальчик, отличавшийся при этом необыкновенным умом и приветливым характером, сразу стал всеобщим баловнем и любимцем в доме отца. Этому отчасти способствовало то обстоятельство, что первые две мачехи Леонардо были бездетны. Третья жена Пьеро, Маргарита, вступила в дом отца Леонардо, когда ее знаменитому пасынку было уже 24 года. От третьей жены сеньор Пьеро имел девять сыновей и двух дочерей, но никто из них не блистал «ни умо, ни мечом».

17-летняя студентка, которую многие СМИ объявили первой жертвой разгона сотрудниками «Беркута» мирной манифестации молодежи на майдане Незалежности и на протяжении нескольких дней считали погибшей, оказалась живой и дала интервью «ФАКТАМ»

В интернете появились снимки хрупкой девушки в коричневом пальто. Ее сначала считали без вести пропавшей, а потом назвали погибшей. Мы разыскали эту девушку. К счастью, она жива и практически здорова.

*Глядя на этот снимок, выложенный в интернете, многие думали, что спецназовец пытается помочь девушке. На самом деле все было иначе

«Когда жертвы „отключались“, спецназовцы тащили их к припаркованным возле площади „автозакам“ и сбрасывали на кучу»

Студентка первого курса одного из столичных вузов Ирина Коцюбинская вышла на Майдан в первый же день протестов.

— Всю ночь с пятницы на субботу мы с товарищами грелись у огня, — рассказывает Ирина Коцюбинская. — Разговаривали, шутили, пели песни. Было четыре часа утра. Посмотрев направо, я увидела спускающихся по лестнице со стороны улицы Институтской людей в камуфляже, с черными щитами и в масках. Их было много: человек двести. Впереди колонны шел мужчина в штатском с мегафоном: «Немедленно освободите территорию! Здесь будут устанавливать новогоднюю елку!» Было ясно, что это провокация. Кто в четыре часа утра устанавливает елку?! Мы бросились к монументу Независимости. В те минуты еще не осознавая, что происходит.

Паника началась, когда бойцы «Беркута» приблизились к нам и окружили плотным кольцом. Мы оказались прижатыми к монументу. Парни затолкали девушек на верхние ступеньки, а сами стали внизу.

Кто-то сказал: «Надо вести себя мирно. Никаких провокаций. Поем гимн Украины!» Мы взялись за руки и начали петь. В эту минуту «беркутовцы» бросились на нас с криками: «Пошли вон отсюда!» Посыпались удары дубинками.

Я с другими девушками стояла на четвертой ступени. Несколько мгновений — и наша защита (три ряда мужчин) оказались лежащими на асфальте. Продвигаясь к центру колонны монумента Независимости, спецназовцы колотили девчат по голове. У меня случился ступор: я не могла двигаться и говорить. Через секунду ощутила удар по голове. Ноги подкосились, и я скатилась по ступеням вниз. Попыталась подняться на локтях, но голова закружилась, в глазах потемнело. В ту же секунду меня ударили по голове щитом, и я потеряла сознание.

Очнувшись, увидела, как «беркутовцы» избивают ногами и дубинками лежавших рядом людей. Обращались к нам исключительно матом: «Лежать, сука! Куда ты рыпаешься?» Когда жертвы «отключались», спецназовцы тащили их к припаркованным возле площади «автозакам» и сбрасывали на кучу. Мне казалось, что я смотрю страшное кино. Мозг отказывался верить, что это происходит в действительности…

Сейчас по интернету гуляет фотография: я лежу на асфальте, надо мной склонился боец «Беркута». Под снимком комментарий: «Спецназовец пытается помочь девушке подняться». На самом деле боец схватил меня за шарф и протащил по Майдану. К счастью, шарф был мягким, поэтому я не задохнулась. В тот момент было состояние такого шока, что я не могла даже двигаться.

Я оказалась лежащей возле «автозака» рядом с другими избитыми манифестантами. Спецназовцы бросали людей, как тюфяки, в автобус. Один из «беркутовцев» приподнял мне голову. «Это же девушка, — сказал он другому бойцу. — Давай отпустим». И крикнул мне: «Беги!» В ту минуту я подумала: когда били по голове дубинкой и щитом, не видели, что девушка. А тут вдруг рассмотрели… Не помню, как я поднялась на ноги и поплелась в подземный переход. Там я села на землю и снова отключилась.

Сбить тебя с ног. Выбить тебе зубы. Сломать тебе кости. Потащить тебя за волосы. Разбить тебе голову ногой с размаху. По-сучьи, подло, исподтишка, в спину, в самое уязвимое для тебя время - раннее утро, когда ты максимально обессилена и не сосредоточена. Когда ты не ждешь нападения, ведь у тебя все проходит спокойно и мирно и ты, наивная, ждешь такого же мира от меня.
 
Я не приду к тебе с миром. Я прийду с войной, с моей войной. Я готов, а ты - нет, я вооружен, а ты - нет, я обучен, а ты - нет, я защищен законом и броней, а ты - нет, у меня внезапность, а у тебя - нет, я знаю, что ты уже обречена, а ты - нет. У тебя есть надежда, а у меня есть наручники, у тебя есть кружка чая, а у меня есть порядковый номер на шлеме, у тебя есть вдохновение, а у меня есть дубинка, у тебя есть желание перемен, а у меня есть звериная жестокость, у тебя есть твой народ, а у меня есть мой приказ.
 
Плюнешь в меня - я тебя отшвырну. Толкнешь меня - я тебя уложу носом в землю. Ударишь меня - я тебе сломаю ребра. Бросишь в меня камень - я тебя догоню и изобью до полусмерти. Не забывай, это моя война, это бойня по моим, шакальим правилам, и ты в ней - мясо, которое я буду рвать руками и зубами, пока не уничтожу тебя.
 
И неважно, кто олицетворяет тебя - подросток, взрослый, старый, мужчина, женщина, беременная девушка. Я не обращаю не это никакого внимания, я сосредоточен и я упорен. Я зол и я силён. Я экипирован и я настойчив. Меня не волнует звук соприкосновения дубинки с твоей девичьей головой, я пройду по любому упавшему человеку, раздавив ему грудь.
 
Я не слышу криков боли и страха, я не вижу бегущих и падающих в панике людей, мое желание - бить, бить и бить. Я люблю только одно - свист рассекаемой воздух дубинки. И, знаешь, что самое главное? Пока за мной власть, мне плевать на все. И ты плюй на все. На землю, на себя, на одежду, на мой щиток от шлема, на всех, кто пробегает или лежит рядом с тобой, плюй, я разрешаю тебе плевать. Свежей своей кровью.
 
Ты любила в детстве сказки на ночь? Конечно, любила, мы все любили, даже я, наверно. Так вот, время сказок закончилось и я принес тебе время ночных кошмаров в своем бесстрастном сначала, а затем, перекошенном от ярости лице. Ты запомнишь мой неконтролируемый животный оскал злобы на всю жизнь, потому что это я пришел к тебе со своей внезапной, подлой, бесчеловечной войной. Я принес тебе ужас и боль, я просочился в тебя сиренами и стуком металлических щитов, я забрал у тебя спокойствие и беспечность и, вынужден признаться, мне это очень понравилось.
 
Мои глаза холодны и бесчувственны. В них не отражается ни капли жалости к тебе. Мне не жалко никого, равнодушие правит мной, пока я работаю, зачищаю, оттесняю, нападаю, налетаю, наношу бесчисленные удары по твоему беззащитному хрупкому телу, по твоим, вскинутым в жалкой попытке защититься, рукам. Меня не разжалобит твой плач, твои стоны, твои крики, ярко - красные ручейки твоей боли, стекающие по испуганному красивому лицу. Я зверь, а зверям неведомо сострадание, даже если этот зверь спрятан под маской человеческого лица.
 
Рядом со мной не действуют никакие нормы морали и человечности, принципы логики и культуры отскакивают от меня, как резиновые пули от бронежилета, рядом с моими кулаками мгновенно смещаются точки равновесия, о мои ботинки разбиваются вдребезги губы, лбы и надежды.
 
Мне пора. Меня снова зовут. У меня новый приказ. Я еще не успел смыть кровь с дубинки после моей последней работы, но это не страшно, потом смою и новые красные всплески, и те, что успели уже немного подсохнуть. Я выхожу топтать, бить, ломать, рвать, крушить, скалиться, ненавидеть. Я снова выхожу на войну, на свою, такую уже родную, безжалостную, изощренно - исступленную войну. Против тебя, моя нелюбимая родная страна.
 
Против тебя, Украина.

Р. Шрайк

Многие сегодня задаются проклятым вопросом, почему мы, русские (москвичи), так не можем.

А вы много видели флагов своей страны, вывешенных из окон домов и машин? Много видели флагов России в руках молодых и всяких других людей?

Мы скорее на заборе соседа слово из трех букв нарисуем, чем триколор на своей щеке.

Вы видели в России хоть раз 100 тысяч человек или хотя бы 50 тысяч, хором поющих национальный гимн? Видели вообще у нас хоть одну любого размера группу людей за этим сакральным (без смеха) занятием? Ну разве что по телику раза четыре в год в исполнении государственного хора трех-четырех сотен жуликов и воров. Да и то половина из них слов не знает.

А вы сами эти сталинско-михалковские латанные перелатанные вирши наизусть знаете? Хоть раз было желание исполнить вслух?

За все четыре дня на Майдане я не видел ни одного пьяного. Не слышал ни одного матерного слова. Люди улыбаются друг другу как братья и сестры, они чувствуют связь, они близкие, родные друг другу люди.

Где старики? На Майдане. Где дети и внуки? На Майдане. Где коммунисты? На Майдане. Где националисты? На Майдане. Где футбольные фанаты? На Майдане. Где либералы, школьники, студенты, рабочие, инженеры, артисты, плотники, торгаши, геи и гомофобы...? Все вместе (разом их богато) на Майдане.

Мы все болтаем про национальную идею без устали и толку. Здесь, в Киеве, она на каждом углу. Не уйти от России и не прийти в Европу, а просто жить, как свободные, уважающие себя и других, люди.

Вот скажите, сколько дней продержался бы у власти в Украине какой-нибудь чиновный силовик, при котором был отдан приказ бы палить из огнемета по школе с захваченными террористами сотнями детей внутри? Да ни сколько. Ни одного дня.

Я раньше по великодержавной глупости переживал из-за Крыма, который "Никита по пьяни подарил хохлам". А сейчас вот прозрел к пониманию того, каким умным и дальновидным был Хрущев.

Хоть часть русской земли теперь имеет возможность жить в стране, а не в территории, и имеет шанс быть людьми, а не населением. И нэхай живуть!

Сергей Лойко журналист, фотограф

http://echo.msk.ru/blog/loiko_s/1209725-echo/

(від себе - за Крим не згодна, він не російський, але стаття в цілому ....)

Список журналистов, пострадавших во время уличных столкновений с милицией 1 декабря в Киеве

1. Журналисты «Громадського телебачення» Дмитрий Гнап и Яков Любчич – избиты, разбиты камеры, отобраны флешки.

2. Съемочная группа «5 канала» - были забросаны камнями.

3. Избит журналист информационного агентства «Рядом с вами» Дмитрий Прихна. Он в «Скорой», с разбитой головой. Била милиция, хоть видели, что у Дмитрия бейдж и камера.

4. Роман Куприянов, оператор телекалана «Euronews». Роман снимал мужчину, который лежал на земле после того, как его побили. Сотрудник «Беркута» в ультимативной форме предложил ему не снимать. Роман продолжал работать. Тогда бить начали его. Сейчас он в больнице.

5. От действий «Беркута» пострадал польский журналист Павел Пененжек. Он освещал события, происходящие возле здания администрации президента Украины. Павлу разбили голову при одной из атак милиции на митинговавших.

6. Избит фотожурналист агентства "ЛИГА бизнес Информ" Александр Перевозник во время съемки на улице Банковая. У Александра был бейдж, похоже, именно он и послужил поводом для нанесения журналисту ударов.

Как делаются провокации. Участник Майдана избивает милиционера дубинкой. А теперь посмотрите сюда на 7-ю фотографию сверху.
http://bigpicture.ru/?p=22074