Притча: Возвращение любви
Когда ЕЁ не стало, ОН долго тосковал, по-своему, по мужски. Зелёного змия отмёл сразу: он был врагом семьи всегда и незачем было менять это сейчас, когда от семьи осталась половинка, а он теперь - её хранитель. Он ходил по их местам, как их хранитель, но без НЕЁ хранить было нечего, кроме воспоминаний, а они всегда были при нём. Потом он начал разговаривать с её портретом, потом сам с собой.
- Сегодня на лекции ты был очень убедителен. Или:
- Водичка бежит не очень тёплая, а вот когда сольётся и станет тёпленькая... Монологи множились, становились всё менее внятными и в этот критический момент он подобрал на улице котёнка. Начал он, как и всё последнее время с монолога, но как человек с душой заметил, что котёнок худой и дрожит. И даже, кажется, плачет по-своему. Душевные люди всегда замечают такой "пустяк", как чужая слезинка горя. И принимаются сушить её доступными способами. Тут всё было ясно и через час отмытый в ванной Остап уминал 2-ю варёную сардельку, а он осваивал премудрости кошачьего туалета "Томас". Места для сна он Остапу не навязывал: там, где ошалевший от впечатлений кот свалился, утром уже лежал старый шерстяной пуловер. С местом они угадали, как позже угадывали многое другое: душа в душу с первого дня.
Бавало, сядет он перед ЕЁ портретом, а кот, так и не преобретя дурной привычки лезть на руки, садится в кресло, приятно согревая бедро, и тоже смотрит на портрет. Остап встречал его на подоконнике после работы, провожал до двери утром, выслушивал гневные тирады по поводу чьей-то там тупости так внимательно, изредка склонив голову чуть набок, что казалось, кот всё понимает. ОН в таких случаях сбавлял тон, притом, что ему становилось легче и веселее. Мировые проблемы скукоживались до вопроса варёной рыбки для раздобревшего Остапа и бессмысленного валяния на диване: он почему-то перестал читать. Ему нужно было обязательно обсудить прочитанное с НЕЙ, а на Остапа он пока не надеялся. Так они и жили. Но за зимой приходит весна, коты рвутся на дачу, а молодые и не очень мужчины начинают ощущать смутное беспокойство. Остап это почувствовал и насторожился. Не зря...
Как это и бывает в жизни, она требует своё и в один прекрасный ("Сомнительно," - пробурчал бы Остап) день в доме появилась она. Остап только глянул на портрет и ушёл к себе, ловя спиной токи явного недоброжелательства, исходящие от неё.
- Ты не говорил, что у тебя кот, - она щёлкнула зажигалкой и глубоко затянулась.
- Это что-то бы изменило?
- Ну вот, - с неудовольствием начал формировать мыслеформу Остап, но не успел.
- У нас в доме не курят.
- Как? И он?! - она старалась быть весёлой и остроумной, но получалось слишком развязно.
Она принялась бесцеремонно разглядывать ЕЁ портрет и несколько бестактных реплик,...не будем об этом.
Хуже было ночью: Остап не собирался покидать своего места, далёкого впрочем от дивана. И утром понял, что нажил смертельного врага. Сдержанность ЕГО в ласках она не связала ни с портретом любимой женщины (иначе что бы ему тут делать?), ни с его возрастом, когда люди естественно стыдливы в первый раз: только с котом.
- Этот монстр пялился на меня всю ночь.
- Когда ты успела рассмотреть? Или я был недостаточно убедителен?
Так продолжалось до выходных. Когда она узнала, что Остап тоже едет на дачу (а как же иначе?!), она промолчала, но так глянула на Остапа, что он понял: это его последний день здесь.
Остап знал и любил ЕГО, она не знала и не любила, но и мысли не допускала, что ОН расстанется с Остапом. Женская интуиция, если хотите. Остап и не подозревал, КАК он расстанется с этим домом и этим человеком по её "понятию", но когда они вернулась, он понял всё. Лежа спиной к ней в кресле, он видел и потёртую сумку и её вороватые взгляды в его сторону. Полагая его спящим, она открыла сумку и стала тихо красться к Остапу: даже дыхание задержала. И тогда, желая разом положить конец этой бессмыслице и дождавшись её прикосновения, Остап встал на дыбы. Не было в нём злости или зова инстинкта, он просто выпустил когти на всю длину и влепил ей две пощёчины. А потом дал без сопротивления унести себя за шиворот в туалет. Согласитесь, вы, знающие котов, - это необычно, но её руки остались целы.
ОН застал её не в слезах, нет, она уже немножко поняла его натуру. Холодная праведная ярость и ободранные щёки, как вещдоки ("Кошка драная," - подумал Остап) были представлены на обозрение, а балаганный аргумент - как резюме: я или он.
Между тем ОН не слушал её, а смотрел на ЕЁ портрет и ему было стыдно, но хорошо. С лёгким вздохом принятого УЖЕ решения, он отошёл к окну, мучаясь начать разговор о Любви былой, которая оказалась вовсе не былой. ОН бы ещё долго мучил себя, но тут взгляд его упал на открытую обшарпанную сумку. ОН задумчиво подошёл к ней и Остап мог бы поклясться, если бы знал чем, что только в эту секунду о нем вспомнили. ОН задумчиво достал верёвку с удавкой на конце, молоток и всё понял, потому что он уже был почти ОН.
- Сука, - сказал ОН спокойно. Никакие объяснения больше были не нужны.
- Собирай манатки, - и на попытку что-то изобразить или сказать, отреагировал твёрдым, - ну?!!
Вечером они пили чай. ОН чай пил почему-то со странным бутербродом: булочка с маслом и шпротами, но когда ОН взял шпротину и протянул вежливо и аккуратно взявшему её Остапу, тот понял всё. Они пили чай и смотрели на ЕЁ портрет.
В ДОМ ВЕРНУЛАСЬ ЛЮБОВЬ.
Когда ЕЁ не стало, ОН долго тосковал, по-своему, по мужски. Зелёного змия отмёл сразу: он был врагом семьи всегда и незачем было менять это сейчас, когда от семьи осталась половинка, а он теперь - её хранитель. Он ходил по их местам, как их хранитель, но без НЕЁ хранить было нечего, кроме воспоминаний, а они всегда были при нём. Потом он начал разговаривать с её портретом, потом сам с собой.
