Рабочие курили и перебрасывались шуточками. А причиной и темой этих анекдотов был старик с мольбертом рядом со строительной площадкой.
Он стоял в потертой одежде и в старых темных очках прямо на строительной площадке, и не обращал ни на что внимания. Старик лишь напряженно вглядывался в речку, возле которой как раз и находилась эта площадка, и нервно и быстро водил кистью по полотну.
Вдоволь посмеявшись и поудивлявшись, строители снова принялись за работу - перерыв завершился, а заказчик требовал, чтобы его коттедж был завершен как можно раньше.
Только один рабочий, затоптав окурок, продолжал вглядываться в художника. Ему показалось, что он видел где-то этого старика.
-Джо! Возвращайся на второй этаж! И сгони сначала старикашку с места - он будет путаться под ногами! - крикнул прораб.
Джо взглянул на него, но снова его внимание приковал художник. Рабочий медленно направился к нему, пытаясь разглядеть лицо.
-Эй, Вы! Сейчас сюда подкатит грузовик, уходите!
Но художник даже не шелохнулся. Он стоял здесь с утра, и, видимо, не горел желанием сходить с места.
Джо приближался к старику..И вдруг он вспомнил, кто это.

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

У Джо Райта была отличная зрительная память. Вероятно, это было наследственное - его отец, Пол, занимался коллекционированием живописи, и он, один раз увидя картину, затем безошибочно находил ее в журналах и галереях, запоминал он и ее название, и автора.
Однажды его отец пригласил элиту города на вечеринку. Повод был - знаменитый в те времена (лет 40 назад) художник Ричард Холорд написал превосходную картину.
Ричард был старым знакомым его отца, они учились в одной академии. Сначала Поль тоже занимался созданием картин, но у него было таланта, по собственному его мнению. А Рич еще в академии поражал всех своими способностями. После того, как они завершили обучение, Холорд продолжал заниматься живописью, в своей оригинальной манере, ни на кого не похожей.
Его мазки были короткими и нервными, и каждый объект состоял из огромного количества этих штрихов, он был рельефным, натуральным. На его картине не было места неверности и фальши; листья на его деревьях, казалось, дрожали от дуновения ветерка, трава гнулась, как живая, речка текла, переливаясь отражениями окружающего мира, а небо...в нем каждое облачко, каждый лучик выделялся на фоне глубочайшей синевы.
Именно тогда маленький 10-летний Джо впервые увидел Холорда. Ричарду было уже лет 45, но выглядел он значительно старше. Его борода была полностью седой, а лоб пересекали глубокие морщины. Вероятно, причиной была постоянная работа; Поль всегда советовал Ричарду отдохнуть где-нибудь, но тот вечно отказывался; он писал картины днем и ночью; если у него была задумка, то он забывал и об обеде, и об ужине.
После торжественного представления картины Рич сел за столик, где сидел Поль со своим сыном. После дружеского рукопожатия Рич протянул руку и сынишке.
Джо по привычке промямлил "здрасьте" и протянул руку в ответ. Он порядком устал за вечер - каждый знакомый Поля обязательно лез здороваться и с Джо, а потом расспрашивал об учебе, и с серьезнейшим видом поворачивались к Полю и говорили, что пора бы подыскать сыну невесту...он уже большой и надо об этом подумать. А если у этого знакомого была дочь возраста 5-20 лет, то в шутку ли, или не совсем в шутку предлагалась ее кандидатура.
Но тут Ричард пожал руку Джо, и сквозь руку мальчишки как-будто прошел ток. Он взглянул в глаза Холорда, но не смог разглядеть их за толстыми стеклами затемненных очков; Ричард всегда носил их, его глаза болели при сильном освещении светских раутов. Но он почти всегда носил их и дома, и еще во время учебы в университете он не снимал их.
-Мальчишка, ты достигнешь многого в жизни, - произнес медленно низким, но мягким голосом Холорд, усмехаясь в бороду.
Поль с легкой улыбкой переводил взгляд с Холорда на сына, и вдруг резко произнес:
-Ну что-с, Рич, похоже, ты опять на вершине внимания! Народу понравилась твоя картина ночи, и я думал, они вот-вот еачнут заглядывать за картину, чтобы найти источник света, как это было с картиной Куинджи!
-Обыкновенная, ничем не выделяющаяся картина. И в последнее время толпа начала терять интерес к картинам, а тем более к таким, какие пишу я. Им нужно что-то бессмысленное, ненастоящее...меня это беспокоит.
Джо разглядывал Ричарда с удивлением. Почему-то этот человек произвел на него неизгладимое впечатление.
-Ладно, Поль, я пошел домой...завтра год, как погибла моя жена.
-Хорошо, до встречи, Рич!
Холорд отодвинул стул, и еще раз взглянул на Джо. Затем он развернулся и поспешно вышел из здания.

Сейчас перед Джо с мольбертом и во все тех же темных очках стоял Ричард Холорд собственной персоной, не обращая на него внимания, несмотря на крик строителя.
"Художник слабо изменился..правда, он и в 45 выглядел на все 70" - подумал Джо.
-Ричард, это Вы? - с удивлением тихо проговорил рабочий и протянул руку, чтобы похлопать по плечу старика.
Но рука прошла сквозь художника, так, как будто его здесь не было...Джо раскрыл рот от поражения и попятился.

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Отодвинув черную штору, седовласый старик взглянул на улицу.
Верхушка солнца из-за противоположного дома, обвитого виноградом.
"Утро", - подумал Ричард, задернув штору и переведя взгляд на картину.
На картине был изображен мальчик лет десяти, с удивлением смотревший на зрителя. На заднем плане виднелись группки людей, одетых по-парадному: пиджаки, смокинги, фраки...
-Интересно, что с ним сейчас, где он...
Ричард говорил сам с собой вслух с тех пор, как умерла его жена - 16 лет назад. За все это время никто ему не мог больше понравиться; все его существо сконцентрировалось на живописи, которая каждый год все меньше интересовала публику.
После смерти Поля (которая наступила почти сразу после той вечеринки, от отека мозга) подобные собрания прекратили свое существование - уже не было торжеств из-за новой картины, пусть даже такого автора, как Холорд...Картины Ричарда пылились у него дома, или по частным галереям одиноких поклонников.
Художник поплелся к выходу из своей большой квартиры на втором этаже в доме недалеко от речки, проходящей через весь город. Эта комната была напоминанием о лучших временах...а сейчас у Рича не всегда находились деньги купить хлеб.
Но квартиру он продать не мог...здесь была написана его первая картина....здесь умерла его единственная любовь - Виолетта...
Выйдя из дому, Рич запер дверь и медленно, аккуратно стал спускаться по лестнице.
Он особо не постарел за эти 16 лет. Только появилась пара новых морщин на лбу, и походка стала не такой гордой и твердой.
Художник вышел на улицу и свернул на соседнюю улицу, чтобы пройти по своей любимой аллее.
Стояла уже золотая осень. Клены были яркими, праздничными. Они светились, как неоновые вывески ночного города.
Под ногами Холорда шелестели листья деревьев аллеи, сплетенные в ковер самых невероятных оттенков и цветов. Рич шагал по этому ковру, глядя в небо, серое, низкое, но почему-то приветливое; и тут с одной из скамеек аллеи до него донесся жалобный голос.
-Подайте монетку, пожалуйста!..нет денег на еду и воду...
Холорд пошарил рукой в поисках мелочи по одежде и нашел-таки пару монет. Он подошел к скамейке и протянул их нищему.
-Спасибо Вам большое!..Я понимаю, что Вам тоже, наверное, нелегко, но оттого еще больше Вас благодарю!
Художник слегка улыбнулся...конечно, по его одежде его самого можно было принять за нищего.
Он продолжил свой путь по аллее, и тут до него сзади донесся голос просящего:
-Помните! Ваша главная картина еще не написана! Взгляните вокруг себя - и увидьте ее!
Холорд остановился как вкопанный...откуда нищий знает, что он художник? Но Ричард решил, что нищий когда-то видел его...вот и все...ничего странного в этом нет.
Холорд прошел до конца аллеи и дошел до небольшой площадочки, которая нависала над широкой речкой с темной, быстрой водой. Небо нахмурилось сильней, видно было, что быть грозе. Подул пронизывающий, холодный ветер.
Ричард оперся руками об перила, и снял очки. Глаза заслезились...то ли от того, что они не привыкли к свету, то ли от того, что здесь он познакомился еще в университетские времена с Виолеттой. Он не забыл ее...она жива в его сердце.
Все говорят, что настоящая любовь одна...что есть две половинки...но для многих это пустые слова, бессмысленные, ничего не значащие.
Любовь может быть разной. Для кого-то это просто тупое, животное, влечение к "любимому" человеку. Но это не так...
Любовь - это нечто большее. Философы столетиями пытаются подобрать ей определение; но это невозможно. Любовь - такое чувство, описания которому нет. Ее надо ощущать...и если ты ее ощутил, то мир для тебя изменился...Навсегда.
И не важно, где находится любимый человек...за тридевять земель или рядом с тобой. Любовь не зависит ни от расстояния, ни от возраста, ни от чего-либо другого...она выше всего этого.
Ричард вытер глаза и одел очки. Повернувшись, он пошел домой.
Но когда он проходил мимо скамейки, где сидел нищий (сейчас его уже там не было), Холорд повернулся в сторону речки. И тут он понял, о чем говорил нищий.
Он увидел свою картину.
Свою последнюю картину.
На секунду весь мир вокруг осветился вспышкой молнии. Раздался оглушительный раскат грома, как эхо от удара гонга.
Пошел сильный дождь, и Холорд поспешил домой, потому что на нем была лишь рваная кофта да тонкая рубаха, а здоровье уже было не ахти.

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

На следующий день Ричард вышел на улицу с мольбертом и пошел к аллее.
Кашляя, он разложил мольберт и достал полотно и стал рисовать...
Так он рисовал до заката, затем вернулся домой и рисовал, рисовал, рисовал...

Теперь каждый день Ричард проводил в аллее, создавая картину, увиденную им в тот день.
Кашель все усиливался, и Холорд торопился; он чувствовал, что может не успеть...

Рич уже не мог выйти из дому; приступы кашля повторялись чаще и чаще. Сосед по его просьбе покупал ему хлеб и приносил домой.

Однажды утром Холорд проснулся и сел в кровати. Свет почти не пробивался в зашторенные грязные окна, но все равно Рич увидел силуэт в углу.
Человек, чей силуэт заметил Рич, неподвижно сидел на стуле. Как только Рич одел очки и стал приглядываться, человек произнес:
-Доброе утро, мистер Холорд. Как Ваша картина?
-Кто Вы? Что Вы делаете в моей квартире?
-Это сейчас не важно. Я пришел, чтобы спросить - когда будет закончена Ваша картина?
-Некоторое время мне еще понадобится. Но зачем Вам это знать?
Силуэт чуть-чуть поменял положение и снова проговорил медленным, лишенным эмоций голосом:
-Вам нужна отсрочка.
-Какая отсрочка? О чем Вы говорите?
-Мистер Холорд, Вы должны умереть в ближайшее время. Но Вы должны и завершить свою картину. Это - Ваше предназначение.
Ричард отер пот со лба.
-То есть..то есть Вы спрашиваете меня, когда я умру?
-Почти так. Когда Вы закончите Вашу картину, Вы умрете. Я должен знать, насколько отсрочить срок Вашей смерти.
-Вы - Смерть?
Силуэт шелохнулся.
-Можно говорить и так.
-Разерешите задать Вам один вопрос?
-Давайте.
-И куда я попаду после смерти? В рай...или в ад?
-Не считайте, что все так банально, мистер Холорд. Тот человек, кто сделал то, что ему было предначертано...нет, неверно говорю, - то, что он должен был сделать - то он приобретает свободу. Если же нет, или если он сделал так, что другие люди не смогут осуществить ими задуманное - то он попадает в небытие...
но сейчас у меня нет времени, мистер Холорд. Когда-нибудь мы с Вами еще поговорим.
Тут силуэт двинулся вперед и исчез. Но Ричарду показалось, что он увидел нищего, того нищего, что просил у него деньги в аллее и потом сказал об этой картине.

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Сосед увидел, что Ричард не брал хлеб уже два дня. Его это насторожило - Ричард, конечно, ел мало, но не выходить из дому уже третий день - это странно. Не случилось ли с ним чего?
Он подошел к двери и постучал. Ответа не последовало. Затем он достал запасную связку ключей, которые ему дал когда-то Ричард (на всякий случай) и открыл дверь.
Когда он зашел в комнату художника, он увидел, что Холорд сидит к нему спиной за мольбертом.
-Ну разве можно столько работать, Рич? Надо ведь и отдыхать-то иногда. Ты видел себя в зеркало последний месяц? Похож на замученного в концлагерях пленника...
Тут сосед подошел спереди к Ричарду и понял, что художник мертв.
Он так и застыл, держа в руке кисть и глядя через темные линзы очков на картину.
Сосед взглянул на картину и ошеломленно отошел на пару шагов.
На ней была изображена осенняя аллея, деревья, стоявшие по краям ее, расссыпали золотые листья на землю и на скамейки, а вдалеке виднелась речка..темная, еле различимая на фоне такого же по цвету неба, с которого лились потоки воды и доходили до горизонта яркие, светящиеся в черноте полоски молний...

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Ричард стоял с нищим на краю площадки, глядя на речку. Нищий произнес:
-Мистер Холорд, есть ли у Вас последнее желание в этом мире?
Холорд подумал, и, глядя вдаль, сказал:
-Да. Я хочу сказать пару слов Джо.
-Хорошо.
-Вы даже не спрашиваете, кто такой Джо?
-Зачем?...я знаю все.
-Причем хочу увидеть его здесь, именно на этом месте.
-Как хотите. Только это, возможно, будет через несколько лет.

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

На строительной площадке, которая возникла на месте той аллеи, и встретил Джо Ричарда Холорда. И когда он в изумлении отошел от привидения, Ричард повернул голову и сказал:
-Здравствуй, Джо!
Не удивляйся, что я в таком облике. Облик не важен. Важно то, что я хочу тебе сказать. Послушай меня.
Мы не виделись с тобой вот уже 40 лет. Мне жаль, что тогда скоропостижно скончался твой отец; и я вижу, что ты думаешь, почему мой прогноз не сбылся? Почему ты стал лишь строителем?
Главное в жизни - не это. Посмотри - у тебя есть семья. Есть любящая и ласковая жена, есть два ребенка, которые умны и хороши по характеру.
Ты можешь обеспечить свою семью. И вам уютно друг с другом.
Главное - это. Ты не стал магнатом, не стал политиком.
Но по-настоящему счастливы не они. Счастливы те, у кого не в кармане тугой кошелек, а на душе тепло и ясно. Помни это.
И он медленно растворился в воздухе, в последний раз взглянув на любимую речку...ту речку, на берегу которой он встретил свою любовь и свое счастье, пусть недолговечное, но столь прекрасное.

«...Но есть покой и воля», - процитировал Он вслух строчку любимого поэта и посмотрел за окно. С белого неба медленно падали на землю большие хлопья снега. Они были слегка вытянутые и прозрачные, как бинт, и так же, как бинт, обволакивали уснувшую землю. «Сейчас не будет больно...» - подумал Он, вынимая из ящика старинного комода тяжёлый револьвер. По семейному преданию, его прадед некогда ловко орудовал этим устрашающим предметом на дуэлях.
Он улыбнулся и подумал, что сейчас без малейшего сомнения и страха стал бы под дуло на благородном поединке. Душа болела и требовала покоя. На столе все еще лежало письмо, почти выученное назубок, написанное милым круглым почерком вчерашней гимназистки.
«Милый, хороший Алексей Николаевич! Я выхожу замуж. Да, да, да - и не нужно упреков. Все решено окончательно и бесповоротно. Мой будущий муж богат и знатен...» Он почти задохнулся, в сотый раз перечитывая безжалостные в своей простоте строки. Белые хлопья замелькали перед глазами, как бальное платье...ЕЕ платье на ТОМ балу, когда острая и горячая стрела Амура («Достаточно пошлое сравнение», - мельком подумал Он сейчас) вошла в его сердце вместе со звуками вальса, вместе с запахом ее разлетевшихся в танце волос, с ее смешным детским бормотанием: «Раз, два, три! Раз... два... три...»
Разве думал Он тогда, что никогда не сможет вынуть эту стрелу из сердца и запросто сломать о колено, как некогда сломал и выбросил клинок этого задиры корнета N.!
«Стреляться! Только стреляться!» - мысленно сказал Он себе и приложил холодное дуло к виску. Оно обожгло почти так же, как и та проклятая любовная стрела. Он в последний раз бросил взор за окно и обомлел: такие картины приходили к нему только во сне. Холмы, уже полностью покрытые снегом, словно светились изнутри, и ветки заиндевевших деревьев воздевали к небу свои тонкие музыкальные пальцы. А вдали, в пелене света и снега, словно сотканные из золотых нитей и синего воздуха, виднелись стены и шпили монастыря… И Он вдруг так ясно ощутил дыхание этих строк: «…но есть покой и воля», а еще понял смысл слов, которые он никак не мог постичь в мирской суете: «Бог есть любовь».
…Его не поняли. О, как рыдала маменька! Как презрительно поджал губы старший брат – корнет-красавец, покоритель дамских сердец! Как моментально постарел отец, мечтавший видеть своего младшенького любимца владельцем своих заводов. И только нянюшка тихо перекрестила: «Бог с тобой, Алешенька!» - и Он мысленно добавил: «И любовь тоже…»
На следующее утро Он принял послушание.
Старинный монастырь встретил его, как потерянного и вновь обретенного сына. Он стал самым рьяным и самым добросовестным монахом среди других, ушедших от мира. Он ночами лежал перед распятием, а днем трудился на монастырском подворье не покладая рук. Он спал по два-три часа, чтобы встать с первым лучом солнца и молиться вновь. Ему казалось, что еще чуть-чуть – и Он ощутит на своих висках невесомые ладони Того, Кто Есть Любовь. И однажды Он ощутил это легкое прикосновение.
…Это был тихий зимний день, очень похожий на тот, когда, юный и отвергнутый, Он нервно сжимал рукоять револьвера. Вознося очередную молитву, Он глянул в окно своей келии и увидел первый снег. Ровными полосками он окутывал монастырский сад. Поздние красные яблоки просвечивали сквозь белизну этих небесных бинтов и горели, как свежие раны. Он даже на мгновение прервал молитву. Он явственно почувствовал, что душа, раненая стрелой Амура («Суета сует!» - мысленно одернул он себя), еще болит. А если болит – значит, живет? Эта мысль пронзила его. И вот тогда-то эти руки и опустились на его чело… Они пахли карболкой, они были прохладны и слегка огрубели от стирки, на них даже были крошечные горбинки мозолей – от лопаты и носилок. Он не сразу понял, что руки, которые он почувствовал на своем челе, принадлежат ЕЙ.
Шел 1914 год, и она уже не была той строгой выпускницей института благородных девиц в своем первом бальном платье, война научила ее курить папиросы и не бояться крови… В тот день, когда Он увидел из окна келии снег, она погибла.
Монах этого не знал. Он просто стоял на коленях и ощущал легкость и прохладу знакомых ладоней и свою давнюю боль, нанесенную любовью. Он понял, что никогда не хотел избавиться от нее», закончил свой рассказ экскурсовод и оглядел присутствующих.
Девчонки в джинсах взволнованно перешептывались и хихикали, поглядывая в сторону молодых монахов…
(С) Ирэн Роздобудько

Настал Судный День. Восстали мертвые живыми и стояли в ожидании Приговора.
И предстояли пророки за народы свои, а Ангелы зачитывали дела каждого.
И был у Престола Всевышнего Ангел зверей.
Тот, что предстоял за безмолвных.
А в руке его была Книга.

Вот предстал пред Господом человек. Проста была жизнь его.
Обыкновенны были дела его. И чаши Весов колебались.
Некогда война изгнала его из мест родных. Бежал он с семьей и нашел укрытие. Так и жил изгнанником. Не один он был. Много соседей, родичей и земляков бежало с ним. Ютились они вместе, жили, врастали в новую землю.
Растили детей и обретали имущество. Не был он праведником, но и великим грешником не был. Самым обыкновенным человеком. И прошел бы он Суд как многие, но спросил Господь Ангела зверей:

- Ведом ли тебе этот человек?
И ответил Ангел:
- Имя его в Книге моей.
Вывел он пред собою собаку. И полны были слез глаза ее.
Обратился Ангел к человеку:
- Знаешь ли ты ее?
- Нет – отвечал человек – Не знаю. Не было у меня никогда собаки.

- Правду говоришь – молвил Ангел – не было у тебя собаки никогда.
Но вспомни, как изгнанником жил ты в месте, где приютили вас, и была там собака. Ничья. Старик сторож кормил ее и жалел. Дети же ваши кидали в нее камни. И сам ты не раз гнал ее, забыв, как гнали тебя. И сородичи твои так же вели себя. А потом решили избавиться от нее, ибо была она грязной и жалкой.
Злила вас обликом и голосом своим. Облили вы ее соляркой и сожгли.
Ты поджег. И плача в бессилии, проклял вас старик сторож.

Тогда заскулила собака у ног Ангела, помня боль и ужас свой.
Вырвал Ангел запись из Книги своей и бросил на чашу Весов. И упала чаша.
Страх охватил человека того, но не пожелал Господь услышать мольбы его.
Собака же, нашла среди людей старика плакавшего о ней и легла у ног его,
чтобы предстоять за него.

Я шла, а слезы лились и лились из глаз. Прохожие поглядывали на меня в недоумении: вроде бы не девочка - на улице реветь, но остановится не было сил.
Дюк умер.
Мой Дюк ушел навсегда.Горе прямо таки душило меня.
Сероглазый пес светло - кремовой масти. Еще щенком на нетвердых лапах носился он по коридору, плюхался на живот, скользил по полу. Все умилялись, окликали его по имени, а он опять и опять без устали мотался туда - сюда. мы хохотали - очень пушистый ком напоминал швабру. обожал лакомиться яйцами, мороженым , грушами.
Родился он в мае, и лето пришлось ему по душе. На прогулке в нос ударяли незнакомые запахи - сразу топорщилась шерсть глаз сузились в щелочки. Злобным оскалом походил он на Джеймса Дина в профиль. Уважал музыку. Едва я садилась за пианино, тут же устраивался рядом и слушал. А еще Дюк здорово умел целоваться.
Умер он от старости. Когда я вернулась домой с работы, жизнь еще теплилась. Он уткнул голову мне в колени и холодел, холодел, пока совсем не окоченел. Дюк умер.
Назавтра мне нужно было идти на службу. В прихожей я до странности отчетлива скомандовала " гулять", заперла дверь и уже на улице неудержимо разрыдалась. Плача, добрела до станции, плача, показала свой проездной, плача, ждала на платформе электричку, плача, вошла в набитый вагон. Школьницы с портфелем, какие - то служащие в похожих пальто, без всякого стеснения пялились на меня, зареванную и всхлипывающую.
- Прошу вас- ровный, чуть глуховатый голос.
молодой человек уступил мне место. Лет двадцати, белая рубашка поло, темно - синий свитер. Симпатичный.
- Спасибо - с трудом сквозь слезы издала я комариный писк. парень стоял передо мной и внимательно глядел на мое зареванное лицо. Глаза бездонные.Я съежилась под его взглядом, оцепенела. И как то сама собой перестала плакать. вышел он за мной следом, тоже сделал пересадку, так мы вместе и доехали до конечной остановки. На редкость естественно оказывался он все время рядом, оберегал от вагонной толкучки, ни о чем не спрашивал. я постепенно успокоилась.
- Может кофе выпьем- предложил парень, когда мы сошли с электрички. Стоял декабрь, улицы были забиты людьми, дул холодный сильный ветер. до рождества оставалось две недели, но елки и ангелочки уже украшали витрины а на фасадах крупных универмагов транспаранты возвещали о многочисленных новогодних распродажах.
В кафе он мельком глянул в меню:
- Позавтракаем? Может омлет?
- Пожалуй - ответила я. Он засмеялся.
Из автомата позвонила своему начальнику, сказала что простужена и отпросилась на весь день. Потом вернулась за столик.
- Объявляется выходной - парень не церемонился.
Мы вышли из кафе и стали подниматься по склону.
- На вершине есть одно славное местечко- сказал он -Вот!
перед нами оказался бассейн.
- Шутишь? Вода небось холодная..
- Нет, вполне теплая, купаться можно.
- И купальника нет, -закончила я.
- ну можно же купить.
Пловчиха из меня, сказать по правде, никудышная.
у парня округлились глаза от удивления. Мне стало досадно. Ни слова не говоря, достала из кошелька триста иен и купила билет.Огромный бассейн оказался в полном нашем распоряжении. Плавал парень легко и свободно, точно рыба. Внезапно парень резко повлек меня вперед и я заскользила почти без особых усилий.
Выйдя из бассейна, мы купили мороженое и принялись есть на ходу. После шумной пристанционной суеты тишина спального района казалась чем то нереальным. Шли мимо театра парень вдруг сказал что любит комический сценки в последний момент успели купить купить билеты. На меня опять навалилась тоска.
Дюк тоже любил смотреть комические сценки.
Дюк умер. О горя у меня перехватывает дыхание а вот пошла с незнакомым человеком, чай пить, потом в бассейн, в театр, развлекаюсь по полной программе.
Звучали рождественские песенки, в светлой вечерней синеве загорались неоновые вывески.
- Ну что год кончается- сказал юноша
-Да.
- Новый год , новые времена.
- Да
- Мне всегда было хорошо с тобой.
- и Мне - я потупилась.
Парень ласково взял меня за подбородок.
- Всегда было хорошо - повторил он, глядя мне в лицо такими знакомыми и бездонными глазами. а потом он поцеловал меня. Я даже не удивилась, потрясло меня то, как его поцелуй оказался похож на поцелуй Дюка. Тут он и сказал мне, ошеломленной, потерявшей дар речи: - И я тебя очень любил. Его печальное смеющееся лицо до невозможности напоминало Джеймса Дина.
- Только это мне и хотелось тебе сказать. А теперь прощай.- он стремительно рванул к перекрестку, где как раз зажегся зеленый сигнал светофора и исчез.
Я осталась стоять, вслушиваясь в слова рождественской песенки. На город медленно опускалась ночь

Попробуем. В ближайшее время буду записывать в свой дневник занятные рассказы, встреченные мной на форумах..в дальнейшем (хотя сие маловероятно)напечатаю пару сочиненьиц своего авторства..

Пх,нглуи мглв,нафх Ктулху Р,льех вгах,нагл фх,тагн