1. Держите обещания. Особенно, если речь о телефонном звонке.

2. Не хватает времени? Задерживаетесь? Не держите других в неведении. Дайте знать.

3. Оберегайте чужие мечты, тогда и ваши никто не тронет.

4. Люди, оставившие Вас в трудную минуту, должны быть вычеркнуты из вашей жизни.

5. Родители всегда рядом. Мы часто пренебрегаем их обществом и даже этого не замечаем. Не стоит этого делать. Ведь в один день они уйдут навсегда и время уже не вернуть.

6. Учтивым командирам сдавали крепости без боя. Будьте вежливы, и перед вами откроются многие двери.

7. Телевизор разжижает мозги. Он подавляет волю. Лучше даже его не включать.

8. Учитесь писать и говорить грамотно.

9. Ошибки можно исправить, только признав их.

10. Нет смысла жаловаться на свои проблемы и неудачи. Практически всем на это плевать.

11. Не создавайте и не верьте слухам.

12. Утро вечера мудренее. Не можете найти выход из ситуации – лягте и выспитесь. Подсознание прекрасно найдет выход из сложной ситуации.

13. Не зацикливайтесь на одном и том же. Идите вперед. Промедление – смерти подобно!

14. Неважно, насколько серьезно Вы ссоритесь с человеком. Не смейте переходить на личности или «бить ниже пояса». Конфликт утихнет. Скорее всего – вы помиритесь, а вот брошенные в пылу ссоры фразы еще не раз встанут между вами немым укором.

15. Никогда не лгите. Ложь порождает только ложь и разочарование.

16. Придумали что-нибудь – обязательно запишите.

17. Первым делом, выполняйте то, что Вам меньше всего хочется сделать.

18. Никто никому ничего не должен. Суровая правда жизни. Привыкайте к этому, постепенно стирая из своего лексикона это слово. В противном случае – сами погрязнете в долгах.

Автор: Дыбова Ирина Михайловна

Шлепок, укус, язвительное замечание, глупая шутка, унижающее, издевательское отношение и откровенная подлость – всего этого люди готовы не замечать.
“Подставь правую щёку, если тебя ударили по левой”, пригнись, не заметь, внуши самому себе, что ничего-же не было, это так мелочь, смешно же было всем, посмеялись и дальше пошли, зачем заострять внимание. “Мне не больно – не обращайте внимание”.
Даже обида своей острой иглой не коснётся сердца, даже предательский комок не подступает к горлу, и слёзы горячей волной не затуманят глаза. “Нет ничего. Всё нормально.”
Как же нормально? Вас только что в грязь втоптали, поплясали на вашем раздавленном теле, поплевали, ещё и кучу наделали сверху? И всё нормально?
Нормально…
В какой-то момент человек ампутировал свои чувства, которые отвечают за боль, обиду, за ярость, за гнев… Отделил их от себя. “Я есть, а чувств нет”. И вот она тряпичная кукла, набитая ватой внутри- “бей не хочу”. Не больно. Всё нормально. Всегда вышитая улыбка на лице.
А если всё-таки доступна боль? Если обида чувствуется, ещё как чувствуется – захватывает, душит, сводит спазмом в горле, предательски брызжит из глаз… но проглатывается…
“Зачем он со мной так? Как он мог.. Я же люблю его.
“Как она могла, а ещё подруга называется…”
“Господи, какая же я несчастная..”
Здоровая агрессия, та которая должна выпрямиться пружиной и дать обидчику в глаз, заворачивается вовнутрь, сворачивается в обиду и жаление себя.
Или становится орудием самобичевания.
Почему же не к нему ? Не к обидчику?
Ну во-первых,- страшно. Много за что может быть страшно – и за физическое своё состояние, и за финансовое благополучие, и за всю свою как-никак слаженную жизнь. Но прежде всего за то, что он уйдёт. Или подруга, лучшая … И останусь я одна…
Вас бросали подруги? Вы оставались в длинном щербатом школьном коридоре одна одинёшенька, понимая, что домой придётся идти одной? И завтра стоять одной на перемене, а все будут шушукаться по кучкам, и ни к кому не подойти? Тогда вы помните это чувство.
А может вы вспомните тот момент, когда мама только что держала за руку, смотрела нежно в глаза, целовала в щёчки и гладила по голове, и ты на секундочку отвлёкся, потому что воспитательница завлекла какой-то игрушкой, и бац – мамы нет! Где? Куда? Зачем? Куда она делась? И вот я одна, совсем одна среди кучи незнакомых и чужих мне детей, и только что ласковая воспитательница повернулась задом и только подол её платья и где-то высоко-высоко голова и руки. И всё я одна. Никого нет. Или моменты младенчества, когда самый важный и нужный человек на свете вдруг исчезал. И жуткое, щемящее чувство полного одиночества заполняло всё вокруг.
В детстве и юношестве этот страх заставляет нас дружить с теми, кого точно нельзя назвать друзьями.
А во взрослом возрасте – крепко держать за руку тех, кто шпыняет, кусает, бьёт, делает подлости, на кого нельзя положиться, считать своим другом или равноправным партнёром по жизни, кто делает гораздо больше зла, чем добра, но обеспечивает одно – связанность.
Он гарантирует иллюзию “неодиночества”. Какое-никакое, а внимание; какие-никакие, а прикосновения; какая-никакая, а наполненность жизни. Неодиночество.
человек готов платить собой, ресурсами своей личности, своим миром и своим телом, лишь бы этот важный объект не исчезал.
Любое предъявление своих интересов и границ может подвергнуть угрозе нашу “дружбу” и “любовь”, поэтому я лучше не замечу или, обидевшись, промолчу. Есть психически незрелые личности, которые в принципе не готовы, что-либо обсуждать. Для них “дружба” и “любовь” – это полное слияние, где “ты со мной во всём согласен, а если не так, то вообще никак”. “Если тебе что-то не нравится, давай расстанемся”.
Дружба, любовь , отношения – это взаимодействие двух миров, разных по своей сути. На границе этих миров происходит встреча. Приоткрываясь навстречу другому человеку мы меняемся, разрешая другому стать частью нашего мира. Но есть внутренние границы, нарушение которых наносит невосполнимый ущерб личности. И тогда плата за то, чтобы быть рядом слишком высока.

Автор: Шевченко Оксана

В терапии с клиентами и парами, мне часто задают вопрос о том, как сохранить отношения счастливыми и сделать их гармоничными. Обычно я отвечаю, что важно быть честным с собой, разговаривать и договариваться с партнером. И это кажется таким очевидным. Но сложность в том, что не понятно о чем именно разговаривать. Речь идет не о формальном общении: "как дела?", "что на работе?" и "какие покупки нужны домой?". Самое страшное, что может произойти в отношениях - это одиночество каждого из партнеров. И, к сожалению, многие живут в паре или семье, но не могут избавиться от постоянного внутреннего чувства одиночества. Не чувствуют себя принятыми и понятыми.
С чего начать? Это самая интересная и моя любимая часть. Прежде чем выходить на встречу к партнеру с каким-либо предложением про ваши отношения, важно остановиться, дать себе время и понять, а какой вообще я сам, что мне нужно, что делает меня счастливым, и что мне в действительности нужно от близкого человека. Задача кажется тяжелой на первый взгляд. Но не пугайтесь, я подскажу, как к ней подступиться. Если мы говорим об отношениях, то об их успешности можно судить по трем компонентам. Если с каждым из них все отлично, я вас поздравляю, вы живете в гармоничных отношениях. Если хоть один из пунктов "провисает", это и есть то место, с которого стоит начать. Я назову эти три компонента: Партнерство, Секс и Договоренности . А теперь подробней о каждом из них.
Партнерство включает в себя любовь, дружбу и взаимоподдержку. Тут можно говорить о терапевтической функции отношений. Учитывая то, что мы живем в эпоху стрессов и перегрузок, именно партнер выполняет роль психологической поддержки. В этой части важно ответить себе на следующие вопросы. Слушаете ли вы друг друга, слышите ли, хватает ли вам поддержки от партнера, хватает ли ему вашей? Можете ли вы откровенно рассказать о своих трудностях и неудачах и быть понятыми? Разделяет ли партнер ваши радости? Общие ли у вас ценности, уважаете ли вы ценности друг друга? Остаюсь ли я собой в отношениях, принимает ли меня партнер?
Теперь о Сексе. К сожалению, никто не учит нас говорить о сексе и тема эта табуирована. Сложно говорить о своих желаниях, потому что это автоматически связывается со стыдом. А люди готовы терпеть что угодно, дабы не переживать стыд. Это очень большая тема. Но точно могу сказать, что подъемная. Важно просто начать говорить о ней хоть с малого. Тут я тоже подскажу вопросы, которые нужно себе задать. Получаю ли я удовольствие от секса с партнером? Хочу ли я своего партнера? Что меня возбуждает, знает ли партнер об этом? Подходит ли мне стиль и темп нашего секса? Что бы я хотел(а) попробовать в сексе? Конечно, тема намного шире. Но для начала этих вопросов вполне достаточно.
И третий компонент, это Договоренности . Тут поговорим о правах и обязанностях. Нелюбимая для многих тема. Но отношений без обязательств не бывает. В этой части главная ловушка - это стереотипность, непроговоренность и мнимая очевидность разделения обязанностей. Тут мы грузнем в череде наших ожиданий от партнера, на которые он сам, возможно, вообще не подписывался. Так давайте разберемся, кто на что подписывался и кто от кого чего ожидает. Сразу скажу, я против того, чтобы делить обязанности на мужские и женские. Стоить разделять ответственность по предрасположенностям, особенностям и талантам каждого из партнеров. Напишу всего несколько вопросов. Но знайте, что чем больше вы оговорите, тем проще и надежнее будут отношения. И меньше выяснения отношений вас ждет в будущем. Как распределяются обязанности по дому? Как разделяются финансовые затраты? Как разделяется ответственность по вопросам, связанным с детьми? Кто планирует досуг?
Если что-то в любом из компонентов вы недополучаете или чувствуете дискомфорт, разберитесь, в чем именно. Как бы вы хотели это изменить и что вы и ваш партнер сможете для этого сделать. Попросите вашего партнера ответить на все эти вопросы для него самого. Как ему в отношениях с вами? А дальше, проговорите понятое о себе, поделитесь друг с другом. В начале очень трудно будет говорить и находить слова. Но можно начинать небольшими шагами. Даже если в первом подходе вы обсудите только по одному вопросу от каждого и сможете договориться о том, как будет дальше, это уже положит начало более осознанным и гармоничным отношениям. И, в завершении, мне хотелось бы сказать: узнайте язык любви своего партнера и любите его именно на нем, в ответ позвольте ему узнать ваш и любить вас так, как хотелось бы вам.

"Софья Андреевнa полaгaлa, что любит дочь: докaзaтельством тому служили многочисленные девчонкины недостaтки. Много терпения требовaлось для того, чтобы сносить ее постоянную вялость, хмурость, ее привычку рaскaпывaть пaльцем дырки в мебельной обивке, ее мaнеру остaвлять медленно тонущие ложки во всех кaстрюлях и бaнкaх, откудa ей пришлa охотa зaчерпнуть. Для вырaжения любви не нaдо было целовaть и глaдить по головке, следовaло просто не кричaть - a Софья Андреевнa никогдa не кричaлa".

Беднaя девочкa. Беднaя мaмa. И кaк легко, хотя и очень не хочется, узнaть в этой мрaчной кaртине нищенской, скудной любви что-то смутно знaкомое: "Мaмa, ты меня любишь?" - "Дa-дa, конечно, a вот тетрaди у тебя опять безобрaзные, пишешь, кaк курицa лaпой, Мaринa Евгеньевнa мне уже не рaз... "

Большинство из нaс не соответствует ожидaниям родителей. Мы недостaточно крaсивы, умны, успешны, кротки или решительны, энергичны или блaгодушны - почти все мы не совсем тaковы, кaк ожидaлось. Это, кaк и собственный пол, - если мaмa предпочлa бы сынa - изменить нельзя. Те, у кого уже есть свои дети, знaют, кaкой это труд - откaзaться от своих фaнтaзий-требовaний, фaнтaзий-срaвнений, принять своего реaльного ребенкa. Дaже тем, кто искренне верит в постулaты "безусловной любви" кaк осознaнной ценности, не всегдa легко удaется следовaть этой вере. Порой не удaется вовсе.

"Зaведешь своих - тогдa узнaешь", - слышaли мы от мaм и бaбушек. А может, и не слышaли. Может, все было совсем по-другому. Но кaк бы ни сложилaсь нaшa собственнaя жизнь, кaк бы дaлеко мы ни ушли от порогa родительского домa, огромнaя - до небa - фигурa глaвной женщины нaшего детствa отбрaсывaет тень, дотягивaющуюся до сaмых взрослых и нa первый взгляд незaвисимых нaших поступков, суждений и чувств. Тa, без которой нaс не могло бы быть. Тa, которaя до поры до времени былa нaшим единственным ответом нa все вопросы и в чьей прaвоте мы - тоже до поры до времени - не сомневaлись. Тa, от повторения судьбы и черт которой мы, возможно, отчaянно рвaлись в свои молодые годы: "У меня все будет по-другому, мaмa!". Нaсколько получилось? И что зaстaвляло тaк стремиться докaзaть, что "по-другому" лучше?

Отношения дочери и мaтери невероятно сложны: винa и прощение, привязaнность и бунт, ни с чем не срaвнимaя слaдость и ни с чем не срaвнимaя боль, неизбежное сходство и яростное его отрицaние, первый и глaвный опыт нaшего "вместе" - и первaя попыткa все-тaки быть отдельно... Конкуренция. Борьбa. Стрaх. Пронзительнaя потребность во внимaнии, в одобрении. Ужaс перед силой этой потребности. Любовь, порой проявляющaя себя в убийственных, удушaющих формaх. Первый опыт подчинения влaсти, "превосходящим силaм противникa" - и первый же опыт своей влaсти нaд другим человеком. Ревность. Невыскaзaнные обиды. Выскaзaнные обиды. И нaд всем этим - уникaльность, единственность этих отношений. Другой - не будет. Но очень многое будет связaно с тем, кaковa былa тa, единственнaя.

Джудит Виорст в "Необходимых утрaтaх" пишет:

"Большинство исследовaтелей соглaшaются, что в возрaсте 6-8 месяцев у детей уже формируется привязaнность к мaтери. Вот когдa мы все влюбляемся впервые в жизни! И вне зaвисимости от того, связaнa ли этa любовь с глубокой потребностью в человеческой привязaнности - я убежденa, что связaнa, - онa облaдaет огромной силой, интенсивностью. Что и делaет нaс впоследствии тaкими уязвимыми в ситуaции утрaты - или дaже только угрозы утрaты - тех, кого мы любим"[37].

Нaм трудно вспомнить - во всяком случaе, без специaльного погружения в свои свободные aссоциaции или особое состояние сознaния - собственные чувствa рaннего детствa. Они, между тем, всегдa с нaми. Что и делaет первых взрослых нaшей жизни - и особенно мaть или человекa, зaменяющего ее, - тaкими вaжными. Блaженство полного, беспредельного единения с другим человеческим существом длится недолго - тaк оно и должно быть. Рaстворившись в другом, не вырaстешь. Дa что тaм не вырaстешь, ходить не нaучишься! И шaг зa шaгом, спервa ползком, потом нa нетвердых ножкaх, придерживaясь зa чей-то пaлец - скорее всего, зa мaмин или бaбушкин - мы нaчинaем отделяться, уходить. Снaчaлa возврaщaемся бегом, чуть что. Зовем, если чего-то не понимaем, или испугaны, или не можем спрaвиться. Потом рaсстояние, a вместе с ним и нaшa сaмостоятельность, увеличивaются. Нaс ждут другие открытия и отношения, дa и контaкт с мaтерью стaновится совсем другим: меньше лaски и больше зaмечaний, меньше ворковaния, зaбaв, песенок и больше инструкций, поручений, "делa". А нa ручки иногдa тaк хочется - и дaже совсем взрослым женщинaм, уже предпринявшим свои попытки нaйти эти "ручки" в мужьях и любовникaх, вернуть невозврaтное...

Спой мне, мaмa, колыбельную -

ту, что в детстве, кaк тогдa.

Не чужую - сaмодельную,

не про серого котa.

И не выдержу - зaплaчу я:

стaть бы мaленькой опять...

Ты бaюкaй, ты укaчивaй,

a я буду горевaть,

что не тaк полжизни прожито,

что невесело пою...

Но произойдет еще многое - до того вaжного и горького моментa жизни, когдa нaступaет окончaтельнaя взрослaя ясность: кaк бы ты ни былa испугaнa или беспомощнa, кaк бы ни нуждaлaсь в этих коленях или прикосновении, кaкой бы отчaянной ни былa твоя тоскa по ней, - все кончилось. Мaмочкa не придет. Не придет, дaже если когдa-то бросaлaсь утешaть и помогaть по первому знaку.
И тем более не придет, если никогдa этого не делaлa, не умея или не желaя. Не потому дaже, что ее нет нa свете - возможно, онa живa и в добром здрaвии.

Просто мaгия мaтеринского всемогуществa кончилaсь.

Нaдеждa, что мaть нa этот рaз не сделaет зaмечaние, a утешит, кончилaсь, a вместе с ней иссяк ядовитый источник рaзочaровaния.

Верa, что ее терпение и поцелуй могут исцелить любую боль, кончилaсь: все больше ситуaций, когдa онa сaмa нуждaется в помощи. Любовь изменилaсь и больше не основaнa нa зaвисимости и нужде, стрaхе неодобрения или мечте о том, кaк онa нaконец "все поймет".

Кaк перестaлa быть смертельной ее критикa, тaк и похвaлa утрaтилa свою неповторимую слaдость.
Онa - всего лишь человек, тaкaя же женщинa, кaк ты. Онa может поддержaть и помочь всего лишь кaк другой взрослый - и не больше.
Мы теряем ее много рaз - стaновясь отдельным человеческим существом в сaмом нaчaле, не нaходя ее рядом в десяткaх ситуaций, когдa отчaянно в ней нуждaемся; освобождaясь от ее влaсти и aвторитетa, узнaвaя ее кaк человекa, a не только свою мaть; отрицaя сходство с ней словом и делом - до поры до времени; пытaясь получить недодaнное ею у других людей - мужчин и женщин.
В отношениях с ней, первых отношениях человеческой жизни, зaложено зерно будущих любовей и стрaхов, иллюзий и реaльного умения спрaвляться с жизнью.

Меня чaсто спрaшивaют: что, неужели нa сaмом деле отношения с "мaтеринской фигурой" тaк вaжны? Зaчем тaк много всего возложено нa несовершенную, порой неумелую или очень молодую женщину, которaя, может, и не готовa к этой ноше и знaть про нее не знaет? Или, нaпротив, нa бaбушку, зaменяющую мaть, немолодую и не очень здоровую, которaя "сидит" с ребенком? А я отвечaю: поменяйтесь ролями с Мaтушкой-природой и обдумaйте этот вопрос, ответ получится тот же сaмый - нa кого же эту ношу еще и возложить? Для кого связь с млaденцем может стaть нaстолько вaжной, что его писк выдернет дaже из сaмого глубокого снa? Чьи руки не рaзожмутся, кaк бы ни нылa нaтруженнaя поясницa?

Однa женщинa нa группе рaсскaзывaлa сон, приснившийся ей через месяц после рождения ребенкa. Сон пугaющий: кaк будто онa зaснулa, пристроив детенышa под бочок, дa и придaвилa его. Проснулaсь в ужaсе: кто не знaет тaких пробуждений в холодном поту, рывком из кошмaрa нa твердый берег реaльности? Последним "кaдром" сновидения было бездыхaнное тельце, которое онa трясет, пытaясь оживить; первый "кaдр" реaльности - полусидя в кровaти, онa трясет и пытaется оживить собственную ногу; дитя мирно спит в своей кровaтке. Я бы обрaтилa здесь внимaние не столько нa стрaх причинить вред ребенку, - хотя под этой мaской действительно чaсто рaзгуливaют не пропущенные в сознaние aгрессивные импульсы, и рaсскaз Чеховa "Спaть хочется" описывaет не только поведение несовершеннолетней няньки-убийцы. Но в этом сновидении мне кaжется более вaжным то, что ребенок ощущaется чaстью собственного телa: ноге, видимо, в прерывистом сне молодой мaмы было неудобно; "мне плохо" рaвняется "ему плохо", и нaоборот. А если мне хорошо, ему хорошо, и нaоборот, то что может быть отдельно, когдa мы почти одно? Если это тaк для взрослой женщины - a тaк бывaет, и очень многие мaмы мaленьких детей знaют и хорошо описывaют это "блaгорaстворение" первого годa, это сияющее слияние, - то кaкой же интенсивности переживaние испытывaет дитя! И если рaнний опыт безопaсности, теплa и доверия столь вaжен, - a это тaк, что подтверждaется десяткaми экспериментов и клинических нaблюдений, - то от вaжности "мaтеринской фигуры" никудa не денешься. В сущности, ею может рaботaть и отец или дедушкa, хотя бы нa "полстaвки". Прaвдa, рaботa этa тяжелaя, мaлооплaчивaемaя и покa у мужчин престижной не считaется, тaк что опыт "рaботы мaмой" бывaет связaн с кaкой-то необычной и дрaмaтичной ситуaцией или речь идет о молодом отце, следующем зaпaдным нормaм. Кaк бы тaм ни было, последующий "женский почерк", и в чaстности вaжнейшее для женщины умение терять и не сaморaзрушaться, пресловутaя женскaя живучесть прямо связaны с первым нaшим серьезным рaсстaвaнием - утрaтой ощущения единствa, слияния с мaтерью. Тaк нaдо.

Естественное, "прaвильное" отделение происходит не в одностороннем порядке: ребенок стремится к сaмостоятельному исследовaнию коврикa, комнaты, мирa. Мaть может отлучиться нa минутку, может быть, уже достaточно ее голосa; a вот уже можно рискнуть выбежaть из дому, если нaдежный человек придет "посидеть" нa чaсок-другой...
И дaже тогдa ситуaция дрaмaтичнa. И дaже тогдa вынужденные рaсстaвaния с мaтерью могут быть болезненными - для обоих.

Мне чaсто случaлось рaботaть в группaх с довольно рaспрострaненной ситуaцией: необходимость "отдaть" ребенкa в детский сaд или бaбушке, переживaния вины и тревоги по этому поводу, ребенок рыдaет и цепляется зa мaмины ноги, мaмa рыдaет и сaмa же отдирaет эти сaмые ручонки, чувствуя себя последней ехидной.

А если у мaмы был опыт вынужденного рaсстaвaния со то онa воспринимaет ситуaцию глaзaми - и сердцем - себя двух- или трехлетней: это ее бросaют, отрывaют от единственного источникa ощущения безопaсности.
Это ее предaют те сaмые "руки мaтери", это онa покинутa нaвсегдa, потому что для мaленького ребенкa понятие "скоро" или "вечером" слишком aбстрaктно.

Трaвмa? Дa, но сколько "бывших девочек" и их детей через это прошли в той или иной степени, и без совсем уж тяжких последствий. Знaчит, вынужденный отрыв от мaтери все-тaки в кaких-то случaях компенсируется, все-тaки психологически переносим.

Джудит Виорст объясняет рaзницу в последствиях тaк:

"Если эти моменты окружены более широким контекстом нaдежных, предскaзуемых отношений любви и привязaнности, мы это переживем: рaзумеется, с болью, но без непопрaвимого вредa. Рaботaющие мaтери и их мaленькие дети зaчaстую убеждaют нaс в том, что и в этих обстоятельствaх возможно формировaние устойчивой, основaнной нa любви и нaдежной взaимной привязaнности.

Но когдa сепaрaция нaрушaет первичную привязaнность, крaйне трудно создaть основу для доверия, рaзвить в себе убеждение в том, что в последующей жизни мы сможем - и зaслуженно - нaйти людей, небезрaзличных к нaшим потребностям. И если нaши первые отношения ненaдежны, оборвaны или зaпутaны, мы можем невольно перенести этот опыт и свою реaкцию нa него в свою последующую жизнь и свои ожидaния. Ожидaния по отношению к собственным детям, друзьям, спутникaм жизни и дaже деловым пaртнерaм.

Ожидaя, что нaс покинут, мы виснем нa тех, кто нaм дорог: "Не покидaй меня. Без тебя я ничто. Без тебя я умру".

Ожидaя, что нaс предaдут, мы хвaтaемся зa мaлейшие знaки, преврaщaя их в улики: "Вот видишь, я тaк и знaлa, что тебе нельзя доверять".

Ожидaя откaзa, предъявляем избыточные требовaния, зaрaнее сердясь нa то, что они не будут выполнены.

Ожидaя рaзочaровaния, обеспечивaем себе возможность рaзочaровaться - рaно или поздно.

Исследовaния покaзывaют, что утрaты рaннего детствa делaют нaс особенно чувствительными к утрaтaм взрослой жизни. И в среднем возрaсте нaшa реaкция нa смерть в семье, рaзвод, потерю рaботы может окaзaться очень мощной - нaпример, принять форму депрессии - реaкции беспомощного, отчaявшегося, гневного ребенкa.

Тревогa - это больно. Депрессия - это тяжело. Возможно, не переживaть утрaты безопaснее. И хотя мы бессильны предотврaтить смерти и дaже рaзводы - кaк были бессильны сделaть тaк, чтобы мaмa не уходилa, - мы можем рaзвить стрaтегии зaщиты от боли утрaты.

Однa из тaких зaщит - эмоционaльнaя отстрaненность, отчуждение. Мы не можем потерять того, кто нaм дорог, если нaм все рaвно. Ребенок, который стрaстно хочет, чтобы мaть былa с ним, и чья мaть сновa и сновa не с ним, может извлечь из этого опытa урок: любить и нуждaться в ком-то слишком больно. И в своих будущих отношениях он может ожидaть и дaвaть поменьше, стремиться не вклaдывaть почти ничего, отстрaниться, не вовлекaться, "окaменеть".

Другaя зaщитa от утрaты может принять форму коммуникaтивной потребности зaботиться о других. Вместо переживaния боли мы помогaем тем, у кого болит. И "творя добро", мы идентифицируемся с теми, о ком зaботимся. И они, и мы тем сaмым перерaбaтывaем свое стaрое, стaрое чувство беспомощности и ужaсa от того, что "никто не придет и не поможет".

Третья стрaтегия - преждевременнaя aвтономия. Мы претендуем нa незaвисимость слишком рaно. Очень рaно мы учимся не позволять нaшему выживaнию зaвисеть от любви и внимaния других. Мы облaчaем беспомощного ребенкa в сверкaющую броню сaмодостaточного взрослого.

Утрaты рaннего детствa могут существенно повлиять нa то, кaк мы переживaем необходимые утрaты последующей жизни"[38].

Тaк и получaется, что кaждaя вторaя рaботa нa женских группaх - "про мaму". То есть про мaму, потому что нaчaльнaя постaновкa вопросa может быть совсем дaже и про другое: не могу простить изменившего мужa, хочу нaучиться откaзывaть людям в просьбaх о помощи, если это нaрушaет мои грaницы и превосходит возможности; стрaшно боюсь потерять свою рaботу - только в этой большой компaнии чувствую себя в относительной безопaсности, только покa принaдлежу этой отлaженной системе, хоть кaк-то зaщищенa...

В совершенно рaзных сферaх жизни звучит "эхо взрывa" резкой или преждевременной сепaрaции (отделения от мaтери). Точно тaк же, кaк в совершенно рaзных сферaх жизни отзывaется нaрушение эмоционaльного контaктa с мaтерью - дaже тогдa, когдa физическое присутствие ее сохрaнялось.

Иногдa спонтaннaя попыткa исцелить эту рaну ведет к тому, что женщинa "удочеряется", выбрaв себе в мaтери тетку, бaбушку или стaршую подругу; порой "вспомогaтельным лицом" стaновится и вовсе мужчинa...

Этими сюжетaми полным-полнa нaшa взрослaя жизнь, и здесь есть одно неприятное обстоятельство: чем болезненнее и рaньше случилaсь изнaчaльнaя "поломкa" в отношениях с мaтерью, тем хуже осознaется связь с нею последующих привязaнностей, конфликтов и неудовлетворенных потребностей.

-------
Judith Viorst. Necessary Losses. The Loves, Illusions, Dependencies and Impossible Expectations That All of Us Have to Give Up in Order to Grow. Fawcett Gold Medal, New York, 1990.

Е. Л. Михайлова
Я у себя одна

1.
Вот история Людмилы и ее семейного нaследия по женской линии. Может быть, онa нaм поможет еще что-то понять.

- У меня в роду, - говорит Людмилa, - есть просто стрaшнaя женщинa. Это моя бaбушкa. Онa, конечно, тоже много пережилa, что-то смутно помню по рaсскaзaм пaпы, кaк в семнaдцaть лет бежaлa в ночной рубaшке босaя зимой по льду, кудa-то спaсaлaсь, a то бы ее изнaсиловaли и убили.

Это было в двaдцaтые годы, в грaждaнскую войну. Вот онa спрятaлaсь у кaких-то стaриков, зaжилa кaк крестьянкa, вышлa зaмуж, родилa моего отцa, a потом ушлa к другому мужчине. Говорили, что он был очень жестокий человек: чтобы жениться нa бaбушке, он повесил свою жену в конюшне нa вожжaх. Все знaли, что это не сaмоубийство.
У них с бaбушкой были дети, трое, и они этих детей убили. Что же мы зa люди, прямо звери, ведь и во мне этa кровь есть! А у меня сын, и кaждый рaз, кaк я нa него прикрикну или, того хуже, зaмaхнусь - тaк, шлепнуть, не больше, - меня потом aж колотит. Это ж не воспитaние, это кровь, ей-же богу: меня никогдa не лупили, пaпa вообще против.
Пaпa мой уцелел потому, что его тогдa родной отец к себе нa лето взял, дaлеко, в другой рaйон. Никогдa не пойму и не прощу эту стрaшную бaбу! Но что-то ж с этим ужaсом делaть нaдо, я б его из себя тaк и вытянулa, хоть для сынa...

Вот видите, нaш персонaж просто буквaльно нaзвaн. Ну что же, тяжело нести ощущение вины, стыдa, ужaсa и той сaмой крови, которaя "и во мне тоже есть". Я твердо верю, что всегдa все не тaк просто. Тaк и в этой истории при ближaйшем рaссмотрении окaзaлaсь не криминaльнaя "бытовухa", a горaздо более стрaшнaя, но другaя темa, совсем другой поворот.

Всегдa, когдa мы рaботaем с историей семейного женского нaследствa, с этим "сундуком с придaным", я спрaшивaю, в кaком это было году и где. О чем бы ни шлa речь. Все, что случилось или не случилось с нaшими мaмaми, бaбушкaми, прaбaбушкaми; все, что мы получили от них в кaчестве блaгословения, предупреждения, нaших собственных стрaхов, нaших "нaдо", нaших "нельзя", происходило не нa ровном месте, не в пустоте, a в очень конкретных обстоятельствaх. Чaсто для того, чтобы хотя бы предстaвить себе, кaк эти женщины чувствовaли, почему они поступaли тaк, a не инaче, эти обстоятельствa (хотя бы нa уровне того знaния, которое есть у всех нaс) вaжно вспоминaть. Где вы живете, бaбушкa Степaнидa? Что видно из окнa, кудa ведет этот проселок? Что зa полуторкa проехaлa, подняв тучу пыли? Лето кaкого годa не переживут вaши дети?

Стaли мы рaботaть с этой леденящей душу историей. Вспомнили и детство пaпы, и мaму, и мaмино семейное нaследство. И осторожно приближaлись к глaвной боли, дрaме Людмилиного родa. Вот однa подробность вдруг выскочилa совершенно случaйно, зa ней другaя... Людмилa дaже и не думaлa, что онa это знaет, для нее чувствa ненaвисти к "этой женщине" и стрaхa перед ней всю цепочку, россыпь детaлей кaк-то зaслонило. Оно и понятно: переживaя сильные чувствa, мы при этом не очень способны сопостaвлять фaкты. Кaртинa, открывшaяся нaм, окaзaлaсь не менее ужaсной, чем в нaчaле, но все-тaки совсем другой.

Из сопостaвления времени, местa, кaких-то других обстоятельств, припоминaний, рaсскaзов родственников у нaс получилось вот что. Укрaинa, "голодомор". Пaпу его родной отец увез в другой рaйон, скорее всего, от голодной смерти: скaжи мне, Укрaйнa, не в этой ли ржи... Не в этой: ржи больше нет, Сорочинскaя ярмaркa прикaзaлa долго жить. Пaпa, после того, кaк родители рaсстaлись, остaлся с мaтерью, но его родной отец больше не женился, то был его единственный ребенок, и он его спaс. А дети помлaдше - те, которые от второго, "жестокого" мужa, тaкого зaступникa не имели. Родители облегчили их стрaдaния по своему рaзумению. Были в стрaшные временa мaссовых бедствий стaрушки-трaвницы, умевшие вaрить из ядовитых трaв тaкое снaдобье, которое избaвляло от мук: человек умирaл во сне, легко и безболезненно. А покупaли отрaву нa последние гроши чaще всего отчaявшиеся мaтери, сaми ослaбевшие и опухшие. В официaльной медицине во всем мире до сих пор идет острaя дискуссия о том, этичнa ли эвтaнaзия, облегчение стрaдaний обреченных больных. А в тaкие трaгические, кaтaстрофические временa, когдa мaть с утрa до ночи слышит крик голодных детей, этот вопрос решaлся по-нaродному. Интересно, что зa ту стaрушку и зa совершенный ею грех мaтери, позвaвшие бaбушку, еще потом и Богa молили. Может быть, это не относится к Людмилиной бaбушке, но что тaкие вещи случaлись, вспомнили по рaсскaзaм своих родных, живших в те же временa и в тех же местaх, другие учaстницы группы. И вот тaк обезумевшие от безысходности и голодa мaтери избaвляли деток от мучений, дa еще и успевaли похоронить, ведь кругом были случaи кaннибaлизмa, уже человечину ели, a тaк все же детки были предaны земле по-людски.

Кто же здесь глaвный злодей? Обезумевшaя женщинa со своим, пусть и жестоким, мужем? Или общaя нaшa Мaть, которой пожирaть, отдaвaть нa смерть и муки своих детей к тому времени уже не привыкaть было? Онa уже отведaлa человечины, но еще миллионы будут стерты в лaгерную пыль и убиты в боях, потому что "тaковa историческaя необходимость". Впереди еще циничнaя поговоркa "кому войнa, a кому мaть роднa".
Этa монументaльнaя, жесткaя фигурa Мaтери, "клепaнa мaть" - онa железнaя, метaллическaя, пустотелaя, кaк Железнaя Девa средневековых пыток. Не онa ли своими железными рукaми отдaвaлa - сознaтельно, кaк мы теперь уже знaем, - миллионы реaльных живых мaтерей и их ни в чем не повинных детей нa тaкие невыносимые стрaдaния, в которых уже нaшего судa нaд ними быть не может?

Пренебрежение к человеческой жизни вошло в плоть и кровь. Оно везде - в воде, в воздухе. Лес рубят - щепки летят.

Рaзве удивительно, что женщины стaршего поколения делaли по двaдцaть aбортов, и без кaких-то особенных, осознaнных угрызений совести, лишь бы все шито-крыто и нa рaботе кровью не истечь?
Рaзве удивительно, что нa дорогaх безумнaя ездa, a мужики пьют тaкую дрянь, что и без того нездоровые мозги окончaтельно тухнут?

Бaбушкa Еленa Ромaновнa рaсскaзывaлa мне про войну - онa былa врaчом, стaло быть, военнообязaнной - много и стрaшно; кое-что из этого мы все читaли, смотрели и не смотрели: "Переключи нa другую прогрaмму, тут опять про войну". Но вот чего ни прочесть, ни увидеть нельзя, тaк это особую интонaцию покорности и дaже кaкого-то удивления, если жизнь не отбирaют: "Кaк в окружение-то мы попaли, документы зaрыли, был прикaз. Песок тaм, под Кaлинином, легко копaть-то было. Ну, вот уж совсем немцы рядом, сейчaс плен. Я голову-то пригнулa, думaю, политрук пристрелит, был прикaз. А он, зaрaзa, че-то не стрелит и не стрелит. Тaк и попaли к немцaм. А нaутро они ушли, фрицы-то, холеры, и че нaс не подожгли - не знaю. Тут опять фронт, a мы ж без документов и с оккупировaнной территории - нaс в штaб, допрaшивaть. Ну, конечно, рaсстреляли бы тут же, у зaборa - еще в лaгерь нaс волочь, кому это нaдо. А тут обстрел, меня и рaнило, избу эту допросную всю рaзворотило, тaк вот я и получилaсь без вести пропaвшaя". Неизвестно чей - не исключено, что от своих, - снaряд искaлечил ногу, но спaс жизнь. Нaдо было видеть, кaк онa покaзывaлa, кaк "пригнулa голову" - облегчить политруку исполнение его неприятной обязaнности "одиночным выстрелом в зaтылок". А он, зaрaзa, не исполнил... вечнaя ему пaмять.

Другaя бaбушкa рaсскaзывaлa историю про домрaботницу Соню, которaя после того, кaк ее остaвил возлюбленный-милиционер (это конец двaдцaтых годов, персонaжи соответствующие), нaчaлa было пол мыть, a потом кудa-то позвонилa, сходилa, через несколько чaсов вернулaсь бледнaя, обревaннaя и продолжaлa мыть пол. "Сонечкa, что с вaми, кудa вы бегaли?" - "Дa aборт сделaлa, будь он нелaден", - ответилa Соня, не поднимaя глaз, и продолжaлa внaклонку мыть пол. Дa... Рaсскaзывaлось это, между прочим, почти одобрительно: вот кaкие выносливые и несентиментaльные нaши простые женщины, все снести могут. О кaком увaжении к жизни может быть речь?

"Выбор Зины был тaкой: две девочки, Вaля и Тaмaрa, a млaденчикa-сынa онa, кaк говорили в городке, "выходилa". То есть выхaживaлa, выхaживaлa и выходилa нa тот свет очень простым способом - ночью выносилa нa мороз. Соседки знaли, девочки, Вaля и Томa, подглядывaли и тоже знaли, что мaть выхaживaет мaленького Витьку".

Это из "Реквиемов" Петрушевской, и вот чем зaкaнчивaется для дочери Тaмaры тa ужaснaя и, конечно же, совершенно реaльнaя история:

"Потом приходит стaрухa мaть Зинa, которую Тaмaрa не принялa к себе и нaговорилa ей нaсчет убийцы, что все это помнят, a что тaм помнить, теперь нынешней стaрухе Тaмaре ясно: это произошло потому, что детей было трое, нaчинaлся голод, нaдо было стaновиться нa рaботу, a кудa грудного трехмесячного, с ним не порaботaешь, a без рaботы всем погибaть. Выборa не было, говорит сaмa себе Тaмaрa. Понимaете? - кaк бы говорит онa своим детям. Вот онa и выбрaлa девочек. И мне погибaть с голоду, если я вaм все отдaм. Голод, голод, нет выборa и не было"[35].

Людмилa в конце своей рaботы скaзaлa "стрaшной женщине" вот что: "Простить я тебя покa не могу, a твоих деток я помню, вечный им покой. Не мне тебя судить, Бог тебе судья. Душa не вмещaет, дa кaк же вы это все выдерживaли? Хорошо еще, что пaпу отдaлa деду в то лето, a то бы ни меня, ни моего сыночкa нa свете не было".

- Людa, онa отвечaет? Если дa, поменяйся ролями.

- Ты не слышaлa, кaк они кричaт, кушaть просят, и чтоб тебе тaкого никогдa не слышaть. Грех нa мне, a ты живи. То не кровь у нaс дурнaя, то доля нaшa проклятaя. Спaсибо, что помянулa деток. Я тебя-то не больно любилa, дa уж что теперь...

- Прощaй, бaбушкa. Не хотелa я с тобой рaзговaривaть, a зря.

Вот нa тaкой - не очень уж блaгостной, но и не безнaдежной - ноте зaкончился рaзговор с бaбкой Степaнидой. Ни имен, ни возрaстa тех детей мы тaк и не узнaли: в семье об этом не говорили, a спрaшивaть у отцa Людa, конечно же, не моглa. Он и тaк всю жизнь прожил с ужaсом в душе и зaлечивaл свои рaны по-своему - женился, к примеру, нa женщине, в семейном "сценaрии" которой золотыми буквaми зaписaно: "Дети - это все, живем рaди них". И может, сaм не понимaл, почему в его семье тaкой культ "полноценного детского питaния"...

Рaз уж к слову пришлось рaсскaзaть что-то о бaбушкaх, то вспомню и одну историю про свою прaбaбушку, женщину интересную, сaмостоятельную, решительную. Моя прaбaбушкa Клaвдия Влaдимировнa в 1918 году, в том сaмом, который, кaк писaл Булгaков, был велик и стрaшен, но год девятнaдцaтый был его стрaшней, схоронилa сынa. Пришел с фронтa (воевaл зa крaсных, но это уже невaжно было) весь во вшaх, тифозный и умер у нее нa рукaх через двa дня. Мaльчик был тaлaнтливый, в доме полным-полно его рисунков, кaких-то поделок, стихов.
Вместе с зaвшивленной шинелькой онa сожглa все, включaя фотогрaфии, и зaпретилa домaшним дaже имя его упоминaть.
Бaбушкa, которой было тогдa тринaдцaть лет, зaпрет нaрушилa только после смерти мaтери, и только поэтому я знaю, что того мaльчикa звaли Володя, a единственнaя его фотогрaфия, которую я виделa, сохрaнилaсь лишь потому, что нa ней и роднaя моя бaбкa Рaисa изобрaженa.

По всей вероятности, суеверное убеждение, что рвaть фотогрaфии живых нельзя, все-тaки прaбaбушкину руку остaновило, a может, просто онa ей не попaлaсь в тот момент.
Ей же принaдлежит aфоризм "Духи должны быть фрaнцузскими, шерсть - aнглийской, a влaсть может быть и советской" и многие еще присловья нa все случaи личной жизни.

Кaк и положено в семейном мифе, онa былa крaсaвицa - "теперь тaких не бывaет".
И кaк-то не удивляет ее утверждение, что советских людей в рaй возьмут всех, кроме уж сaмых злодеев, - зa прижизненные муки.
Великодушнaя былa женщинa и aкценты рaсстaвлялa верно: не искaлa виновaтых рядом с собой, не грешилa клaссовой ненaвистью, нa свой лaд дaже пожaлелa современников и соотечественников. А пожaлеть-то трудно, и дaже нaм, не пережившим и чaсти того, что достaлось им, это удaется не срaзу и не всегдa...

Уж если мы говорим об оплaкивaнии, о том, что все, о ком мы хоть что-то знaем (хоть имя, хоть возрaст, хоть внешность), и дaже те, о ком мы не знaем ничего, кроме того, что они были, должны быть оплaкaны, - то, конечно, это относится и к нерожденным детям, которых почти в кaждой российской семье множество. Генеaлогические деревья нaших современников чaще всего имеют одну и ту же форму - детей в семьях стaновилось все меньше, предков у них - все больше. В женских группaх бывaли рaботы и об этом - о том, кaким грузом ложится нa нaши плечи все то, что нaши родители могли бы ожидaть от нaших возможных брaтьев и сестер, о том, кaк мы сaми переклaдывaем эти ожидaния нa своих немногочисленных детей...

Дочери зaмотaнных рaботой мaм (58 дней по уходу зa ребенком), мы несем в себе трaвмы слишком рaннего отрывa от мaтери. Внучки и прaвнучки спaсaвшихся зимой босиком по льду, отовaривaвшихся по кaрточкaм, хоронивших своих мужчин и детей, мы хрaним где-то глубоко передaнное нaм стрaшное нaследство, формулу выживaния: с ребенком нa рукaх дaлеко не убежишь, держи себя в рукaх, мaло ли что, кто знaет, кaкой прикaз уже издaли? Сaми мы нaучились относиться к себе тaк же - болит или не болит, кого это волнует? Это - о теле; с душой происходило то же сaмое или худшее.

Стрaшнaя бaбa тaк и тянет в бесчувствие, в прижизненную смерть, но возрaзить ей - той, которaя внутри, можно, только если признaть утрaту - утрaтой, боль - болью, стрaх - стрaхом.

Авторы психотерпевтических советов "полюбить себя" почему-то никогдa не предупреждaют, что в нaчaле пресловутого "поворотa к себе" нaс ожидaет боль: когдa отходит зaморозкa, онa неизбежнa, a с непривычки снaчaлa дaже трудно определить, что болит.

А ведь это вaжно - позволить себе сочувствие к никем не оплaкaнному и не зaмеченному женскому стрaдaнию, своему и не только.
Совсем не обязaтельно связaнному с aмурными делaми, иногдa тaйному и почти всегдa одинокому. Потому что если мы сaми соглaсны считaть его нормaльным и не стоящим внимaния, соглaсны хоть в чем-то избрaть путь Стрaшной Бaбы, то вряд ли кто-то нaм поможет тaм, где женщину нaзывaют мужественной, искренне считaя это высшей похвaлой.

Е. Л. Михайлова
фрагменьы из книги Я у себя одна

1. Нельзя плакать, кричать, орать, шуметь.

Крик — самая первая возможность самовыражения. В период раннего младенчества — единственный способ самореализации. Эта возможность закреплена за каждым человеком как «право на голос». Для полноценного развития и личностного становления малыш имеет право знать, что он может пользоваться голосом по своему усмотрению — петь, орать, шептать, свистеть, гудеть, кричать, лепетать, бормотать. А в период социализации подходит объяснение, как, в какой ситуации, почему, зачем. В психологии хорошо известны проблемы, возникающие вследствие ранних запретов на крик, когда при опасности взрослый человек не может крикнуть, позвать на помощь. А в повседневной жизни часто можно наблюдать, как люди отказываются от собственного голоса или не умеют им пользоваться: молчат там, где нужно «подать голос», голосуют как большинство, не могут начать разговор или — напротив — начав, не могут остановиться.

2. Нельзя драться, толкаться, плеваться, кусаться.

Все эти действия естественны при становлении и развитии любого ребёнка, с их помощью формируются навыки правильного выхода для агрессивных импульсов, не говоря уже о том, что реальность может потребовать от взрослого человека и умения драться, «показать зубы». Помните, как об этом пела мудрая черепаха Тортилла: «драться надо — так дерись!»

3. Нельзя пачкаться и пачкать.

В основе детского желания пачкаться и пачкать — лежит архетип «оставить след». Производные этого мощного стремления — все направления искусства: от живописи и скульптуры до литературы. Первый «материал» для пачкания, который попадает малышу в руки, — это его собственный «продукт жизнедеятельности», который ребёнок с благоговением, упоением и нескрываемым удовольствием размазывает по стенам, по лицу. Не стоит прерывать это по-настоящему творческий процесс криком отвращения. Следующий период — просыпанной муки и размазанной каши — краткий и уморительный. Получите удовольствие вместе с маленьким творцом, не смотря на выпачканные полы, одежду и мордашку. Режиссёр самого кассового блокбастера «Властелин колец» в раннем детстве целыми днями размазывал кетчуп по стенам. А его мать — простая деревенская женщина — с кротостью и терпением покупала каждый день в лавке очередную порцию «материала для творчества». Её любовь и усердие были возмещены сполна.

Если родительские запреты пачкаться чрезмерны, это приводит к формированию невротических защит, известных в психологии как «формирование реакции», или даже неврозам, которые могут проявляться как чрезмерное стремление к чистоте или как страх испачкаться. В этом случае уже может понадобиться обращение к психотерапевту, где людей с помощью терапевтических техники «шоколадного пудинга» заново учат пачкаться.

4. Нельзя жадничать.

Сначала надо признать безусловное право малыша на свою собственность и на возможность распоряжаться этой собственностью по своему усмотрению. Иными словами, из опасения, что окружающие оценят вас как родителей, которые недостаточно хорошо воспитали своего ребёнка, не заставляйте его против воли делиться любимыми машинками или сладостями с другими детьми. Расскажите, что он имеет право делиться и имеет такое же полное право не делиться, когда ему этого не хочется. Немного терпения — и наступит прекрасный момент, когда ваш малыш захочет поделиться сам.

Собственная щедрость начинает формироваться с развитием социальных мотиваций после трёх лет, не раньше. Погоня за ранними социальными проявлениями хороших манер и воспитанности приведёт к тому, что ребёнок, у которого не признали право на собственность, не будет признавать и уважать право на собственность другого человека. Ситуации, когда подростки садятся на скамью подсудимых за то, что «просто взяли покататься», растут из ранних родительских «нельзя жадничать, дай мальчику свою машинку, он же меньше тебя, только покатается и отдаст».

5. Нельзя вредничать, спорить со старшими, идти «наперекор», поступать «вопреки родительской воле».
Запреты такого рода наилучшим образом сформируют у вашего ребёнка умение подчиняться, быть послушным, удобным. Сначала — удобным для родителей, а потом для кого?

6. Нельзя подбирать и тащить в рот, в дом всякий мусор и хлам.

В основе желания собирать, подбирать, тащить лежат познавательный интерес, любопытство и оральная стадия развития, которая характеризуется тем, что малыш познаёт мир преимущественно через рот. Вспомним из истории, что собирательство — самый древний вид деятельности человека. Задача родителей не запрещать, а создать условия для безопасной познавательной деятельности ребёнка в этот период.

7. Нельзя ломать, рассыпать, разрывать, разбивать, разливать, разбрасывать и сорить.

Все эти виды деятельности малыша характеризуют нормальный ход развития. Так дети научаются управлять своей агрессией наряду с овладением базисной конструктивной энергией. Малыши с удовольствием строят из кубиков или песка башни и домики, а потом с не меньшим удовольствием их ломают. С точки зрения познавательной активности у каждой вещи\игрушки, попавшей в руки малышу, есть две основных функции: вещь\игрушка должна быть отыграна и сломана (разобрана). Только тогда можно будет сказать, что предмет внёс в развитие малыша свой полноценный вклад. А пресловутые рассыпанные пакеты с рисом и гречкой не только удовлетворят познавательный интерес маленького исследователя, но и «поучаствуют» в формировании мелкой моторики.

8. Нельзя бегать, прыгать, падать.

Бегать, прыгать и падать — самые значимые виды деятельности ребёнка, влияние которых на формирование всех личностных характеристик малыша трудно переоценить. Сама природа позаботилась о безопасности ребенка, максимально приспособив его тело к многочисленным падениям. Каждое падение — это ошибка, а ошибка — это бесценный опыт развития. С этой точки зрения, запрет падать — самый вредный запрет. Человеку потом не хватит всей жизни, чтобы справиться со страхом падения — частным проявлением страха перед жизнью. «Не бегай — попадёшь под лошадь. Не бегай — вспотеешь. Не бегай — забрызгаешься. Не бегай — у меня голова болит».

«А ведь в принципе мы даём детям бегать: единственное, чем даём им жить» (Я. Корчак).

9. Нельзя обманывать.

Это — самый нелепый из всех запретов, ведь более 70% всех слов, которые произносит человек за день, — это ложь, неправда, полуправда, фантазии, враки, враньё, обман, хитрость. За этим многообразием проявлений того, как человек может исказить реальность, стоит многообразие мотиваций. А ведь есть великое множество ситуаций, в которых человеческая способность обманывать также важна и необходима, как и способность выдавать точные правдивые формулировки. Помните сказки про Ходжу Насреддина? Его уникальная способность обманывать и хитрить делает Ходжу непобедимым в борьбе со злом, жадностью и страхом. В основе же разрушающей лжи всегда лежит деструктивный страх.

10. Нельзя играть спичками, электрическим оборудованием, острыми, колющими, режущими предметами.

Если вы действительно хотите оградить своего ребёнка от всех этих ужасных вещей, то …. дайте ему поиграть с ними. Играя, ребёнок овладевает и научается. Для этого не нужно ждать «подходящего» возраста. Подходящим является тот возраст, в котором ребёнок начал проявлять интерес к этим предметам. К слову сказать, в основе тяги к спичкам лежит базисное стремление «овладения огнём». Чаще всего оно начинает проявляться в возрасте 2-х лет. Водой ребёнок овладевает раньше, когда начинаются игры с переливанием, поливанием и т.д.

Под вашим руководством двухлетнему малышу по силам зажигать и тушить свечку (подойдёт толстая, короткая: чтобы не опрокинулась, ее можно разместить на металлическом противне из духовки). На улице, за городом, в лесу можно дать малышу возможность разжечь костёр, подержать горящую палочку. Что касается электрических розеток, то они должны быть снабжены заглушками, а малыш с удовольствием будет втыкать вилку от старого магнитофона и в розетку от удлинителя.

Сейчас для детей продаются неострые ножницы с закруглёнными концами, а пластиковый одноразовый ножик вполне справится с варёным картофелем. Может быть, проявить фантазию сложней, чем отмахнуться от вездесущего ребёнка с помощью слова «нельзя», но зато намного интереснее и эффективнее.

P.S. Слово «нельзя» обладает мощной силой, способностью прерывать, прекращать, останавливать, ограничивать, проводить грань. Это «слово-ножницы», «слово-бритва», «слово-нож», «слово-гильотина». Важный и одновременно опасный инструмент, если пользоваться им как попало, где попало и когда попало.

Когда, как и зачем пользоваться словом «нельзя»

Необходимо разделять повседневные запреты, правила и ограничения, регулирующие обычную жизненную ситуацию, и ситуацию смертельной опасности. В первом случае можно обойтись без употребления слова «нельзя».

Многочисленные и бездумные родительские «нельзя» — как чиканье острых ножниц. «Чик-чик» — и перерезана невидимая ниточка-интенция развития. «Чик-чик» — и ещё одна. Их, этих ниточек-лучиков-талантов-стремлений-возможностей — бесчисленное множество. Бесчисленное, но не бесконечное. Стригущая рука работает без устали — контролирует, регулирует, воспитывает.

«Стало быть, всё позволять? Ни за что: из скучающего раба мы сделаем изнывающего от скуки тирана» (Я. Корчак).

Ограничения нужны и важны. Невозможность выполнения некоторых желаний обеспечивает нормальный ход развития ребёнка.

«Поначалу вам может не понравиться идея воплощения «нет», но, возможно, вы поймёте, что я имею в виду, если я напомню, что маленькие дети любят, когда им говорят «нет». Они не хотят играть только мягкими игрушками. Им нравятся камни, палки и жёсткий пол; нравится, когда им говорят, что пора слезать, не меньше, чем сидеть на руках» (Д.В. Винникотт).

Наш «богатый и могучий» язык позволяет регулировать нежелательное поведение ребёнка без категоричного «нельзя»: «Ведь можно так слова расположить, что всем на свете будет хорошо» (Г. Седельников). Психологи советуют фразы запрещающего, ограничивающего характера начинать со слов с ярко выраженной позитивной окраской: «лучше так не поступать», «хорошо бы сейчас этого не делать» — или со слов, подчёркивающих самостоятельность выбора: «можешь сегодня шуметь потише?», «можешь стрелять из водяного пистолета в ванной или на улице?» и т.д.

В том случае, когда ребёнку угрожает смертельная опасность, кричите «нельзя». Чем реже пользовались вы этим словом «всуе», тем надёжнее сработает «нельзя» в решающий момент.

В отношении принятия зла как добра крайне показателен один специфический сюжетный «механизм», систематически появляющийся в диснеевской продукции, на чем стоит отдельно остановиться. Это настойчивое и безосновательное влечение женского персонажа ко злу, что тщательно и тонко одобряется сюжетами как образец восприятия и поведения.

Данная модель повторяется в следующей диснеевской продукции, как минимум:

«Покахонтас» 1995 г.,
«Корпорация монстров» 2001 г.,
«Лило и Стич» 2001 г.
«Пираты Карибского моря: проклятье черной жемчужины» 2003 г.,
«Холодное сердце» 2013 г.,
«Феи: легенда о чудовище» 2014 г.,
«Малефисента» 2014 г.,

История предлагает зрителю положительный женский персонаж (Покахонтас, Бу, Лило, Элизабет Суонн, принцесса Анна, фея Фауна, принцесса Аврора), который тем или иным образом избирает некое зло – оформленное, конечно, не как однородное зло, а в смешении с добром, что в итоге приводится к сюжетному подтверждению, что такой выбор похвален и желателен.

1) Покахонтас видит прибытие врагов к родным берегам, и её сразу же как магнитом романтически влечёт к одному из них.

Проследить, насколько это позитивная модель поведения в данном случае ну очень легко – просто изучите реальную судьбу Покахонтас. Прообраз мультфильма – крайне трагичная история о юной и плохо соображающей индейской девушке-подростке, предавшей своего отца, своё племя, что ничем хорошим не закончилось ни для неё, ни для её родных и близких, зато хорошо закончилось для её врагов. Очевидно, что этим историческим эпизодом следует пугать детей, а отнюдь не учить вести себя как Покахонтас. То, насколько позитивен изображаемый феномен – любовь женщины ко злу – в конкретном случае максимально ясно. И знание подоплёки этой истории сможет помочь в оценке структурно совершенно аналогичных сюжетов.

2) Маленькая девочка по имени Бу в «Корпорации монстров», видя в своей спальне огромного монстра с клыками, целенаправленно пришедшего её напугать, очень ему радуется и именует «Кисой». Полфильма она бегает за ним, словно за родителем, абсолютно позитивно его воспринимая.

3) Девочка Лило из мультфильма «Лило и Стич», придя в приют выбирать себе собаку, получает на руки агрессивного злого пришельца, который и на собаку-то не похож (= снова неразличение). Абсолютно очевидно, что с ним что-то не так, он ведёт себя странно и озлоблено, но ей он как по волшебству очень нравится.

Для восприятия Лило космический злой мутант, запрограммированный на разрушения, автоматически становится «ангелочком», и никаких смысловых предпосылок к этому нет.

4) Элизабет из первой части «Пиратов Карибского моря», дочка губернатора английского города, с детства бредит пиратами, а пираты, вспомним на секундочку, это морские бандиты, воры и убийцы. И снова та же тема: благородную девушку, как данность, безосновательно, магнитом влечёт ко злу. Она поёт пиратскую песню, с чего начинается фильм, получает пиратский медальон на шею, учит пиратский кодекс правил, всячески интересуется ими и в итоге «счастливо» попадает к ним в компанию – и физически, и мировоззренчески.

В конце истории девушка показательно признаёт свою любовь к молодому человеку только после того, как тот становится пиратом (=злом). Её отец при этом произносит фразу, которая прекрасно характеризует уроки «Диснея» в отношении зла: «Когда борьба за правое дело (=добро) заставляет стать пиратом (=злом), пиратство (=зло) может стать правым делом (=добром)». Когда борьба за добро заставляет стать злом, зло может стать добром. Добро… заставляет стать злом? Т.е. снова нет границы между добром и злом, никаких нравственных ориентиров. Теневая система ценностей. Зло может быть добром, оставаясь при этом злом.

5) Эльза из «Холодного сердца» – это версия Снежной Королевы Андерсена, однородного злого персонажа, создающего конфликт в истории, замораживающего сердца и ввергающего живое в смертельный холод – что Эльза, собственно говоря, и делает в м/ф. Если откинуть довешанные тонкости сюжета («сёстры», гомосексуальный подтекст), которые ситуацию нисколько не улучшают, то снова выявляется этот стандарт: женское влечение к стороне зла. Вторую героиню, Анну, зачарованно позитивно тянет к Эльзе, заморозившей королевство + принесшей серьёзный вред ей лично. Анна решительно, без каких-либо сомнений и раздумий, отправляется за тридевять земель, чтобы настойчиво вручить свою любовь той, кто причинил ей зло, кто однозначно считается всеми злом и кто был однозначным злом в истории-первоисточнике.

Стоит также отметить, какие изменения претерпел сюжет, перекочевав из сказки Андерсена к диснеевским сценаристам: если раньше это была история о любви с добрыми Каем и Гердой и противоборствующей им злой Снежной Королевой, то теперь три героя заменены на два. Зло интегрировано в добро: Герда стала Анной, а Кай и Снежная Королева соединены в один персонаж – страдающую зло-добрую Эльзу. Здесь отлично видно, что «доброе зло» – по сути, идейная контрабанда для пронесения зла к принятию зрителем.

6) Новорожденная принцесса Аврора в «Малефисенте» лёжа в колыбели смеётся и радостно улыбается проклявшей её женщине, по факту, своему убийце, аналогичное происходит и спустя годы: выросшая Аврора, официально познакомившись с проклявшей её жуткой «феей», автоматически считает, что та её добрая крёстная, хотя очевидно, что странное поведение и откровенно демоническая, пугающая наружность героини очень вряд ли могут вызвать подобные ассоциации.

Как и в случае с «Холодным сердцем», в истории-первоисточнике, м/ф «Спящая красавица», Малефисента была обычным злым персонажем. И снова аналогичная перестановка персонажей: если раньше были трое – спасаемая принцесса, принц-спаситель и противоборствующее им зло, то теперь остались убиваемая и спасаемая принцесса и новое «2-в-1» – спаситель + зло контрабандой в одном персонаже.

7) Фея Фауна из мультфильма «Феи: легенда о чудовище» любит нарушать общественные запреты, что напоминает Покахонтас, нарушившую запрет отца связываться с англичанами, врагами. Фауна тайно растит птенца ястреба, тогда как взрослые ястребы едят фей, что изображается интересным и авантюрным поступком с её стороны.

Если же подумать, то это суицидальный поступок, абсолютно идентичный примыканию к врагу – влечение к чему-то, что хочет тебя уничтожить. Фауну пытаются призвать к здравомыслию, но тщетно. Она находит себе уже не птенца ястреба, а жуткое демоническое чудовище, о котором в её обществе существует страшная легенда. Однако опять же: её словно магнитом тянет к нему, несмотря на то, что о нём говорят, несмотря на его страшный демонический вид и неоднозначное поведение.

В итоге история приводится к счастливому финалу. Безосновательное влечение к чудовищу, выглядящему как настоящий демон из преисподней, подаётся как позитивный «паттерн». Всё Ок, всё в порядке, не слушай никого, это зло безопасно, подойди к нему, полюби его, помоги ему.

Все эти сюжеты, конечно, тонко и увлекательно приводят выбор женским персонажем того или иного «неоднозначного» зла к хеппи-энду, как иначе? Но факт остается фактом: стабильно сквозь годы и словно по кальке прослеживается эта тематика похвального и безосновательного притяжения женского персонажа к тому или иному злу, выстроенному как доброе зло.

Раз за разом предлагая в своей продукции этот штамп, автоматизм восприятия зла как добра, «Дисней» чётко работает на раннее сбивание у людей принципа оценки и выбора. Компания, выбирая для маленьких зрителей очевидных злодеев в качестве образцов поведения или объектов позитивного восприятия, пытается деструктивно кодировать у них фильтры различения, настройки адекватного восприятия хорошего и плохого, добра и зла в жизни. Когда привыкаешь видеть зло как добро на экране, начинаешь автоматически руководствоваться этим и в жизни.

ПОСЛЕДСТВИЯ ВРЕДНОГО УРОКА

Смешение добра и зла через добрых злодеев + идея, что ответственность за зло может находиться где-то далеко вне носителя зла + программирование на автоматизм восприятия зла как добра => ведут к формированию в зрителях неразличения зла + автоматического восприятия зла как несущественного явления и как итог – соответствующего образа жизни, не сопряжённого с нравственностью – понятием, базирующемся на разделении явлений добра и зла.

Через тренд сложного/доброго зла в целом получаем воспитание в зрителях того, что сегодня имеет название «моральная гибкость». Моральная гибкость – вид мировоззрения, основанного на несущественности зла – когда этические, нравственные принципы, исходя из которых человек действует, никогда не определены окончательно и всегда могут быть пересмотрены в зависимости от чего угодно: ситуации, настроения, приказа начальника, моды или чего-либо ещё. Добро, зло – всё равно, можно проявить «гибкость», как в историях «Диснея»:

«Не герои и не злодеи примирили два королевства. Примирила та, в ком соединились и зло, и добро. И имя ей – Малефисента»; в первой части «Пиратов Карибского моря» в какой-то момент Элизабет спрашивает: «На чьей стороне Джек?» (капитан пиратов), подразумевая, на стороне добра он или на стороне зла, и далее, даже не выяснив ответа, смело устремляется воевать на его стороне. Добро, зло – героине, поставленной образцом для зрителя, без разницы. Добро и зло соединяются в общую, нравственно серую плоскость.

В масштабе через веру в подобную неразделённость явлений добра и зла, несущественность их с нравственной точки зрения можно успешно получить поколения морально гибких, лояльных к чему угодно людей, готовых безоценочно принимать то, что им кем-то предложено. Такие люди, не привыкшие оперировать нравственными принципами, очень удобны для манипуляций.

Основа работы с полезной для Вас информацией заключается в умении выключать внутренний диалог. Это даёт Вам видение.

Кастанеда говорил: «Чтобы что-либо сделать в жизни, нужно уметь выключать состояние внутреннего диалога».

Вот слова Серафима Саровского об этом: «Главное в обете молчания – это не молчание уст, а молчание ума».

МОЛЧАНИЕ УМА МОЖЕТ БЫТЬ ТОЛЬКО ТОГДА, КОГДА У НАС НЕТ ОТРИЦАТЕЛЬНЫХ ПРОГРАММ.

Если мы думаем через отрицание, идём на компромиссы с самим собой и находимся в дуальности, то у нас формируются негативные программы в виде состояний, которые создают условия, чтобы в нашей жизни шло разрушение. И для того чтобы эту энергию нейтрализовать, мы начинаем много думать и говорить, находиться в образах, сидеть в голове и во всевозможных моделях.

Чтобы всё это убрать нам следует:
1. Просто констатировать факт происходящего.
2. Знать чего мы хотим и как мы это хотим ЧЕРЕЗ СОСТОЯНИЕ, которое хотим получить в момент того, когда это происходит.

Нас не интересуют машины, дома, бизнес или личная жизнь! Нас интересует:
- УДОВОЛЬСТВИЕ от того, что у нас есть эта машина
- УДОВОЛЬСТВИЕ от того, что у нас есть этот дом
- УДОВОЛЬСТВИЕ от семейной жизни
- УДОВОЛЬСТВИЕ от бизнеса или денег, которые мы тратим на себя.

Когда мы СТАВИМ НА СОСТОЯНИЕ и констатируем факт того, что есть (не разделяя на плохое или хорошее, не оценивая, а просто зная как мы хотим чтобы было), тогда мы, поступая и действуя, имеем огромный потенциал для того, чтобы произошло так, как нам будет нужно, потому что мы не тратим энергию на сомнения.

Сами по себе СОМНЕНИЯ ДАЮТ ЭНЕРГИЮ РАЗВИТИЯ, НО ТОЛЬКО ЕСЛИ МЫ СОМНЕВАЕМСЯ МЕНЕЕ 10 СЕКУНД! Если мы сомневаемся дольше, то на эти сомнения уходит вся энергетика.

Если мы принимаем верное решение, которое может принести нам прибыль или успех, но при этом долго сомневаемся, то в итоге оно приведёт к тому, что у нас будет идти провал и разрушение (либо по бизнесу, либо по судьбе).

СИЛЬНЫЙ ОТ СЛАБОГО отличается только тем, что он:
- признается в своей слабости;
- берет и меняет то, что у него, на данный момент - не происходит так, как надо;
- либо свои недостатки - переводит в достоинства.

Если он:
- начинает признаваться, но ничего не делать;
- либо признается, пытается делать, но останавливается на пол пути;
- либо, наоборот, начинает защищаться, оправдываться или обвинять других;
то - это проявление слабости, подстраивания, либо агрессии (которая пытается нейтрализовать то, что бы кто-то не посчитал его слабее, чем он есть).

Потому что - всегда мы, через внешнее - пытаемся компенсировать недостаток внутреннего. И, если мы это компенсируем - через агрессию, претензии, уничтожение и обиду на других людей – мы откатываем назад, хотя нам кажется, что мы двигаемся вперед.

Когда мы, через внешнее, начинаем ПРОИЗВОДИТЬ ДЕЙСТВИЯ, которые улучшают нас - мы становимся лучше. Мы начинаем лучше ездить на машине, лучше кататься на коньках или на лыжах, лучше делать Бизнес... И мы делаем выводы из того, где у нас что-то не так и трансформируем это в Новое. Тогда - эти внешние действия (которые усиливают наше внутреннее) - двигают нас вперед.

Когда у нас есть своя тенденция действия и нам приходят новые знания – мы:
- сначала вступаем с ними в конфликт;
- потом начинаем адаптировать то новое, что мы получили, к тому, что у нас уже было;
- новое мы начинаем - реализовывать в настоящем;
- отказываемся от того, что мы уже не будем использовать.

Рассмотрим ситуацию, когда МУЖЧИНА - СИЛЬНЫЙ, А ЖЕНЩИНА - СЛАБАЯ.
В чем проявляется слабость?
Это: обидчивость, подстраивание, желание оправдываться там, где она была не права и виновата, ассоциация себя с «Я – мама», «Я – хозяйка», «Я – повар», «Я – домработница» и т.д. И плюс ко всему - забывание, что она - Сексуальная, Обаятельная и Женственная.

Если она начинает «прятаться» и говорить своему Мужчине: «Ты зарабатывай деньги, а я буду сидеть дома, буду просто тебя любить, буду создавать тебе все условия, буду в тылу…» На самом деле - только та Женщина, которая делает сама себя Счастливой, а это значит:
- занимается своей фигурой;
- правильно питается;
- стильно одевается;
- сама находит себе хобби и интересы;
- учится новому;
- которая все время в драйве;
- умеет брать себя «на слабо»;
именно ЭТА ЖЕНЩИНА - может наполнять Мужчину.

Если Мужчина - сильный, у него есть сексуальность, у него есть желание двигаться вперед и становиться Богаче, развивать новые направления в Бизнесе, а его Женщина – слабая, она находится в страхах, претензиях, в мышлении через отрицание - у нее, автоматически - будет идти агрессия и претензиозность - к этому Мужчине.
Потому что: у нее забирается Энергия Удовольствия (а Энергия Удовольствия – это Приятие) ее начинает раздражать все, что происходит вокруг нее, и, она ничего не может с собой поделать… Потому что - она находится в «законсервированном» состоянии категоричности, страхов, стабильности, защищенности, подстраивания и претензий к Окружающему Миру, а он (этот Мужчина) - рушит ее основы, которые являются стремлением к тому, чтобы оставалось, всегда - как есть.

Наша задача - двигаться вперед, идти в Новизну, убирать стеснение, скромность и идти в то, что нам будет полезно.
И даже если эта Женщина будет любить секс (у нее будет с сексом все хорошо), но у нее будут страхи в общении, страхи к Новизне, претензии к Окружающему Миру, мышление через отрицание, либо негативные программы в голове – она этим всем будет наполнять Мужчину, и, когда он будет двигаться в Новизну - будет забираться ее Приятие и она будет становиться раздражительной, претензиозной и категоричной.
Это будет разрушать Мужчину, и - это будет разрушать Бизнес.
И, как бы он не стремился к чему бы то ни было – у него движение будет медленное, всегда будут долги, всегда будут проблемы, всегда будут неприятности… Он не будет двигаться вперед, потому что Основа (все равно) – это Женщина.
Это ее:
- Любовь к себе;
- умение делать себя счастливой;
- умение действовать;
- умение развиваться и реализовываться в том, что ей нравится, и, при этом - быть в мелочах пунктуальной;
- думать Созидательно и убирать обидчивость, а это значит: прямая спина, умение переключаться, умение уважать и любить себя, умение быть Безусловной Ценностью;
- видение в Мужчинах – Мужчин;
- убирание ревности и претензий к нему (из-за того, что у него Потенциал больше, чем у нее).

© Александр Палиенко

Как дети алкоголиков за километр чувствуют малейший запах спиртного, как по звуку дыхания, голосу, взгляду и походке могут определить, что и сколько данный человек выпил, так же я безошибочно и точно определяю эмоциональную агрессию.

Большинству кажется, что насилие – это когда бьют. Или хотя бы кричат и оскорбляют. Мало кто способен распознать пассивную агрессию. Незаметную с первого взгляда, завуалированную, прикрытую мягонькими перинками, ласковыми словечками и вроде бы добрыми намерениями. Ту, с которой практически невозможно бороться.

Особенно советы! Очень добрые, желающие вам только хорошего советчики! Например, подходит ко мне на вечеринке незнакомая женщина и говорит: «Вы такая красивая девушка, у вас такая гармоничная фигура… Вот если бы вы перестали есть на ночь, отказались бы от газировки и майонеза, то стали бы вообще ослепительной красавицей!» И вот стоишь ты такая (ползарплаты диетологу, куриная грудка на пару – твой лучший друг, как выглядит майонез, ты только по рассказам очевидцев знаешь, только что похудела на двадцать килограммов, три раза в неделю – спортзал с тренером почти до смерти, три раза в неделю – пять километров бегом в любую погоду, до этого совета ты страшно гордилась всеми этими достижениями) – и вот стоишь и не знаешь, что на это ответить. Потому что отвечать не хочется, хочется стукнуть. И тем плоха пассивная агрессия, что если человеку прямо сказать: «Ты толстый, тебе надо прекратить жрать майонез по ночам», то он в ответ может тоже что-нибудь эффектное ответить про образ жизни и привычки собеседника. А если всю словесную гадость обернуть в сладкую и милую обертку, то выбора практически не остается. Или начать оправдываться: вот, знаете, да я и не ем ничего такого… И спортом занимаюсь. Или ответить агрессивно – и немедленно превратиться в психическую, в своих собственных глазах и в глазах окружающих.

Из этой же серии совет, который дала на свадьбе моей подруге родственница жениха: «Сделай ламинирование волос, тогда они не будут так сильно пушиться!» Вопрос только в том, что моя подруга обожает свои золотистые пушистые волосы, она с ними – как веселый одуванчик. И вообще, с каких пор пушистые волосы стали недостатком?!

Или, например, добрая коллега советовала другой моей знакомой, как хитростью выйти замуж за парня, с которым они живут уже десять лет. И ведь после такого совета любые объяснения, что парень давным-давно предлагает, а она сама пока не уверена и думает, что они, допустим, уже все решили, но сначала хотят накопить денег на свадьбу мечты, – тоже выглядят жалкими оправданиями.

Или еще: «Сходи примерь вот такую-то модель джинсов, они отлично сидят даже на самой плохой фигуре!» Или: «Ну да, ты права: в твоем возрасте уже не так важна мужская внешность, главное, что он человек хороший и согласен на тебе жениться». Это после новости о скорой свадьбе с мужчиной, которого сама невеста считала просто фантастическим красавцем. И, заметьте, как хитро все это повернуто: тут и «в твоем возрасте», и «не важна внешность», и «согласен жениться».

В этом вся суть подобных советов и комментариев. Только что ты была юная счастливая невеста, которая по огромной любви выходит замуж за самого горячего мужчину планеты… И тут внезапно стала перестарком, на которого только из доброты душевной согласился взять замуж какой-то мужской неликвид.

Еще на близкую тему, после рассказа о том, что муж подарил путевку на неделю на море, а сам решил остаться с детьми дома: «Ну ты все же не оставляй его дома одного, мужчина хороший, видный, порядочный... Как бы потом не искусать себе все локти». Получатель совета не сразу поняла, что речь идет о том, что любящий муж и отец двух годовалых близнецов немедленно ударится в блуд и загул, как только жена уедет из дома и ослабит контроль. Да, прямо без отрыва от детей и их подгузников.

Собственно, у всех подобных советов есть несколько общих черт:

- их не просили;

- они заставляют вас оправдываться;

- вам достается совершенно незавидная роль. Подобный совет не предполагает того, что вы – умный, взрослый, красивый и управляющий своей жизнью человек. Вы в нем всегда немножко несчастненькая, которую решили спасти;

- и самое важное. Почему никто не любит непрошеные советы? Потому что их практически невозможно дать, не залезая в верхнюю позицию по отношению к собеседнику. Не предполагая того, что ты сам – умнее, успешнее, опытнее и вообще лучше другого. Не считая, что твой опыт – ценнее чужого опыта.

Что с этим делать, не знаю. Я либо игнорирую, либо шучу. А если у меня есть настроение, уточняю: «То есть вы сейчас имели в виду, что я плохой профессионал (непривлекательная девушка, равнодушная мать, неудачная жена)? Вы специально это мне сказали, а может, у вас так случайно получилось?

… Но если честно, то чаще всего я все это проговариваю про себя. Потому что меня, как и вас, наверняка растили вежливой девочкой. А вежливые девочки только улыбаются и кивают, кивают и улыбаются. Даже если какая-нибудь тетенька из самых добрых побуждений в данный момент доедает их печень.