Осенний вечер в скромном городке,
гордящимся присутствием на карте
(топограф был, наверное, в азарте
иль с дочкою судьи накоротке).
Уставшее от собственных причуд
Пространство как бы скидывает бремя
величья, ограничиваясь тут
чертами Главной улицы; а Время
взирает с неким холодком в кости
на циферблат колониальной лавки,
в чьих недрах всё, что смог произвести
наш мир: от телескопа до булавки.
Здесь есть кино, салуны, за углом
одно кафе с опущенною шторой,
кирпичный банк с распластанным орлом
и церковь, о наличии которой
и ею расставляемых сетей,
когда б не рядом с почтой, позабыли.
И если б здесь не делали детей,
то пастор бы крестил автомобили.
Здесь буйствуют кузнечики в тиши.
В шесть вечера, как вследствие атомной
войны, уже не встретишь ни души.
Луна вплывает, вписываясь в тёмный
квадрат окна, что твой Экклезиаст.
Лишь изредка несущийся куда-то
шикарный "бьюик" фарами обдаст
фигуру Неизвестного Солдата.
Здесь снится вам не женщина в трико,
а собственный ваш адрес на конверте.
Здесь утром, видя скисшим молоко,
молочник узнаёт о вашей смерти.
Здесь можно жить, забыв про календарь,
глотать свой бром, не выходить наружу,
и в зеркало глядеться, как фонарь
глядится в высыхающую лужу.

Мне пять веселых лет..
Мне пять веселых лет.
Автопортреты, каракули, пространство-решето
и на резинке варежки,
продеты сквозь рвущуюся вешалку пальто.
Еще я всех горластей и вихрастей,
ни страхов нет, ни бед, ни горьких дат,
меня хранит от всяческих напастей
веселый симпатичный Бог-солдат.

Дворовые гуляния на ужин,
зачитанная книжка вместо сна,
мне транспорт никакой пока не нужен,
мне так по нраву пешая весна.
И, презирая время-лженауку,
я отпускаю свой кабриолет:
Бог-лейтенант ведет меня за руку,
как и бывает в десять с лишним лет.

Как будто на себя карикатура,
смешная у любви в большой горсти,
как тысячи других, как просто дура,
как женщина неполных двадцати,
срываю якоря, молчит охрана,
плевать, что по дороге утону:
в сопровожденьи Бога-капитана
пока не страшно даже на луну.

Отсчитываю время – четверть века,
и хохочу, судьбу перемолов,
а Бог-майор с глазами человека
опять идет со мной без лишних слов
туда, где в золотых семейных клетях,
как на душе – один переполох,
где нет спасенья, только если в детях,
недолгое, длиной в последний вдох.

Но к тридцати опять забудешь, кто ты,
да зеркало твердит «не тот, не тот»,
кривляясь, отражаются пустоты,
и хочется подальше от пустот бежать,
как обреченный уголовник от следствия.
А где-то за спиной
немолодой угрюмый Бог-полковник,
уже не поспевающий за мной.

Зайдем в кафе, усталый мой смотритель,
прости меня, шальную, не серчай...
И Бог, снимая генеральский китель,
из рук моих берет горячий чай.
И мы вдвоем на побережье Леты,
два клоуна под крышей шапито,
болтаемся, как варежки,
продеты сквозь рвущуюся вешалку пальто...

Душа нараспашку с табличкой: "НЕ МУСОРИТЬ!",
Хотя, не критично… потом приберу.
И даже не важно, что сор этот внутренний
Нельзя просто выбросить вдруг поутру.

Плевки затираются, стены шпаклюются
И мусор рассован по разным углам.
И снова с улыбкой шагаю по улице,
По чьим-то иллюзиям, чьим-то мечтам.

Душа нараспашку с табличкой потертою
И в ней вечный праздник открытых дверей.
Душа нараспашку… а значит НЕ черствая,
А значит, я все еще верю в людей!

Шагаю в весну… семимильными.. с песней!
Меха прячу глубже… и вслед – свитера!
На морде лица, отвратительно пресной ,
Рисую реснички – и губы.. пора!

Шагаю в весну… с апельсиновым джусом
Взамен надоевшим мате и латте
Прогноз по TV не обрадовал плюсом –
А я тебе - бонус – своё декольте..

Шагаю в весну… улыбаюсь сквозь ветер
Цветочный торговец мне вынес ромах…
Смущаю прохожих – заснеженных йети ..
И солнышки грею в дрожащих руках…

Шагаю в весну… обогнав бытовуху,
Мартини и вишни – нокаут борщам
Мой город оконной пока дрыхнет мухой,
Что в спячке – ленива, бледна, и тоща..

Шагаю в весну… впопыхах и в мажоре
В iPod настроением делится ЧАЙФ
Строчу смс на ходу «буду скоро!» -
Не выдержав, перезвонила «встречай!»

Шагаю в весну… как девчонка, вприпрыжку,
Я через ступеньку - (лет десять – долой!)
- Привет… это я…!...утыкаюсь в подмышку...
Ромашки посыпались на пол гурьбой…

Шагаю в весну… распаляясь от шествий..
Давно не невеста – хмелею, любя…
И как в первый раз – до огня, сумасшествий,
Давно уже мужа - влюбляю в себя...

Если туманным ноябрьским вечером приоткрыть окно, то сквозь скрип обвисших проводов и шорох нагих веток можно услышать чье-то тяжёлое, прерывистое дыхание, можно услышать музыку. Так звучат женщины, которым никто не заглядывает в души. Иной раз можно услышать не музыку, а глухой, тоскливый удар, будто от падающего фортепиано. Так звучат женщины, которые подарили себя не тому человеку.
Музыка этих женщин чем-то похожа на джаз, только намного грустнее. Или на колыбельную, от которой не просыпаются. Она чиста, красива, убийственна и преступна, ибо нет большего преступления, чем убийство любви в себе.
Послушай, жизнь проверяет наши скупые сердца на прочность, чтобы потом внезапно сделать подарок. Пока где-то там, под тусклыми уличными фонарями, в окружении старых панельных пятиэтажек, танцуют белыми хлопьями светлячки, когда-то жившие в твоих зрачках, где-то на другом конце света живет человек, который сможет их приручить. И состариться с ними.
Помни об этом, читай хорошие книги, одевайся по погоде и жди несмотря ни на что, потому что всё остальное не имеет никакого смысла.

А ведь существуют люди, которым плевать на продвижение в Инстаграм, которые не гонятся за трендами, не подворачивают штанин только потому, что это выделяет их из общей массы (по сути просто причисляет к другой). В мире есть отношения, в которых никто не следит за количеством лайков партнера на странице «стопроцентной шлюхи» и не выносит потом мозг по этому поводу себе и окружающим.

Есть девушки, не берущие в рот за айфон, в принципе не ставящие во главу угла квартиру, машину и размер кошелька как таковой. Есть мужчины, не рассказывающие на каждом углу, как задолбала их супруга, на которой, к слову, они женились когда-то лет в 19 по залёту или Большой Любви, что не играет особой роли в печальном итоге, звучащим как «Все бабы – дуры».

Также далеко не все представители нашего вида помешались на шовинизме и феминизме. Встречается достаточно девушек, не дергающихся при попытках ухаживания и не мечтающих развести один большой костер из мужиков. Ровно как и мужчин, не кричащих о собственном превосходстве на основе обладания фаллическим органом, тоже на Земле достаточно. А еще есть умные, талантливые, обаятельные люди нетрадиционной ориентации, не трясущие перед каждым встречным радужным флагом и почему-то, наверное по чистой случайности, нисколько не ущемлённые в правах.

В какой момент «Все смешалось в доме» я не знаю, но волны мировой агрессии до меня долетают регулярно. Складывается впечатление, что люди добровольно поделились на касты (притом абсолютно искусственные). И скоро друг на друга священной войной пойдут. Только что это докажет? Приблизит кого-нибудь к счастью? К мечте? К равновесию? Если, конечно, мечта человека не «пусть все представители другой точки зрения вымрут, нах». А даже если и вымрут, ничего в сущности не изменится. На место одних «врагов» придут другие. В мире перманентной энтропии «враг» в первую очередь — вопрос времени и желания.

Сначала люди ищут себе соперника по принципу «ты мне не нравишься», возлюбленного из списка «В шаговой доступности», диванную мечту молодости, а потом воют: «Наше время — пора чудовищ. Вокруг сплошь меркантильные твари. Миром правят деньги».

Миром правим мы. Нашим. Внутренним. А из миллиардов наших миров складывается этот, большой, «Земля». Нет, я не призываю сейчас бросить все и взяться за руки. Отринуть депрессию, усталость и все сопутствующие. Ни в коем случае. Будут еще и войны, и перемирия. Окрыляющее счастье и минута отчаяния. Взлеты, падения, виражи. Они были всегда. Это нормально. Однако... Стоит попробовать перестать так сильно что-либо ненавидеть. Пытаться кого-то переубедить, изменить насильственным методом. Даже не так, черт с ним, с убеждением и переменами. Ненавидеть. Просто меньше ненавидеть. Мир. Время. Непохожесть. И себя.

Реют в небе резные башенки,
Отражаясь в стекле машин…
Не погонишь меня в монашенки –
Слишком я уж люблю грешить…

Ненавижу я все обочины,
Обходные пути, теньки.
Посмотри – как штыки заточены
Мои мысли. И каблуки.

Все ошибки мои – бесценные,
Не поместятся на весах.
Мне мадонной не стать смиренною –
Слишком много огня в глазах…

Реют башни… Листвою устланный
Сквозь толпу, ей навстречу путь…
НИКОГДА МНЕ НЕ БЫТЬ БЕСЧУВСТВЕННОЙ!..

А хотелось бы…
Хоть чуть-чуть…

Сто мудрейших учили жить,
Освещали пути и цели.
Как без жесткости и без лжи?
Пик был взят и колени целы?

И у каждого сеть морщин,
За плечами по десять жизней,
Сто весомых уйти причин,
Ровно столько же, чтоб зависнуть.

И у каждого десять правд
(И никто ни в одну не верит).
Каждый думает, что Атлант,
И что он этот шарик вертит.

Я внимала. И между строк
След выискивала капризный.
И сто разных легло дорог –
Чтоб пройти, нужно сотни жизней.

Проиграв не одну войну,
Искромсав на кусочки душу,
Научилась лишь одному –
НИКОГДА НИКОГО НЕ СЛУШАТЬ!

… А на каком-то этапе жизни
Бывает так, что программа виснет,
Как будто кто-то вдруг врубит лампу
Среди бредущих вперед сомнамбул,
Разложит в ряд все мечты, как карты
Из непрожитых и ярких кадров…
Ты ощутишь вдруг на том этапе
Дыру, в которой «о-бя-зан» кляпом,
На дне души, где года, как листья,
Пока ты думаешь и боишься…
И там к концу, чем к началу, ближе,
А ты не знала еще Парижа,
И парашют твой не видел неба,
И все отмазки уже нелепы…
Приходит в голову мысль все чаще:
А если губы бывают слаще,
А если там, на другом причале,
Тебя бы радостнее встречали…
А если был поворот пропущен:
Лицо, мгновение – в самой гуще,
В конце июля, в начале мая…
А если там еще ждут, скучая…

И на стотысячном километре
Ты развернешься вдруг против ветра
И мерять станешь простым мерилом -
Мечтой, которую воплотила…

Хочешь - стану твоим Домовенком?
Поселюсь где-нибудь в уголке,
Крохотулечкой, рыжим котенком
На твоей я устроюсь руке.

Я наш дом охранять буду чутко.
Иногда - извини - пошалю.
На окне посажу незабудки.
А еще -... потолки побелю!...

Молоко буду пить я из чашки,
И ладошкой касаться щеки.
Аккуратно поглажу рубашки,
Прочь отправлю тоски сквозняки.

Я вплету тебе в волосы сказки,
Разноцветные теплые сны.
Подарю тебе нежность и ласки,
Соловьиную вечность весны...

А на двЕри повешу заклятья -
К нам беды не закатится ком.
Улыбнусь тебе солнечным счастьем.
Заберешь Домовенка в свой дом?