Ей приходят тысячи писем от поклонников. Зрители, критики, режиссеры вот уже полвека признаются в любви Людмиле Чурсиной. Во время спектакля из-за кулис неожиданно появляется Никита Михалков.

«Ты все не меняешься, дай Бог тебе здоровья, я тебя обнимаю и очень люблю», — признается Никита Сергеевич.

Начиная с середины 60-х годов, Людмила Чурсина не сходит с экрана. Она все время в разъездах — театр, кино, фестивали. Свой творческий вечер «юбилейным» не называет. За плечами одной из красивейших женщин мира — около сотни ролей, потрясающих женских характеров. Их объединяют воля, страстность натуры и внешность Людмилы Чурсиной.

Голливуд мечтал ангажировать «русскую Мэрилин Монро». После фильма «Журавушка» в конце 60-х годах ей предложили долгосрочный контракт на 15 кинолент. Гордость и красоту Советского Союза к буржуазии не отпустили.

Она с детства обожала точные науки, хотела делать самолеты. Окончив школу с золотой медалью, Людмила Чурсина поехала в столицу поступать в МАИ, но стала студенткой знаменитой «Щуки». А в 1961 году — дебют в кино у Льва Кулиджанова в фильме «Когда деревья были большими». Крошечный эпизод, зато коллеги по съемочной площадке — Шукшин, Никулин, Куравлев!

В «Донской повести» она играла вместе с Евгением Леоновым. Его в первый съемочный день поразил рост актрисы — 1,77 метра. Высокая Людмила Чурсина пришла еще и на каблуках!

«Когда он сказал: “Как я с этой жердей буду играть?”, я ему посоветовала: закажи скамеечку. Он мне мстил, ямки выкапывал. Я ухожу гримироваться, потом прихожу – там ямка», — вспоминает Людмила Чурсина.

Внешне хрупкая, аристократичная она создала новый тип главной героини — сильной женщины со сложной судьбой и крутым нравом, такой как Анфиса Козырева в «Угрюм-реке».

«Она менее “шумная”, чем Нонна Мордюкова, но она занимает собой нишу, которую, кроме нее, пока никто занять не может», — считает Никита Михалков.

Верные жены, ветреные красавицы, крестьянки и императрицы — целая галерея ярких образов. В фильме «Сказ про то, как царь Петр арапа женил» в роли Екатерины Первой Александр Митта видел только Чурсину. Отказал 20 актрисам.

Играть небольшую роль оказалось тяжело в прямом смысле слова: головной убор и платье весили больше 10 килограммов, при этом Чурсина, как и положено императрице, двигалась величаво и непринужденно.

«Редкий случай, когда после каждого дубля звучали аплодисменты», — рассказывает режиссер Александр Митта.

В 40 годам Чурсина была самой молодой Народной артисткой СССР, опередив именитых Ладынину, Макарову и Орлову. Ее портреты с обложек журналов вырезали и бережно хранили студенты, солдаты. Восхищались, просили помочь, советовались. И она помогала через профсоюзы и оргкомитеты. Побывала на БАМе и в Афганистане.

Но занимаясь общественной работой, никогда не забывала о своем зрителе, который всегда отвечал взаимностью. Антонина Желтоухова с подругой за двадцать лет не пропустили ни одного ее спектакля.

«Это моя любимая актриса. Очень люблю ее, вспоминаю все ее фильмы – “Два билета на дневной сеанс”, “Журавушка”, “Угрюм-река”, — говорит Антонина Желтоухова.

“Мне кажется, она очень благородная женщина, очень душевная и талантливая”, — добавляет Ольга Климова.

Сейчас Людмила Алексеевна продолжает играть в театре Российской Армии. В свободное время читает Ахматову, Пастернака и Бердяева. Любит слушать григорианские песнопения. День рождения актриса будет отмечать со своей самой преданной поклонницей – мамой, которая ведет специальную тетрадку, куда записывает все роли любимой дочери.

Представители труппы сообщили, что весь коллектив был за то, чтобы обязанности художественного руководителя на период подготовки нового сезона исполнял народный артист России Валерий Золотухин. Также актеры известили о том, что направили письмо Юрию Любимову. Вот строки из обращения к бывшему руководителю, которые публично прочел Золотухин:

«Театр, которому 48 лет, с такой историей и с уникальным репертуаром, как вы говорите, надо закрыть и реорганизовать. Труппу, состоящую из ваших учеников — старшим уже за 70… надо вышвырнуть на улицу. Вы ошиблись, уважаемый Юрий Петрович, если подумали, что мы, как стадо баранов, жертвенно потащимся на заклание».

Написали артисты и еще одно письмо — в столичный департамент культуры. Зная неугомонный характер 93-летнего мастера, который известен своим умением строить сложную игру с расстановкой тайных капканов, коллектив подал челобитную за подписью 120 актеров — мол, просим поставить заслон на случай, если Юрий Петрович пожелает вновь вернуться в театр. В этом случае, опасаются актеры, им не поможет и то, что теперь формально должности директора и худрука, ранее занимаемые Любимовым, будут разделены и за порядком в театре начнет следить попечительский совет. У Любимова достанет веса и рычагов, чтобы расправиться со всеми неугодными.

На публике Валерий Золотухин не стал комментировать свое согласие возглавить театр в рискованной ситуации. Лишь дозвонившемуся до него корреспонденту «Труда» коротко бросил: «Надо спасать коллектив, хотя в руководители я не рвусь». Оно и понятно — у Золотухина уже есть свой театр в Барнауле. С другой стороны, нет ничего более постоянного, чем временное, и, может быть, Валерий Сергеевич успеет и впрямь превратиться из рядового труппы в ее генерала, и даже, возможно, эта перспектива не так уж ему неприятна.

Ну, а что же Юрий Петрович, досрочно вернувшийся из отпуска в Венгрии, где он отдыхал с ненавидимой актерами Каталин — своей женой и заместительницей в пору его директорства? Он явно сдаваться просто так не собирается. Коварство ситуации, во-первых, в том, что по закону он имеет право отозвать свое заявление об увольнении из театра, хотя оно уже подписано в департаменте культуры, и тогда решение коллектива о передаче художественного руководства Валерию Золотухину до сентября может оказаться филькиной грамотой. Во-вторых, опять же по закону, за постановщиком — авторские права, и он вправе потребовать без его согласия спектакли не играть. А это был бы удар под дых — вся афиша «Таганки» состоит из постановок Любимова! Остается надеяться на его благородство. И заинтересованность в доходах — ведь снятие спектаклей прервет авторские отчисления. Одновременно пострадают и другие авторы — композиторы, сценографы. Вряд ли такой зигзаг в отношениях с коллегами входит в расчеты Юрия Петровича.

"ТРУД"

 — Каким общим тиражом вышли ваши книги?

— Приблизительно 6–6,5 миллиона экземпляров.

— Что сейчас пишете?

— Ничего не пишу — лето. Но надеюсь, в ближайшие дни будет продаваться моя новая книжка «Мишахерезада». Помнится, у Бориса Житкова была такая толстая детская книжка «Что бывало» — обо всем, о разном, которую я про себя называл «Где я был и что я видел». Вот и я мог бы назвать свою новую книгу «Где я был и что я видел»: начиная от времен университетских и до конца брежневской эпохи, то есть от конца 60-х до начала 80-х. Плюс разные реалии того времени, которые уходят, забываются, и нынешняя молодежь уже не знает, почем была водка или костюм, какую зарплату получал инженер, что люди читали и смотрели.

— Так вы решились на документальные мемуары, о чем вас давно просили ваши читатели?

— Нет, они не совсем документальные. Я пишу правду так, как ее сохранила моя память. И таким образом, чтобы она не была тяжелая, а все-таки легкая.

— Кстати, о правде «тяжелой» и «легкой». Несколько лет назад в соавторстве с Андреем Буровским вы написали книгу «Гражданская история безумной войны», где жестко и, как сочли некоторые критики, даже цинично пересказали историю Гражданской войны в России. Не будет ли продолжения подобной литературы, нет ли планов «пересказать», например, периоды татаро-монгольского ига или петровских реформ?

— Издатели уже предложили мне написать исторические байки на избранные, самые живые и актуальные темы 1000-летней российской истории. Но думаю, что я этого не напишу, потому что сначала нужно что-то хорошо знать, а уже потом можно на этом поле резвиться. Что касается «жесткости и циничности» книги про Гражданскую войну, то я не нахожу в ней чего бы то ни было циничного. Та война была необыкновенно жестока, и самое жестокое еще в книгу не вошло: А то, что все делалось совсем не так, как нам твердили в советские десятилетия, — это совершенно понятно. Потому что эмигранты создавали одну историю — тенденция была антисоветская, а в СССР создавалась другая история — здесь тенденция была просоветская. А правда находится как раз посередине.

— Сейчас многие писатели ушли в интернет, активно осваивая его безграничные возможности. А вы что же отстаете, не налаживаете обратную связь с читателями?

— Вы правы, мой сайт абсолютно дохлый. Более того, я не могу выяснить, у кого он «висит». Там есть отсылка, что он находится на реконструкции, ваши пожелания посылайте по такому-то адресу: Я сам несколько раз посылал, но никакого ответа. Что касается обратной связи, то, если возьмусь ее налаживать, боюсь, ни на что другое уже времени не хватит. Это выше моих физических возможностей. Я чувствую себя очень виноватым перед читателями, но не в силах это изменить.

Раз в неделю на радио «Россия» (здесь писатель ведет программу «Поговорим» с Михаилом Веллером. — «Труд») мне вручают пакет — 70–90 писем. Но и на них я не могу отвечать, только на избранные.

— А почему в «Твиттере», в ЖЖ вас тоже нет?

— Я не понимаю этих веяний. Один мой знакомый, взрослый человек, владелец солидной газеты, полуолигарх, завел страничку в «Твиттере» — и вот теперь ходит, извините, с этой электронной фиговиной в руках. Все время пишет: «Я пришел туда, увидел того-то». И чтобы он ни написал, не менее 4 тысяч человек читают. Но мне это занятие абсолютно непонятно: зачем мне это надо писать и почему кто-то это будет читать? Мы с ним встретились на телепрограмме, и он мне стал об этом рассказывать. Я говорю: «Отлично, напиши, что Веллер пришел на эту программу, потому что у него личная драма — его бросил любовник, потому что на самом деле он гей, но страшно это скрывает, женился для маскировки, и жена-то не его, а поскольку он пришел подкуренный, то он все это тебе выпалил». Ну он и написал! Разразился ужасный скандал, и уже не четыре, а 16 тысяч человек это прочитали... Я понимаю, что это новые технологии, но смысла не понимаю.

— Вы не только писатель, но еще и читатель. Ваши пристрастия в литературе?

— Вместо ответа отошлю вас к своему рассказу «Учитель», опубликованному в 1982 году в журнале «Литературная учеба». На самом деле он называется «Гуру», с тех пор его перепечатывали в разных сборниках. Его содержание: есть молодой писатель и его старый учитель — неудачник по жизни, но талантливый человек, который учит молодого уму-разуму. Разумеется, не было никогда ни такого писателя, ни такого учителя, хотя пока я жил в Таллине, в Ленинграде уже двое «сознались», что это с них списан образ учителя. Но это нормально, потому что образ положительный. И там старый молодому рекомендует что читать. Вот те, кого он называет, и есть мои собственные любимые авторы, которых, я считаю, надо читать. Перечислять очень долго, но в принципе все они входят в школьные учебники, в хрестоматии.

— Вы не раз говорили о том, что недовольны экранизациями своих произведений. На какие ваши романы и повести сейчас нацелились кинематографисты?

— Я надеюсь, что не будет экранизирован «Звягин», права на который я очень удачно продал три с половиной года назад. Я выполнил абсолютно все условия договора, и другая сторона вела себя совершенно благородно, выплатила мне большую часть договорных денег. Потом наступил 2008 год, и мои заказчики разочаровались в своих кинематографических способностях. По-моему, это идеальный вариант — когда и деньги получены, и «кина нету». Это же большое счастье.

— А вы не допускаете мысли, что можно сделать и хорошее кино по вашим книгам?

— Хорошее — я очень хочу. Но как это нужно сделать, я не знаю. Я же не занимаюсь кино, я не кинематографист, не лезу в эту кухню. Но когда мне назвали имена актеров, что могли бы сыграть Звягина, то я пришел в растерянность. В лучшем случае им хорошо бы играть таких суровых киллеров, которые задумываются о жизни и, возможно, даже о раскаянии. Но никакого юмора с иронией там на лице нет и близко, и благородства невооруженным глазом не наблюдается. Не хочу плохого кино, а все, что возможно экранизировать, получается плохо.

— Вы часто появляетесь в различных ТВ-шоу, знаете кухню телевидения. Многие называют наше ТВ чудовищным. Вы согласны с этим?

— Есть такое не очень прилично звучащее слово, которое запустили в последние 15 лет, — монструозный. Что означает «чудовищный». Понимаете, ужасно, когда образованные, умные, интеллигентные и все понимающие люди делают чудовищную низкопробную пошлятину, разводя руками: «Ну рейтинг, ну вот так, что тут говорить, это же телевидение». Приличная интеллигентная передача на нашем телевидении — огромная редкость. Но это относится не только к нам, а ко всему миру, этим можно утешаться. Мы сейчас повторяем, что телевидение изобрел русский — Зворыкин. Но что думал Зворыкин? Что будет культура, просвещение, что люди будут слушать оперу и смотреть балет: А по телевидению стали гнать мыльные оперы, и Зворыкин, живший в Америке, содрогнувшись, вообще отказался смотреть ТВ, телеприемник свой выкинул и проклинал тот час, когда он его изобрел. Так что ничего, у других примерно то же самое. А что делать, время такое...

— Ваши творческие планы?

— На этот вопрос, по-моему, из нормальных людей никто никогда не отвечает. Поэтому когда я вычитал замечательное выражение: «Если хочешь насмешить Господа, поделись своими планами», то стал осторожнее в прогнозах.

Резюме «Труда»

Михаил Веллер, писатель

Родился в 1948 году в Каменце-Подольском (Украина).

Учился на филфаке Ленинградского университета, окончил в 1972-м.

Работал матросом, учителем, бетонщиком, сотрудником музея, перегонщиком скота.

Автор рассказов «Хочу быть дворником» (1991), книги «Всеобщая теория всего» (2006) и других. Живет в Таллине и Москве.

"ТРУД"

«Опералия» — один из самых необычных музыкальных конкурсов. Великий оперный певец Пласидо Доминго задумал его в 1993 году, с тех пор соревнование проходит каждый год на новом месте-то в Мадриде, то в Милане, то в Токио... Конкурс 2011 года, по предварительным сведениям, должен был пройти в Пекине, но в декабре 2010-го на его сайте появилось сообщение, что встреча назначается в Москве. В последующих интервью Доминго объяснил изменение решения тем, что 2011-й — юбилейный год для выдающейся оперной певицы Галины Вишневской, с которой его связывает давняя дружба, и ему захотелось сделать ей вот такой подарок. Логично, что Центр оперного пения Галины Вишневской (хорошо знакомый маэстро Доминго — он там неоднократно бывал, а в 2008 году даже слушал студенческий спектакль «Царская невеста») стал главным московским организатором «Опералии-2011». Столичное правительство и фонд Пласидо Доминго на паритетных началах финансировали соревнование. Для прослушиваний отрядили Театр имени Станиславского и Немировича-Данченко с одним из лучших в Москве оперных залов.

В понедельник и вторник состоялся первый тур. С первых минут ощущалось, насколько здесь иной подход к событию, нежели на Конкурсе Чайковского. Там — русский размах, пышная церемония открытия с многолюдным парадным концертом в присутствии первых лиц государства: На «Опералии» — европейская экономность и никакого пафоса. Обычно на этом конкурсе в жюри — не медийные звезды, а директора крупнейших оперных театров, что для молодых участников очень важно, поскольку обеспечивает дальнейшую карьеру. Правда, для России с ее традициями маэстро Доминго сделал исключение — пригласил в арбитры Дмитрия Хворостовского (который из-за занятости на гастролях появится только на третьем туре) и, конечно, Галину Вишневскую. "

Все дело в том, как и сколько организм человека вырабатывает мелатонина. Он производит верхний придаток головного мозга — эпифиз. Для этого требуются конкретные условия, а именно — ночь и темнота.

«Это гормон-посредник, который доносит руководящие сигналы мозга до органов и тканей, — говорит доктор медицинских наук, профессор, руководитель отдела канцерогенеза и онкогеронтологии НИИ онкологии имени Петрова, президент Геронтологического общества Российской академии наук Владимир Анисимов. — Если этого вещества у человека недостаточно, иммунная система начинает работать со сбоями. Страдают все органы — пищеварительный тракт, сердечно-сосудистая система, головной мозг. Если недостаток мелатонина становится хроническим, организм стареет намного быстрее». "