сна точка нет
Ок Мельникова
как у меня дела?
нормально, только родные стены уже ни черта не лечат,
крохотный город н. тяжеленным грузом упал на плечи,
и несмотря на пафосные цитаты, что не убивает, то нас калечит.
медным тазом наш крохотный мир накрылся.
как у меня дела?
не могу говорить по душам, о личном, вообще ни о чём таком,
боюсь показаться самому себе обычным нытиком и слабаком.
говорят, от этого спасаются сеансами психологов и табаком,
но я пока ещё не научился.
я всех бешу, даже не пытаюсь казаться другим счастливым,
хочу сделать, как лучше, но всё выходит нелепо, криво.
и кого ни проси: иисуса ли, будду, аллаха, шиву
ничего не изменится. опоздал.
видишь, я всё ещё не житель какой-нибудь там столицы,
скоро фраза \"талант не пропьёшь\" будет поводом спиться,
ночь длится три альбома placebo и сорок одну страницу.
сейчас бы билет в одну сторону и на вокзал.
от меня до тебя — иссохшие степи, поля, провода и станции,
нет ничего больней этой глупой немой дистанции.
её не сократить, по клавиатуре устало клацая,
ведь это огромный путь.
я зачем-то всё помню.
помню каждую ступеньку твоей старой пятиэтажки.
могу пройти наверх, закрыв глаза, без малейшей слепой промашки.
помню то счастливое время, когда для нас деньги были всего бумажки.
а ты это всё забудь.
понимаешь,
лучшие друзья — это когда твои беды мне, словно ножом по телу,
когда каждая твоя чёртова любовная драма меня задела,
когда утешать нет сил, а что-то менять — не моё ведь дело.
и это тяжёлый груз.
быть за рамками тех, кто разбился опять по стаям.
ведь у них хочешь, чтобы к тебе тянулись, так будь простая,
\"да\", когда \"нет\", китайским болванчиком всем кивая,
у них это главный плюс.
а я один, как блюзмен, как рыбак, привыкай. недаром,
если хочешь быть сильным, придётся терпеть удары,
придётся петь назло тем, кто считает тебя бездарным,
в пустом доме встречать рассвет.
как дела?
всё отлично, моя дорогая.
мы меняемся, что-то попутно теряя.
не хочется врать, я безумно скучаю.
знаешь, ты заходи ко мне:
сна точка нет.
письма без адресата
Ок Мельникова
9 мая 1950.
она садится за стол и пишет:
прошли девять безумных лет.
не верю я, что тебя не ищут,
готовлю вновь на двоих обед.
меня недавно позвали замуж,
"в двадцать восемь одной страдать?"
школьный друг, ты его не знаешь.
но я сказала, что буду ждать.
всё гуляет, поёт, смеётся,
будто сном лишь была война.
город встретил тепло и солнце,
но в наш дом не пришла весна.
9 мая 1970.
как ты, милый? мир изменился,
день за днём всё быстрей летит.
ты сегодня опять мне снился,
был немного устал, небрит.
говорил, умереть не страшно,
и я это должна понять.
хуже жизнь, где уж всё неважно,
и пустующая кровать.
я теряюсь в неделях, числах,
руки часто теперь бьёт дрожь.
берегу тебя в своих мыслях,
как другой - сигарету в дождь.
9 мая 1990.
мне становится всё труднее,
плохо вижу, и давит быт.
неминуемо все стареют,
но ты молод. и как мне быть?
боюсь проснуться и вдруг не вспомнить,
кто такая, который год.
но это глупости, что тут спорить,
забыть тебя - хуже всех невзгод.
9 мая 2000.
ах, родная, ждала ты долго,
прости, я не писал ответ.
мне неплохо, лишь вою волком,
видя, как стряпаешь мне обед.
когда расстались мы так жестоко,
ты билась рыбой немой об лёд.
у войны лик женщины одинокой,
той, что упрямо кого-то ждёт.
дети бессонницы
Ок Мельникова
дети бессонницы видят себя в каждой бездомной кошке:
случайный прохожий погладит, но не заберёт домой.
сыграй мне ночью блюз на старой губной гармошке,
нужно же как-то греться этой вечной седой зимой.
нужно же спасаться от под сердцем огромной бездны.
все гуляют, держась за руки, играют близостью напоказ,
но послушай,
если не рекламировать чувства, они не исчезнут.
если не клясться, что веришь в бога, он не станет одним из нас.
как жестоко, нелепо, глупо разбросало нас всех по миру.
в этом крохотном городишке, где никто не откроет суть,
нас вряд ли когда-то обнимут, полюбят, поймут и примут.
— хорошо, там где нас нет.
— ну тогда собирайся в путь.
так мы росли. мечтая скорее стать взрослыми,
жить вместе в большом и красивом доме.
приставая ко всем, кто вокруг, с вопросами
и крепко друг друга держа за ладони.
меняли друзей выдуманных на настоящих,
ссорились, предавали, прощали и шли назад.
меняли игрушки на компьютеры и зомбоящик,
задавали вопросы вроде "важнее девушка или брат?"
так мы росли. боролись с правилами, с системой,
уже не плакали из-за оценок, всё чаще из-за людей.
считали своё мнение недоказанной теоремой
и тыкали каждого носом в ворох своих идей.
мы росли. собирали себя по частям, чемоданы,
зная: скоро пора в дорогу, за пределы родных квартир.
обещали держаться вместе через время, дороги, страны,
одновременно хотели остаться и объехать весь чёртов мир.
мы менялись. реже звонили, копили на что-то средства,
боролись за статус, реже верили чьим-то словам.
и из всех друзей из далёкого светлого детства
в итоге остались лишь те, кого каждый придумал сам.
