Иногда у меня бывает потребность творить. Именно тогда я пишу действительно хорошие стихи, именно тогда я рисую стоящие рисунки и именно тогда меня посещают гениальные идеи.
сегодня видимо именно такой день. Сидела на своем любимом подоконнике, со своим любимым ноутбуком и смотрела на свою любимую Питерскую погоду .Творила. Провела наверно 2 часа за писаниной, но это действительно стоящая вещь .Опять грустная история, красивая история, странная история. видемо в данный момент я не могу написать ничего веселого.
The Anywhere.
....Я грешник.Так уж сложилось.Впрочем, это явление доcтаточно распространенное. Сейчас святые остались, похоже, лишь на небесах. Кстати говоря, по статусу мне в святость верить не положено. А я верю.Так уж сложилось. Я не такой как все.
В час ночи я занимаюсь тем, что бесцельно брожу по пустым улицам города. Вслушиваюсь в глухой рокот залива, его волн, обреченных вечно терзать равнодушный гранитный берег. С набережной, где я стою, всегда фантастически ясно видны звезды. Я люблю звезды. Мне кажется, они чем-то похожи на меня.Такие же холодные, загадочные...и одинокие. Моя циничная натура абсолютно не приемлет банальное мелодраматичное выражение "Одинокий как перст", но тем не менее, оно как нельзя более точно отражает мое нынешнее существование.Так уж сложилось.За очень долгие годы моим лицом стала маска ледяной надменности и невыносимого сарказма даже в мыслях. Поэтому окружающие обычно стараются не подходить ко мне на расстояние пушечного выстрела. Меня это устраивает. Мало-мальски подобных мне юнцов-эгоистов вероятно, проклинают матери, считая бесчеловечными стервецами. Я абсолютно бесчеловечный стервец. Но у меня нет матери. Как и друзей. Как и знакомых. Как и тем более, какого либо предмета обожания. Смерть не умеет любить, она не знает такого слова. А я имею странность ей быть.
....Я сижу за столиком клуба The Past, и разглядываю cквозь свет мутные остатки виски на дне своего стакана.Рядом в пепельнице дымятся мои окурки, обволакивая меня мягкой томной завесой. Столик, разумеется, был пустой.Чего не скажешь о клубе. В этом городе до отвратности много клубов. Как и рок-групп.И судя по характерному скоплению народа, сегодня предполагается выступление одной из оных.Мой стакан почти пуст, и я жестом подзываю официанта.На полутемной сцене зевает музыкант предполагаемой рок-группы, настраивая гитару. Рядом лениво перебирает свои струны виолончелист. С легким музыкальным журчанием наполняется мой стакан, шипя пузырьками. Шампанское. А я просил виски... Музыканты на сцене тихо бренчат какой-то готический мотивчик. Как фанаты их различают? По мне, все рок-группы на одно примитивное лицо. И играют они все почти одно и то же. Заволновалась толпа перед сценой, как беспокойно плещется шампанское в моем стакане, временами заходя за край, как бьется у неприступных берегов море. Прибой что-то кричит, срывая свой беззвучный голос, как сейчас утомляюще дерет легкие вон тот фанатик. Между ними мало общего.Тем не менее, у меня толпа всегда ассоциируется с морем. Или, на худой конец, с шампанским...Подмигивают лампочки, блестят маленькими разноцветными глазками.Среди толпы бушует звуковой шторм, слегка отрывая от реальности.Сейчас появится стандартный солист, мрачный, черный до неправдоподобия, пропахший пивом и табачным дымом, мнящий себя настоящим готом. И на сорок минут люди забудут, какое сегодня число. Я сижу за пустым столиком, вглядываясь в темную сцену, и постукиваю по столу пальцами.Что кстати, необьективно считается нервозностью. Не факт. Это моя привычка.Так уж... Да черт с ним.
....Мелькают, как мультфильмы, лица, побегая мимо. Волнуются силуэты, глушит музыка хрипящей гитарой и стонущей виолончелью. А потом на сцене появился солист.И все мои убеждения разбились вдребезги. Солистом была женщина. Лет, пожалуй, двадцати одного. Пронзительно белокурые пушистые локоны беспорядочно вились вдоль плеч. Глаз не видно за челкой, вроде бы светлые. Хрупкую, миниатюрную фигурку, как татуировка, обтягивали черные джинсы с широким железным поясом монетками и темно-бордовая маечка с вышевкой. Музыка взорвалась с эффектом ядерной бомбы. Чистое сопрано солистки металось меж стен, витая где-то над головами беснующихся фанатов. Она пела об обреченной любви, одиночестве и смерти. Она пела обо мне, врываясь в сердце настойчивым прекрасным звуком, по-видимому, вложив в него всю свою душу, кричащую и бьющуюся как перепуганная птица в руке. Да, эта готическая ласточка меня волновала. Как странно, я уже почти успел забыть это чувство. Но оно несется по жилам беспокойным обжигающим кровь огнем, заставляя вспоминать...
Вспоминать то, чего я уже не помню.
Я позволил сознанию отключится, и оно беспрепятственно воспарило вверх, наполняясь звуком ее голоса. Девушка, несомненно, музыкой дышет.Голос такой искренний... Я не люблю готов, они в определенном смысле отрывают от нас кусок, причем чаще всего кусок изнаночный. Могильные стихи и черная тушь--это все калька не самого лучшего качества. Мы не такие. Мы--натуральны.Но стремиться к ЭТОМУ сознательно я бы не советовал.
....Музыка конвульсивно вздрогнула в последний раз и оборвалась так же неожиданно, как и началась. Взыла аудитория, невнятная толпа силуэтов перед сценой.Чужие друг другу люди, с разными судьбами, с разными привычками едины перед общим кумиром. А кумир улыбается, и тает за занавесом. Быстро наклонили головы гитарист и виоланчелист, moжe изчезая.На темной до стене вспыхнули слепящими неоновыми искрами огоньки, являя название группы. Fiction. Группа Fiction. Я с трудом пришел в себя, ловя себя же на том, что хлопаю.Теперь осталось только спросить, какое сегодня число.
....Сигарета, разумеется, потухла.Окончательно и бесповоротно. Достал пачку, мимоходом посчитав оставшиеся. Негусто. Порылся по карманам...зажигалки не было.Черт. Уже собрался зажечь сигарету взглядом--я и это могу--как под носом возник чужой огонек.
--Скучаем, красавчик?--Другая рука взъерошила мне волосы. Я не спеша развернулся. Характерно накрашенный лик девицы в зеленом мини кривился в дежурную ухмылочку , пряча капризную мушку над губой. А вот круги под глазами спрятать было потруднее.
--Тяжелая ночка вчера выдалась, а?--Протянул я, прикуривая от ее зажигалки.
--Да-а.Ты что, экстрасенс?
--Ага.
--А на что ты еще способен, а, экстрасенс?..--Поцеловать она меня не успела.
--Валяй отсюда, Дерил.--Бросил спокойный женский голос за ее спиной. Девица надула губки.
--Злая. Ну пока, экстрасенс ...
Рядом с моим столиком стояла белокурая солистка Fiction с бокальчиком мартини.
--Не занято?--Я покачал головой.
Девушка грациозно опустилась на соседний стул.Отпила. Для храбрости, что-ли...
--Простите, если помешала ...--Уу. Кажется, я выгляжу старше, чем думал. Хотя в действительности, она вряд ли угадает, сколько мне лет.--Ее босс гоняет. Говорит, у нас клуб, а не...
--Понятно.
Она скользнула по мне глазами бледно-небесного цвета.--А вы не похожи на меломана.
Хоть слушали?
--Ну да, ничего.
Солистка огорченно откинулась на спинку стула.--Вам не понравилось.
Мое отрицание свелось к поднятым бровям. Я допивал шампанское.
--Знаете, про меня говорят, я слышу музыку даже во сне.Правы, конечно.Стихия...--В струях дыма от моей сигареты ее голубые глаза задумчиво мерцали, а пушистые прядки вдоль спины казались состоящими из молока.-- А вы... музыку вообще не любите?...
--Тебя как зовут?
--Деми.
--Деми, в музыке все просто. Хорошие художники копируют, плохие--воруют. И только гении создают что-то свое. На мой взгляд, твоя группа не гениальна.
--А как зовут вас?
--Аллан.
--Да, Аллан, критикуют нас тоже, либо копируя, либо воруя. На мой взгляд, вы не копирщик.
Она подкинула официанту монетку и умчалась за кулисы. А я почувствовал себя идиотом.
....Я нашел ее на пляже, хмуром и пустом, как всегда в это время. Там, где облака сливались с заливом, цвет неба казался свинцовым. Сверху что-то лениво накрапывало. Тоскливый такой пейзажик. Что же меня сюда потянуло...
--Деми.
Она сидела, прислонившись к камню и молча смотрела на волны.
--Что?
--Я... хотел извиниться, не думал так тебе нахамить.
--Да, я тоже зря сорвалась...
Я присел рядом, опираясь на мокрый песок. Не самое приятное ощущение.
--Аллан?
--Да?--Она повернула лицо, капли моросящего дождя тихо сверкали на ее волосах. Одна прядка все время падала на лоб, оставляя мокрые полосы. Я заправил ее ей за ухо, аккуратным нежным движением. Вопрос она так и не задала. Не знаю, зачем она потянулась ко мне, опалив живым теплом, танцующим на кончиках ее пальцев, скользящих по моей шее... Ее лицо еще блестит от косметики, а тени уже смешиваются со струйками сбегающего вниз дождя. Я дождя не чувствую. Я чувствую тепло и легкую тяжесть ее тела, когда она перебралась мне на колени, восхитительную гладкость ее кожи, пахнущей ветром.Тем самым ветром, что набегает на нас откуда-то из-за горизонта, обнимая прозрачными крыльями. Больше нет пустынного и хмурого пляжа. Изчез глухой рокот волн. Перестало существовать время и пространство. Нет, время есть. Вокруг скачут секунды, кружась в совершенно бешеном ритме. Носятся какие-то тени--может, чьи-то жизни... А наши уже соединились. Где-то. Где мы? Где-нибудь. С руки Деми спорхнула, словно незримая птица времени, маленькая секунда.Умчалась в свое место, недоступное обычным. Доступное только... Сказать "влюбленным"--банально. Думаю, это было большее.
....Нет, это не туман, наползающий с моря мягким пуховым одеялом.Это волосы Деми, облепившие мое плечо. Она оторвалась от меня, совсем мокрая. Дождь хлещет нещадно. Где-то гремит.Я стащил с себя свитер, и набросил на девушку.По пляжу тянет холодом.
....Деми дремлет у меня на плече, ее молочные локоны расползлись по простыне. Рука затекла, но я не хочу ее будить. Пятна луны бродят иногда по потолку, останавливаясь поиграть с железным поясом Деми, лежащем на ковре. На пушистом и удивительно белом ковре.Ее комната--сочетание белого со светло-серым. Очаровательное впечатление чистоты и свежести... Нежная ночная тишина прерывается лишь невесомым дыханием Деми. Лунный лучик, скатившись по стене, упал на ее волосы, очертив их разреженным мерцающим ореолом. Прошелся, отражаясь от гладкой алебастровой спинки. Случайный свидетель принял бы ее в этот момент за уставшего ангела... Я уставился в потолок, борясь с желанием ее поцеловать. Мне же нельзя. Смерть не умеет любить... Не может. Или не хочет? А я--хочу? Хотя и нельзя… Почему же это так больно.Такая остая приятная боль. Не знаю. Я обычно не задаю себе вопросы, на которые не могу ответить.
....Я все-таки начал задремывать. Но мне снится не сон. Не знаю, что понадобилось Ему от меня в это время, но в полусонной тишине между тиканья часов я услышал Его шепот, вкрадчивый, и как всегда, потрясающе циничный.
"Ну что, наигрался?"
"Еще нет. О чем ты?"
"Брось, Аллан."
"Кого?"--нагло спросил я. Игра слов потихоньку начинала утомлять.
Он засмеялся хрипящим визгливым звуком. Не люблю Его смех.
"Ладно, кроме шуток. Все было прекрасно, но ты слегка перегнул. Она следующая. Удачи..."
Было отчетливое ощущение, что долбанули чем-то тяжелым.
"Не шути так."
"Кроме шуток, Аллан, что с тобой..."
В воздухе на миг зависло молчание. Я думал, Он ждал.
"Нет. Слышишь, нет! Я не смогу!..."
"Сможешь."
"Нет!! Я не смогу! Нет!!..."
--Аллан! Аллан, что с тобой?
Снова белизна ее комнаты.Деми сидит рядом и гладит меня по щеке.С меня градом катится пот, слегка знобит.Ее ладонь теплая, живая. Еще живая.Черт.
--Я уже нормально. Нет, все хорошо, ложись. Это был просто кошмар...
Деми спит.Как младенец. Тихо нашептывают часы. Где-то в темноте, может быть, горят звезды. Я не сплю. Не получается.Что поделаешь. Это был хуже, чем кошмар.
....Пронзительная, как крик, нота дернулась и взвилась к потолку. Тихо застонала виолончель. Легкими толчками перехватила гитара. Деми Джельсон перевела дыхание, продолжая строчку в другой октаве.
--Стэн, опять не там, возьми наконец выше!--Прошипели сзади. Джельсон устало закатила глаза. "Виолончель," как это характерно для нее, цепляет "гитару". Когда же репетиция закончится.
--Стэн...--"Виолончель" талантливо изображала кобру.
--Парни. Хватит.--Профессиональный "бич" взял дрессировщик.
--Ты же слышешь, Джельсон? Он фальшивит.
--Ой, ну и черт с ним. Давай уже счастливо доиграем и разбежимся....
Гитара верещала "соло", безбожно фальшивя. "Виолончель" поморщилась.
--К нему не терпится?
Виолончелист ткнул длинным смычком в темноволосого молодого человека, смолящего сигарету за сигаретой за пустым столиком. Молодого, в общем-то, относительно. Его возраст просчитать было несколько проблематично.Так, высокий, нормальный для мужчины рост, довольно приятная внешность... "Виолончель" считала, что такой может быть либо очень хорошим, либо беспробудно плохим. Конкретно этого определить затруднялась.
--Ну, о-кей, о-кей...Сегодня я тебя пойму.Только знаешь, на мой усталый взор парень малость странноват... Хотя тебе видней...
Виолончелист ворвался в утихающую мелодию гитариста, безупречно орудуя любимым инструментом. Деми поправила микрофон. Осталась какая-нибудь пара аккордов, и... И рядом снова будут спокойные глаза Аллана.Она иногда часами сидела, просто смотря в его глаза. В них все время плескался такой необычный оттенок, какой бывает у моря в солнечных лучах на закате. Но нельзя ведь определить, холодное море или теплое, сидя на берегу... Виоланчелист--бескомпромиссный идиот, но прав. Ее приятель действительно немного странный.Что-то беспокоит его в последнее время... Джельсон набрала воздуха в легкие. Мысли утекли в другое русло. Допеть наконец и сбежать к его объятиям. Странным. Любимым. Она его любит.Что за черт? Конечно же, любит.
....Ну все.У меня кончились сигареты. Придется соображать, чем же занять себя. Я разогнал висящий над столиком дым, проясняя сцену. Они репетируют. Моя ласточка как всегда, безукоризненна. Ни на дюйм не отстает "виоланчель", парень--знаток своего депрессивного дела. Гитарист фальшивит. Дико. Я слышу, как тихо переговариваются Деми и виоланчелист, пока "гитара" пытается солировать. Деми машет рукой, мол, что поделаешь."Виоланчель" фыркает и берется за смычок. Вопрос музыканта остался без ответа. Он был праздный. Я не читал, хотя мог, ее мысли. Я просто знал.
Деми, Деми. Девочка моя... Что же ты делаешь.Ты пытаешься любить меня таким, каким меня сделали. Это невозможно, к сожалению. Я не могу. Я разучился.Таков уговор, который меня обязали не преступать. Которым я живу все это время. Зачем, Господи, ты создал его?! Его и такой несовершенный мир?!В котором не всем хватает места. Зачем? Впрочем, у меня было вполне обоснованное опасение, что мне не ответят.
Я плохо сплю по ночам. Вернее, не сплю вообще. Каждую ночь совершенно шизофреническое видение, где Деми захлебывается темным почти до чернильности заливом, протягивая ко мне руки. А я стою на пляже и не могу сдвинуться с места. Естественно, Его работа.
Я тихо бешусь и не нахожу себе места. Деми чувствует, но молчит. Потому что на вопросы я не отвечаю. Прекрасно сознаю, я мучаю себя и ее, но не знаю что сделать.
Я не могу ее... Мою мысль закончил резко ссыпавшийся с сигареты пепел.
Группа Fiction расходится эхом последних нот. Они доигрывают "Last wail." Эффектно вздрогнули напоследок виоланчель и гитара. Клуб вобрал в себя кристально чистую ноту, действительно прозвучавшую, как крик. Женщины часто кричат перед смертью. Кому как не мне, этого не знать.
....Деми отскочила от набегающей волны прибоя, и я поймал ее в объятия.Она растрепанная, босая, счастливо валяет после собственной репетиции дурака на заливе, загнув джинсы. Хотя конечно, джинсы это не спасло... Воздух насквозь пронизан солнцем. Едва держась за золотисто-красный горизонт, оно тихо смеется, как попало разрисовывая волны. Пожалуй, занятно: небо, вода и песок--одного цвета, и в то же время совершенно разного... Белокурая моя, просто так чмокнув меня в слегка небритую щеку, зашлепала по еще теплому заливу. Я так, прогуливаюсь, держа ее туфли, вдыхая свежесть подбирающегося к ногам моря, и мысленно общаюсь. Не с собой, к сожалению.
"А-алла-аан..."--незримо, но укоризненно качает головой Он.
"Отвали,--тускло бурчу я.--Не заметно, я--счастлив?"
"Аллан, ты меня пугаешь".
Я почти усмехнулся: "Работа такая".
"Работа!--зарычал Он. Кстати, вполне возможно, что и не фигурально.--Твоя работа бегает по заливу! А должна бы..."
"Она ничего никому не должна."
А вот я должен.И Он об этом знает. Поэтому иллюзий я никогда не строю. Я просто любуюсь Деми, как ребенок играющей с морем в догонялки. Накатывает волна--и моя солистка сидит на песке, отфыркиваясь от брызгающей стихии. Я не эмоционален в силу профессии, но не удержался от улыбки...
--Что?--Она наклонила голову набок, слегка прикусив губу.--Я смешно смотрюсь. Может, поднимешь?
Я подошел и потянул Деми за мокрый рукав свитера. Ее лицо, свежее, в маленьких хрусталиках моря, оказалось совсем близко... От ее поцелуев хочется сойти с ума. Просто стоять всю жизнь, прижав ее к себе, и не отпускать... Слишком остро я все это ощущаю. Мне мой чертов опыт показал, что жизнь--всего лишь единица времени. Которая у меня больше, чем жизнь одной девушки... Дрогнул и разползся в разные стороны реальный мир. Только я и она.Только ее обманчивое счастье. Только моя вечная боль. Одновременно рай и ад.Где небо--ее глаза. А локоны, ее молочно-белые локоны--и луна и солнце сразу. Земля... А нет земли. Земли под ногами я не ощущаю. Есть ли такой мир. Где-нибудь.
--Ох...Аллан.--Ее музыкальные пальчики обвили меня за шею, взъерошив волосы на затылке.--У меня сегодня в час концерт. Придешь?
--Концерт?--Реальность резко опустилась на плечи. Хобби у нее такое--ломать людям крылья. --Да,--Деми вглядывалась в мои ореховые глаза. Дурацкий цвет. А ей почему-то нравится.--Ты ведь придешь?
Я подумал. Улыбнулся.--Конечно.
Конечно, я получил незабываемый поцелуй.
И очень хорошо подумал, отвечая Ему.
"Слышал?..."
Молчит. Бесится.
....Я затянулся, наверное, в тридцатый раз за сегодня. Звенит в ухе. Никак не могу разобрать, в каком. Тридцатый раз за сегодня Его шипение, которым Он вдалбливает мне прописные истины. Я Его, кстати, почти не слышу. Неудивительно, тут такая акустика...
Fiction в ударе. Когда всхлипывает виоланчель, которой сегодня отдано явное предпочтение--мороз продирает. Хрипит временами гитарист...мм. Хрипит. И--ее голос . Ее потрясающий голос . Ка-кой диапазон. Какие ноты она берет сейчас ... От гулкого глубокого контральто до пронзительного душераздирающего сопрано. Не надо объяснять, что у меня холодная кровь. А вот сейчас она покрывается ледяной коркой.
"Музыку слушаешь?"
"Есть немного. Благо Тебя я предпочел бы не слышать."
"Увы. Как догадываешься, тебя редко спрашивают."
"М-да."
Я скользнул взглядом по точеному профилю моей белокурой солистки: тонкий нос, чувтвенные красиво изогнутые губы, локон, который она нетерпеливо сдувает со щеки... Круглое покатое плечико, такое хрупкое на вид, и такое сильное на самом деле... Невольно улыбнулся другим воспоминаниям, и потянулся к виски.
"Не оттягивай, Аллан. Будет больнее... тебе.."
Он поколебался, подождал, пока я глотну. Боялся, подавлюсь?
"...и ей."
Кому будет больнее...Умирать--больно?! Без понятия. Во мне умерла только душа.
"Ей... Ей, к Твоему сведению, больнее некуда. Mea culpa?"
Это интересно.Он не стал на меня орать.Он вообще закончил тихо.
"Опомнись. Пока не поздно."
Его интонация говорила, что уже поздно.
....Я пью виски.Залпом. Какой стакан--не помню. Совершенно нечеловеческое желание напиться. Вдрызг.Нехорошо... Не то чтобы запрещено, но будет мне очень плохо. Не в смысле банальных галлюцинаций и характерного нарушения координации движения. Нет. До такого--еще никогда не доходил. Желания доходить не имею. Нет. Будет хуже. Я просто ВСЕ вспомню. Абсолютно. А вспоминать, сколько... не жизней на моей совести--совести я вот своей, как не перепью, вспомнить не способен. Должна ли быть вообще у меня совесть.
Не хочу я вспоминать, сколько крови на моих руках. Сколько боли.Сколько криков. Поверьте, это тяжело. Лучше на слово. Я поставил обратно наполовину пустой стакан. Ну вот. Начинается. На стул рядом плюхнулась Деми.
--Ценные секунды досуга?--задал я наивный вопрос .
--А-ага.--Она закашлялась и потянулась к виски.
--А найдутся ли они для скучающего, но верного поклонника?--Я обхватил стакан поверх ее ладони. Перегнулся через стол...но она предпочла мне виски. Хотя ладошку не отняла.
--Поклоннику придется еще чуть-чуть поскучать... Потерпишь?Аллан?
--А? Да. Да, конечно...Прости, мысли.
--Мысли.. И твои сны... Они не мешают тебе жить?
Я счел за лучшее промолчать. А что я ей скажу?Что "снов" мне Нe снится в принципе? Потому что то, что мешает мне жить--к сожалению, Не сны.
" Tua.Tua culpa.Ты спрашивал."
А Он ответил. Да, я тоже знаю, что это моя вина. Так уж сложилось. А ей...Ей этого лучше не знать. Пусть спит спокойно... Я ведь так люблю смотреть на нее, когда она спит... Ну, и не только когда спит. Я вообще очень люблю на нее смотреть. И именно этим я сейчас и займусь. Потому что Деми встает со стула: ей пора на сцену. Глас стихии...
--Ой, Аллан, мне пора. Не спи.Извини, что на бегу...--Она наклонилась и быстро поцеловала куда-то в висок. На бегу целиться сложно. Говорю из чертового личного опыта. В обоих смыслах.-- И как ты меня терпишь...
Наверное, потому, что люблю. Вопреки всему. И себе в том же числе... Моя готическая пташка на миг скрылась в вязкой рукоплещущей массе, толпой именуемой. На сцене ослепительно вспыхнул неон и распался на тысячи осколков по всему клубу. Основная сцена темна как небо в этот час ночи, Деми стоит чуть выше, ловя световые блики на микрофон. Начала, естественно, виоланчель. Неоновые искры блуждают вокруг, создавая реалистичное впечатление дождя, когда сквозь тьму облаков рвутся лучи солнца, серебря сыплющиеся капли... Не эмоционален я. Вру. Ох, вру...Оборвалась виоланчель, и Деми залилась заоблачной трелью. Песня называлась "The Angels tears".
....На песке оседают тусклые неуверенные капельки. Моросит, как обычно...
Мрачное сегодня море. Злое. Злое гулким протяжным звуком разбивающихся о камни волн.Парадоксально ласковых и теплых. И черных как сажа.
Деми в двух шагах от меня, ловит руками рваный ночной ветер.Которого сегодня не было в прогнозе.Ее глаза, поразительно посветлевшие, отражают седое от туч пепельное небо. И трепыхающуюся в нем чайку с онемевшими крыльями. Отчаявшуюся перекричать топящие ее волны. Волны, как всегда, апатично принявшие свою маленькую жертву. На кого ты злишься, стихия? На меня? Ну да. Не скажу, что безосновательно.
....Я начинаю волноваться. Не поздновато-ли. Двадцать минут сидя на песке и любуясь непостижимо далекими бриллиантами небес .
И испытывая довольно смешанные чувства.
Порывы чертового внепрогнозного ветра играют с моими мыслями, еще больше их запутывая. Мысли относительно всего этого. Нехорошие мысли. Потому что во всем, что происходит последние дни, есть что-то неправильное. Нелогичное. Я попробовал мыслить логично. Какая неожиданность. Моя механическая
логика мне отказала. Хотя, говорят, в любви у всех так...
Я чуть было не прозевал приглушенный вскрик Деми. Мгновенно обернулся, сощурив глаза. Двадцать минут назад она, оставив на моей щеке лукавый поцелуй, сорвалась остужать разгоряченную концертом белокурую головку в заливе.
Господи, у нее похоже, руку сводит... Я слышу ее голос так, как будто она рядом. Рядом! Метрах в пятнадцати! Значит будем плыть. Я взял разбег прямо с места, на котором стоял, проваливаясь в слоеный морской песок. Практически добрался до кромки залива.
И сразу же здорово приложился лбом о "стекло". О, не-ет.
"Далеко собрался?"
Перед глазами танцевали большие разноцветные искры. Почти неоновые.
"Нет, не очень. Пусти!"
Я постучал по "стеклу". "Стеклом" зовется у нас до банальности простое явление невидимой стены, которую способен поставить обсалютно любой идиот. Но далеко не любой идиот способен убрать Его "стекло".
"Черта с два".
Я кое-как поднялся.
"Если уж Ты сам начал эту тему, какого черта! Пусти!"
"Аллан, ты забыл, чему тебя учили?"
Опять отбрасывая меня назад. У меня в ушах дико шумит море, и до боли явственно слышится голос Деми. Страх я всегда чувствую безошибочно.Ей страшно. Она хочет жить. Но жизнь--это не ко мне. Я--смерть.И смерть дарую. Деми боится темного дна и протягивает мне руку. А я.. Я не могу сдвинуться с места.
"Дай мне пройти. Она...она же умрет.Ты ее убиваешь!"
Он только хрипло засмеялся, ставя мне очередную стену.
"Нет, это ты ее убил. Сам.В тот день, когда она влюбилась в тебя.Ты дал ей это сделать."
Потому что обсалютный эгоист.В силу профессии. Он прав, в принципе. Смерть не может любить. Не может испытывать никаких чувств.Таких, какие испытываю я.
Я стукнулся лбом о новое "стекло".
"Ты не прав. Никто не запрещал тебе любить.В твоей логике всего одна ошибка."
"Роковая, разумеется. Ты ведь все продумал."
"Конечно. Нельзя было ей. Нельзя любить смерть."
Он убрал "стекло". Он Босс . Ему можно.
Я по инерции врезался прямо в остывающий залив. К Деми.
И доплыл до нее именно в тот момент, когда она захлебнулась морем.Теплым, ласковым, черным как сажа морем.
....На берегу я заметил--начало светлеть. Рассвет. Рассвет бросил сквозь седину неба рассеянный солнечный взгляд.Голова Деми лежит на моих коленях. Капли воды стекают с ее волос, сияющих матовым блеском на солнце. Нет, мне не показалось, ее душа стремится к солнцу.Такая нежная хрустальная душа.Сквозь нее просвечивает ярко-бирюзовое море. Я ее больше не увижу. Ей выше. Она наклонилась, и я почувствовал ее прощальную улыбку на своих губах. Знакомую, кажется, целую вечность любимую улыбку, так быстро тающую в воздухе... Нет, не верю. Не хочу верить. Я увижу ее, мы встретимся. Встретимся где-нибудь случайно. Встретимся обязательно. Где-нибудь.
