Близнецы

  

Пройти тест

<3072>

Никогда! Запомните! Никогда не давайте людям второй шанс! Они этого не стоят! Если человек ушел один раз, и Вы закрыли за ним дверь, никогда больше не открывайте ее вновь! Не пытайтесь это вернуть! Это бессмысленно! Люди не меняются! Если человек предал вас хотя бы один раз, обманул или сделал больно, он будет делать это постоянно!
Человеку проще сделать глупость, а потом приползти к вам с извинениями, как побитая собака... проще нагадить и потом признать себя говном, чем раз и навсегда измениться.
Только единицы способны меняться, но это очень тяжелый процесс, который происходит путем расширения сознания и раскрытия себя, самопознания и самосовершенствования. Но большая часть смертных-смертна... Они не способны взять ответственность за свои поступки на себя. Им проще обвинять всех вокруг: бога, родителей, друзей, но только не себя. Ведь так сложно заглянуть внутрь... в глубь себя... в лицо своим страхам.
Поэтому, не тратьте себя по пустякам!..
Если отношения закончились - рвите их!... Сжигайте мосты и забывайте... стирайте это! Выкидывайте старое барахло, оно больше вам не нужно! Все эти мысли, старые чувства, переживания и эмоции - просто мусор! Второго шанса не бывает!!! Если все закончилось и отношения умерли - все, конец, они больше не воскреснут! Не питайте себя и свою фантазию глупыми иллюзиями! Никто не оценит ваших жертв. Забудьте, отпустите, простите и идите дальше! Жизнь продолжается!

 

©
опубликовано  псевдо_мысли

вариации на тему

Дорогие мои мужчины, я хотел бы в этой жизни попросить вас только об одном — будьте мужчинами! Забудьте про недавний бунт феминизма — носите женщинам сумки, платите за них в кафе, открывайте им двери, защищайте их, берите на себя их проблемы. Может быть, вы поймете зачем все это, и почему именно вы, когда в тысячный раз придете домой, а там все так уютненько, полотенчики ваши разного цвета в ванной, тарелочка с ужином стоит. А может быть, когда все будет валиться из рук — работа, бизнес, друзья, а она — ваша хорошая, рядышком будет каждый день — руки целовать, клубочком у ног лежать и твердить вам, что вы самый лучший. А может быть, когда вы увидите, сколько здоровья и нервов она потеряла, нося под сердцем ваше дитя, или когда после 12-16-20 часов родов в муках, она подарит вам наследника.

Будьте добрее к ней. Прекратите трепать ее нервы вашей гордостью, мужской логикой, силой характера. Звоните ей. Особенно когда вы поругались, звоните ей. Если бы вы только видели, как горько она плачет после того, как вы бросили трубку, вышли из онлайна, хлопнули дверью. Нет, не так красиво она плачет, как в фильмах показывают, в подушечку и тихонько. Она рыдает навзрыд, размазывая слезы по некрасивому, опухшему, красному лицу. Ее слышно на улице, в соседней квартире. Она воет от боли, которую причиняете ей вы. Звоните ей, возвращайтесь, приезжайте. Хватайте ее на руки и выносите из этого горя, как из огня на пожаре.

Не обижайте ее. Не кричите, не оскорбляйте. Вы убиваете ее словами. Ее, добрую, нежную, настоящую. Она становится злой, жестокой и мстительной, просто потому что вы однажды зло бросили ей в лицо «сука!». Вы тысячу раз пожалели потом о сказанном, сделанном, в сердцах брошенном. Но момент уже прошел. Часть ее уже умерла, потому что вы даже не представляете как это невыносимо больно слышать от самого любимого и родного злые слова. Вы помиритесь потом, только она все равно не забудет. Вам не напомнит, но сама еще не раз прокрутит ваши слова в голове, поплачет одна, порежет сердце на мелкие куски. А потом вы, дорогие мужчины, будете удивляться, откуда в ней столько цинизма и безразличия. Она его из шрамов на сердце шьет и вяжет. Шрамов, которые оставили там вы.

Ревнуйте ее. Страстно, бурно, неистово. Бейте кулаками в стены, топайте ногами, крушите все вокруг. Только никогда не говорите ей, что она виновата в этом. Не упрекайте ее, не обвиняйте. Пусть лучше «тот козел, что на нее посмотрел» будет во всем неправ. Но она для вас пусть останется святой. Поверьте мне, если она захочет изменить, она изменит, а вы не узнаете. Но если вы обратили внимание, сделала она это специально. Что бы хотя бы так вы показали ей, что ревнуете, а значит любите, цените и боитесь потерять. Значит, она засомневалась, в себе, в ваших чувствах. Значит, боится за ваше «мы».

Говорите ей чаще об этом. Говорите, что она ваше все, что с ней, как в раю. Пусть это будет по киношному приторно, пусть. Говорите! Если вдруг завтра ее не станет. А ведь ее когда-нибудь не станет. Ведь нас всех когда-нибудь не станет. Жизнь, ведь она такая коротенькая, такая непредсказуемая, может закончиться в один миг. Так вот, если ее завтра не станет, у вас уже никогда не будет шанса сказать ей обо всем. Говорите, дорогие, говорите. Обещайте, не жалейте обещаний, не бойтесь обмануть. Она такая счастливая, когда слышит обещания, когда мечтает, надеется на что-то очень хорошее. Она такая красивая в этот миг, такая ОНА... Разве она не заслужила? Да даже если вы расстанетесь послезавтра, разве не стоит оно все этих пятнадцати минут, когда вы лежали в обнимку и мечтали о вашем красивом будущем! Стоит! Каждая секунда стоит! Потому что так мало в наших жизнях этих секунд.

А мы еще и ограничиваем себя. Мы взвешиваем, просчитываем, продумываем, мы, идиоты, черт возьми, строим отношения! А отношения надо просто проживать! Просто любить, страдать, гореть. Говорить, что думаешь вот прямо сейчас, вот в эту минуту.(с)Эдуард.

<1159>



Не говори: "Я несчастлив в любви". Скажи: "Я не могу заинтересовать собой любимого".
Не говори: "Меня предали". Скажи: "Я поверил тому, кому доверять не стоило, а он оказался сильнее и хитрее меня".
Не говори: "Меня все время задвигают". Скажи: "Я позволяю с собой не считаться".
Не говори: "Мне не повезло". Скажи: "Я допустил ошибку - и нужно понять, какую".
Не говори: "В наше время все деньги достаются жуликам". Скажи: "Я отказался от денег в пользу чего-то другого, а теперь в этом раскаиваюсь".
Не говори: "Мое дело обречено на поражение". Скажи: "Я не хочу побеждать".
Не говори: "Это нерешаемая проблема". Скажи: "Это проблема, с которой мне удобнее жить, чем без нее".
Не говори: "Я чужд этому отвратительному миру". Скажи: "Жизнь в этом мире требует сил и умений, которых у меня нет".
Не говори: "Я выше этого". Скажи: "Я этого боюсь".

©

<1189>


Легко казаться счастливой, когда понимаешь, что любая твоя неприятность станет поводом для радости подруг. легко проводить всё своё время с учебниками, если с ними стало гораздо интереснее, чем с друзьями. легко плакать навзрыд, зная, что никто не придёт утешать. сотни тусклых лиц в час пик, запах дешёвых духов в лифте, "пополните баланс" в последней sms, белозубые улыбки на глянцевых страницах, памятные фотоснимки в дурацких рамках, мелки кости в жареной рыбе, кривые сердечки на тетрадных полях, родительский голос в телефонной трубке, кнопка "очистить корзину" под курсором мышки, холодные ладони.

И вечное, неугасимое, неистребимое - _завтра_будет_лучше.

(c)

<1196>

 

осень - это время года, третье по счёту

у кого-то четвёртое, у кого-то второе

 

*не первое, боже упаси*

 

завядание природы

кому придёт в голову, что осень - первое время года?!

 

 осень - это незаметная крупица жизни

незаметная, казалось бы, не значимая ничего

одна из_

просто время + место + метеоусловия

ливневые дожди/северные ветра/последнее солнце

отрезок в несколько месяцев между летом и зимой

просто часть, ничтожная часть великих жизней

название красивых стихов и песен

две гласные, две согласные и мягкий знак

упрощать дальше бессмысленно

упрощать бесконечно простое

 

 осень - это настроение

осенне-весеннее, когда воздух свеж и так же сладок после дождя

осенне-зимнее, когда листья-снежинки падают сверху, закручиваясь метелью между колёс реактивных машин

осенне-летнее, когда хочется закатать по колено джинсы, забросить шарфы и перчатки, улечься на ещё зелёную траву и сосчитать все облака-кошки на небе

осенне-осеннее – ностальгия, умышленная печаль и чувство вселенского одиночества

  

осень - это выдох перед очередным вздохом

осень - это маленькая жизнь большой надежды

осень - это часть меня, моя стихия

осень - это_

(с)

 

так всегда

А я себя изнутри выжигаю этими чувствами.
Этими мыслями странными и цитатами грустными.
Я себя проверяю на жизнеспособность, выдержку, прямоту.
Если справлюсь со всем - буду гордо хоронить себя ту.

А я себя снаружи дезинфицирую этой громкостью,
Этой нелепой скоростью и неведомой ломкостью,
Этими всеми чулками-бусами-новым стайлом смешной кокетки.
Если справлюсь со всем - значит, хана вам, детки.

А я себя доканаю стихами этими странными.
Вы их находите интересными и в целом забавными.
А тут не рифма - нарыв, не строчка - глухим обрывом пахнет.
Если справлюсь со всем - значит вместо меня кто-то сдохнет.

А я себя дотравлю этой жизнью как принципом.
Не помню кому, но кому-то когда-то клялась я выстоять.
Так вот, заявляю со всей отпущенной мне серьезностью -
Если справлюсь со всем, породнюсь с этой чертовой гордостью.

А тот, из-за кого во мне лопаются струны и горят города,
Не понимает, что происходит, и смотрит с тревогой в глаза.
Не понимает, но чувствует, чувствует ведь еще!
А я стою и молю Бога дать мне сил не ткнуться ему в плечо.
(с)

учусь

"– Ты не забывай, – строго говорит Триша, – я же только с виду человек. У кошек все иначе. Когда я говорю, что влюбилась, это значит, я просто счастлива, что такое существо есть на свете. А уж если вдруг оно рядом со мной какое-то время будет находиться – вообще сказка, праздник! И ничего мне от него больше не надо. Пусть что хочет, то и делает. Ну, если по голове меня погладит, я, конечно, от счастья растаю. А нет – так нет, не беда и не повод для грусти. Погляжу на него, послушаю да и пойду по своим делам. Вот это я называю – влюбиться. А ты что подумал?"(с) М.Фрай

здорово

Когда-нибудь, например, через пару дней, она сидит в автобусе, как живая, опасная, как собака сторожевая, когда добыча распластана перед ней. Она сидит и внутри у нее все лает и смотрит глазами цвета, как жидкий йод. По радио какой-то мудак поет: "Ах девочка моя, ла-ла-ла-ла-лайла, ах девочка моя, ты такая злая, как будто он совсем тебе не дает."
Она подходит к выходу, словно зомби. И слезы в ней дрожат, будто зерна в зобе,
Она ревет, вдыхая прогорклый смог, двадцатилетний лоб, а точнее лбица, как будто весь мир старался к ней продолбиться, а этот придурок смог. И заяц жил, и лисица жила, и львица - а медведь пришел и разрушил весь теремок.
Она стоит и коса у нее по пояс. И щеки мокры от слез. А у любви есть тот, кто попал под поезд и тот, кто забрызган грязью из-под колес.(с)



...когда же тебе остоебенет до абырвалга, до рвоты, до кровавых зайчиков, то есть - вусмерть. тогда - бросай, не жалко. уже ничего не жалко. и может быть полегчает, совсем отпустит...
когда тебе каждый дышащий - посторонний, и город липким кошмаром таскает плечи, когда машины сгорают - ты только тронь их, и пить нет смысла, и затянуться нечем...
когда тебя так достанет, что комом в горле, что блюй не блюй - бульвары внутри не чище, когда поймешь, что хватит уже, приперло, берешь - ударом ноги выбиваешь днище. (остаешься нищим)
там, за бортОм (или как там правильнее? за бОртом?) остаешься слагать из себя слова, куски нанизать на вертел, слепым певцом о вреде курения и абортов, немым глашатем, которого слушает только ветер. когда тебе станет тошно от поцелуев, от этой нежности, в кровь разодравшей сердце, и все чем ты жил, то руки твои рубцуя, останется частью прошлого... хлопни дверцей
не дверью - это и глупо, и не красиво - а дверцей, так, внутри, на крючок, на гвоздик... и уходи. знаешь, мертвые тоже живы. и даже порой бывает приходят в гости.(с)




Дорогой, любить тебя - это все равно, что отапливать тундру полярной ночью в расчете на урожай. Сколько бы ни сжег - результат нулевой. Ты как абсолютно черное тело, поглощающее все лучи, ни единого не отражая и не преломляя. Гигантская пиявка, которая всасывает мою любовь, пока не разбухнет и не отвалится, чтобы переварить ее и превратить в дерьмо. Знаешь, я смотрю на людей и вижу, что, если они хотят быть счастливыми, они не стесняются бросать таких, как ты, в самом грустном, постыдном и поучительном одиночестве, и отправляются искать свое счастье. Они верят, что, пока живы, у них всегда остается еще одна попытка. И только уроды вроде меня всю жизнь мучаются какой-то призрачной надеждой, хотя каждый последующий день очевидно хуже предыдущего.(с)



Сойти с ума, рискнуть и в твой подъезд ворваться торопливым смешением потеряных минут, пешком взлететь ("моя любовь...") на пятый - быстрее лифта ("..пятом этаже"), и у дверей ловить молчанья капли, почти жалея обо всем уже, но - скрипнет дверь, - глаза зажмурив, рухнуть, припасть к тебе, без слез, сквозь немоту шептать в твои отчаяные руки, что ты, конечно, ждал совсем не ту, но я пришла, мне надо, я устала, я не могу так больше, не хочу с другим каким-то начинать с начала, быть может, лучшим (разве что на чуть);
так вот себя тебе по нарастающей выплеснуть, все сразу рассказать, и знать: ты не поддашься, не растаешь, но больше мне, увы, молчать нельзя, - я намолчалась вдосталь, наглоталась всех этих слов, колючих, как ежи, я каждый день с утра себя латаю, чтобы хотя б до вечера дожить, про ночь не будем - это слишком, слишком... -
так вот в тебя уткнувшись говорить, всем телом чуять, как ты это слышишь, и точно знать, что у тебя внутри, понять, что дышишь ты уже неровно, - прерывисто, как будто на бегу - тебя уже захлестывает волна... -
так вот, я это точно не смогу.(с)

<1480>



"Часто встречаю в сети сильных девушек. Они хорошо и грамотно пишут, быстро соображают и нестандартно мыслят. Они следят за собой и призывают окружающих к тому же. Руководствуясь личным опытом и схожими проблемами, они умеют создать видимость или -не-видимость полного взаимопонимания и острого, схватывающего на лету, ума.
Каждая из них считает своим долгом выделиться из толпы и показать какая она, _не такая как все_. Они рушат стереотипы, вносят смуту в устоявшиеся принципы и не делят людей на хороших и плохих ,а лишь на тех кто нравится или не нравится.
При всем этом, от них никогда не услышишь, что они _не такие-другие_.У многих из них есть привычка прикидываться самыми обычными девушками, беспомощными и уютными, но при этом они пишут так, что, умеющий читать между строк человек, сразу поймет, насколько высоко себя эти девушки ценят и как бережно любят.
Как они умеют читать чужие мысли, находить нужные слова,ловить на лжи и в секунду определять симпатию со стороны молодого человека.
Как вычислить таких девушек?
Она вздыхает:"По жизни я еще глупа, но трепетно и терпеливо учусь, внимая другим"
-По строкам ее сообщений сразу ясно, что никаких "других" нет, она сама себе хозяйка и слушает только себя, падает, совершает ошибки, но опять встает и топает с довольной улыбкой дальше"
Она восклицает:"Я не следую моде"
-При этом, заглядывая в фотоальбом вы видите не Катю Пушкареву в кофточке советских времен, а стиль, ухоженность и "не мешайся мальчик"
Они не понимают тех, кто не следит за собой и не трудится усердно во имя благого дела "сделай себя совершенством, или хотя бы приблизься к нему"
Они любят выставлять себя в комичном, немного дурацком свете, при этом показывая неплохое чю и, будто доказывая :"Посмотрите,я такая же как вы".
Они любят внимание, хотя скромно потупив глазки сообщают всем и всея, что им это внимание нафиг не нужно.
Они хотят быть независимыми и свободными в своих суждениях и мыслях.
Они не плохие и не хорошие.
Сильные? Слабые?
Просто другие."

by Неизвестный автор

<1846>


А я никогда не буду писать под окнами "Солнышко (котёнок, рыбка, зайка), я люблю тебя!" Мне не нравятся ванильные или ментоловые сопли на подоконниках, мишки Тедди и сердечки в разных местах. Мне не нравится постоянно-разговаривать-через-чёрточку или через_нижнее_подчёркивание, картинки с крылатыми девочками и грустными суицидальными текстами, и мне плевать на все черничные ночи, на небесные запахи, на шерстяные носки и рубашки, на чашки чая и кофе, на поджатые ноги, на шрамы плевать. Ах да. Ещё на ресницы, слёзы и мартини.

А всё потому, что я хочу от тебя детей. Потому что я хочу жарить с тобой картошку и мясо, а не читать статусы во всевозможных интернетах. Потому, что я хочу тебя в охуительном платье на охуительных шпильках. Конечно, с охуительными грудью и задницей, с уложенными или неуложенными волосами на голове. Потому что я тебя хочу, а не то, что в первом абзаце завёрнуто в арафатки и фотографии кошечек. И я, как нормальный парень, хочу тебя трахать, а не обниматься в Новый год, с пледом, чаем и свечами. Я бы хотел дарить тебе не мягкие игрушки, и не варежки с блядской розочкой впридачу, а, возможно, собрание Довлатова, первый снег, спрятанный в морозилке, одежду и обувь, крутые наушники или картину. Я не хочу слышать "мур", "чмоки" и "розовых тебе снов", мне приятнее слышать, как ты меня ненавидишь и через минуту стонешь от поцелуев, как ты не даёшь мне спать разговорами о политике и бьёшь меня подушкой, потому что я тебя не слушаю. И выпей водки, в конце концов. Немного. И разбей посуду, и разрежь мне все шнурки на ботинках, и устрой истерику - нормальную - оттого, что ты любишь меня и тебе невыносимо видеть мой похуизм. Оттого, что я ни черта не меняюсь и не понимаю тебя. Да потому что я тоже люблю тебя, дурочка, и ты меня любишь именно таким и именно за это. И никаких стихов про "любовь-кровь", про, блять, "он обидел, слёз не видел", никаких тебе "удалить отовсюду". Скажи мне. И успокойся. Потому что ты женщина, а я мужчина. Потому что мне потрахаться и пожрать хочется, и это всегда так было, и так будет; и это естественно. И жрать и трахаться я хочу с любимой, не с нервозной девочкой с "ломкими пальцами" и всяческими "няшками" в своей комнате, а с женщиной, которая знает, кто я и кто она сама. С той, которая не пишет "спокойной ночи" по смс, а приезжает ко мне спать. Которая разговаривает со мной и делает что-то со мной, которая даёт понять, что я могу быть там-то и там-то лучше, а не "мне надоело это и это", а не съёбывается - именно съёбывается, стремительно и обязательно с песней - в ночь, в вокзалы, в подружки с алкоголем, в петлю, в ванну, в беспорядочные слёзы. Быть взрослеющей женщиной - это же не только уметь пить и трахаться в подростковом возрасте, и быть мужчиной - это не только рассказывать сказки про красивую жизнь. И, кстати, отношения - это когда вы вместе сделали большую ЖОПУ, и вместе, взявшись за руки, туда влезли, называя её своим ДОМОМ, наводя ужас на родителей и не собираясь оттуда вылезать.

Вы ещё спрашиваете, почему у меня нет девушки... Да потому что я ебанутый.
Вик Ларсен

опубликовано псевдо_мысли

Без заголовка

Все дети умерли и веселые лошадки вприпрыжку ускакали в зеленую даль.
Время и песок, ветер и роса на траве, мертвое дерево на поляне, черные птицы.
Кровь толчками вытекает из порванных артерий в то время, как скалы покрыты туманом.
Море шумит, что еще нужно от этого мира? Бежать за солнцем, кровь, эпитафия.
Автоматизированный балет. Кто прибежит последним, тот обезьяна.
Почувствуй. Лошадь умерла на закате, дым над крышами хижин, сонная сказочная страна.
Мы троглодиты. Когда мы станем моложе? Когда выпадет снег? Время.
Мое падение сквозь облака, навстречу ледяному зеленому солнцу.
Навстречу долгой зиме. Земля промерзла. Потрогай.
Навстречу пеплу и расплавленному воску - молитвы и страх, гулкое эхо.
Это правда? Время. Это правда? Вода смоет все. Когда все дети умрут.
Когда веселые лошадки ускачут в призрачную зеленую даль. Улетай.

Габриэль Гарсия Маркес

Глаза голубой собаки

     Она  пристально смотрела на меня, а я все не  мог понять,  где прежде я
видел эту девушку. Ее  влажный тревожный  взгляд заблестел в  неровном свете
керосиновой  лампы, и  я  вспомнил - мне каждую  ночь  снится эта комната  и
лампа,  и каждую ночь я встречаю  здесь девушку с тревожными глазами. Да-да,
именно ее я вижу каждый раз, переступая зыбкую грань сновидений, грань яви и
сна.  Я отыскал сигареты и закурил, откинувшись на спинку стула и балансируя
на  его задних ножках,  -  терпкий  кисловатый  дым  заструился кольцами. Мы
молчали. Я -  покачиваясь на  стуле,  она  - грея  тонкие  белые пальцы  над
стеклянным колпаком  лампы.  Тени  дрожали  на ее  веках. Мне показалось,  я
должен что-то сказать, и я произнес наугад: "Глаза  голубой собаки", - и она
отозвалась печально: "Да. Теперь мы никогда этого не забудем". Она вышла  из
светящегося круга лампы и повторила: "Глаза  голубой собаки.  Я написала это
повсюду",
     Она повернулась и отошла  к туалетному столику. В круглой  луне зеркала
появилось  ее лицо - отражение лица, его оптический  образ, двойник, готовый
раствориться  в трепетном свете  лампы.  Грустные  глаза цвета остывшей золы
печально  посмотрели  на  меня   и  опустились,  она  открыла  перламутровую
пудреницу и коснулась пуховкой носа  и  лба. "Я так боюсь, -  сказала она, -
что эта комната приснится кому-нибудь еще, и он все здесь  перепутает."  Она
щелкнула замочком пудреницы, поднялась и вернулась к лампе. "Тебе не  бывает
холодно?" - спросила  она.  "Иногда  бывает..." - ответил  я  . Она раскрыла
озябшие руки над лампой, и тень от пальцев легла на  ее  лицо. "Я,  наверно,
простужусь, - пожаловалась она. - Ты живешь в ледяном городе".
     Керосиновый  огонек делал  ее кожу  медно-красной и глянцевой. "У  тебя
бронзовая  кожа, -  сказал я. - Иногда мне кажется, что в настоящей жизни ты
должна  быть  бронзовой статуэткой  в  углу  какого-нибудь  музея".  "Нет, -
сказала она. - Но  порой мне и  самой кажется, что я металлическая - когда я
сплю на левом боку  и сердце  гулко  бьется  у меня в  груди". - "Мне всегда
хотелось услышать, как бьется твое сердце". - "Если мы встретимся наяву,  ты
сможешь  приложить  ухо к  моей груди  и  услышишь".  -"Если  мы  встретимся
наяву..."  Она положила  руки  на стеклянный  колпак  и  промолвила:  "Глаза
голубой собаки. Я всюду повторяю эти слова".
     Глаза голубой собаки. С помощью этой  фразы она искала меня в  реальной
жизни, слова эти  были паролем, по которому мы должны были узнать друг друга
наяву. Она ходила  по улицам  и повторяла как бы невзначай:  "Глаза  голубой
собаки".  И  в  ресторанах, сделав заказ,  она  шептала  молодым официантам:
"Глаза  голубой собаки". И на запотевших стеклах, на окнах отелей и вокзалов
выводила  она  пальцем: "Глаза голубой собаки". Люди вокруг лишь  недоуменно
пожимали  плечами, а официанты кланялись с  вежливым  равнодушием.  Как-то в
аптеке ей почудился запах,  знакомый по снам,  и она сказала аптекарю: "Есть
юноша, которого я вижу во сне.  Он всегда повторяет: "Глаза голубой собаки".
Может  быть,  вы  знаете  его?"  Аптекарь  в  ответ  рассмеялся неприязненно
и   отошел   к    другому    концу    прилавка.   А  она смотрела  на  новый
кафельный  пол  аптеки,  и  знакомый  запах  все  мучил   и   мучил  ее.  Не
выдержав,  она  опустилась  на колени и  губной   помадой  написала на белых
плитках:  "Глаза  голубой  собаки".  Аптекарь  бросился   к ней: "Сеньорита,
вы испортили мне пол.  Возьмите тряпку и сотрите немедленно!"  И весь  вечер
она  ползала   на  коленях,  стирая   буквы  и повторяя сквозь слезы: "Глаза
голубой    собаки.  Глаза   голубой   собаки".   А в дверях гоготали зеваки,
собравшиеся посмотреть на сумасшедшую.
     Она умолкла,  а  я  все сидел, покачиваясь  на стуле.  "Каждое утро,  -
сказал я, - я пытаюсь  вспомнить фразу, по которой должен найти тебя. Во сне
мне кажется, что я хорошо  заучил ее, но проснувшись, я не могу вспомнить ни
слова". - "Но ты же сам придумал их!" - "Да. Они пришли мне в голову потому,
что у тебя пепельные глаза. Но днем я не могу вспомнить  даже твоего  лица".
Она стиснула в  отчаянии пальцы:  "Ах,  если бы  нам  знать по крайней  мере
название моего города!"
     Горькие складки легли в уголках ее губ. "Я хочу до тебя дотронуться", -
сказал  я.  Она вскинула глаза, я язычки пламени заплясали в ее зрачках. "Ты
никогда не говорил этого", - заметила  она. "А теперь говорю".  Она опустила
глаза и попросила сигарету. "Почему  же, -  повторила  она, - мне  никак  не
вспомнить название своего города?" - "А мне - наши заветные слова", - сказал
я. Она грустно улыбнулась: "Эта  комната снится мне так же, как и  тебе".  Я
поднялся и направился к лампе, а она в испуге отступила назад, опасаясь, что
я  случайно  заступлю  за  невидимую  черту,  пролегающую  между  нами. Взяв
протянутую  сигарету,  она  склонилась к огоньку лампы. "А  ведь в  каком-то
городе мира все стены исписаны словами "глаза голубой собаки", - сказал я. -
Если я вспомню эти слова, я отправлюсь утром искать тебя по всему свету". Ее
лицо  осветилось красноватым  огоньком  сигареты, она глубоко  затянулась и,
покручивая  сигарету  в тонких  пальцах  сказала: "Слава  богу. Я,  кажется,
начинаю  согреваться", - и проговорила нараспев,  будто повторяя  за пишущим
пером:  "Я...  начинаю...  -  она  задвигала  пальцами,  будто сворачивая  в
трубочку невидимый  листок  бумаги по мере того, как я прочитывал написанные
на нем  слова,  -  согреваться..." -  бумажка кончилась  и упала  на  пол  -
сморщенная, крохотная, превратившаяся в пыль золы. "Это хорошо, - сказал  я.
- Мне всегда страшно, когда ты мерзнешь".

     Так мы и встречаемся с ней,  вот уже несколько лет. Порою в тот момент,
когда мы находим друг друга в лабиринте снов, кто-то там, снаружи, роняет на
пол ложечку, и мы просыпаемся. Мало-помалу мы смирились  с печальной истиной
-  наша  дружба  находится  в  зависимости  от   очень  прозаических  вещей.
Какая-нибудь  ложечка  на  рассвете  может  положить  конец  нашей  короткой
встрече.
     Она стоит  за лампой и  смотрит  на меня. Смотрит  так же, как в первую
ночь, когда я  очутился среди сна в странной  комнате с лампой и  зеркалом и
увидел  перед собой девушку с пепельными глазами. Я спросил: "Кто вы?" А она
сказала: "Не помню..." - "Но мы, кажется, уже  встречались?" -  "Может быть.
Вы могли сниться мне, в этой самой комнате".- "Точно!  - сказал я. - Я видел
вас во  сне".  -  "Как  забавно,  -  улыбнулась  она.  -  Значит, мы  с вами
встречаемся в сновидениях?"
     Она затянулась,  сосредоточенно глядя на огонек  сигареты. И  мне опять
показалось, что она  - из меди,  но  не холодной  и  твердой,  а из теплой и
податливой.  "Я хочу дотронуться до тебя", - повторил я. "Ты все погубишь, -
испугалась она. -  Прикосновение разбудит нас, и мы больше не встретимся". -
"Вряд ли, -  сказал  я. - Нужно  только  положить  голову на подушку,  и  мы
увидимся  вновь".  Я  протянул   руку,  но  она  не  пошевелилась.  "Ты  все
погубишь... - прошептала  она. - Если переступить черту и зайти за лампу, мы
проснемся  заброшенные в разные части света".- "И все же", - настаивал я. Но
она  лишь опустила  ресницы: "Эти встречи  - наш последний  шанс.  Ты же  не
помнишь ничего  наутро". И  я  отступил.  А  она  положила руки  на лампу  и
пожаловалась: "Я никогда не могу заснуть после  наших встреч.  Я  просыпаюсь
среди ночи  и больше  не могу сомкнуть  глаз  - подушка  жжет лицо, и я  все
твержу: "Глаза голубой собаки. Глаза голубой собаки".
     "Скоро рассвет, - заметил я. - Последний раз я просыпался в два часа, и
с тех пор прошло  много  времени".  Я подошел  к двери  и  взялся за  ручку.
"Осторожнее, - предупредила она.  - За дверью  живут тяжелые сны". - "Откуда
ты знаешь?" - "Совсем недавно я выходила туда и с  трудом вернулась назад. А
проснувшись, заметила, что лежу  на сердце". - Но я все  же приоткрыл дверь.
Створка подалась, и легкий ветерок  принес снаружи запах плодородной земли и
возделанной пашни. Я  повернул к ней голову и сказал: "Тут  нет коридора.  Я
чувствую  запах поля". - "Там,  за дверью, -  сказала  она, -  спит женщина,
которая видит поле во сне. Она всегда мечтала жить в деревне, но так никогда
и не  выбралась  из города". За  дверью  светало, и  люди повсюду уже начали
просыпаться. "Меня, наверное, ждут к завтраку", - сказал я.
     Ветер с поля стал слабее, а потом стих. Вместо него  послышалось ровное
дыхание  спящего, который только  что перевернулся в постели  на другой бок.
Стих ветерок, а с ним умерли и запахи.
     "Завтра мы непременно узнаем  друг друга, -  сказал я.  - Я буду искать
женщину,  которая пишет на  стенах: "Глаза голубой  собаки".  Она улыбнулась
грустно и положила  руки на остывающий  колпак лампы: "Ты  ничего не помнишь
днем".  Ее  печальный силуэт  уже  начал таять  в  предутреннем  свете.  "Ты
удивительный человек, - сказала она. - Ты никогда не помнишь своих снов".

     1950 г.