– Палач зарэзал Крагга и покалэчыл миня. Он виликий воын.
– Да уж. – Я прислонилась лбом к прохладным прутьям решетки, – Нечего было лезть.
– Крагг вызвал Палача. Он хотьел атамстит ему.
– За что это?
– Палач обыдел Крагга, назвал его маму haeerhe.
Я хихикнула. А что, очень может быть…
В этот момент раздалась команда и мой тюремщик хлестнул лошадей. Колеса жалобно заскрипели и клетка, в которой меня держали, покатилась во главе каравана. Куда мы ехали, я не знала – ни Кейдена, ни даже Лаэра я не видела с тех пор, как меня привели сюда.
– А где сейчас Палач, ты знаешь?
– Та пади рыбам скармили…
– Ты что? Он нужен Лаэру!
– Не настока нужен, чтобы от него аскаблэния тырпеть.
– Кейден сильнее Лаэра! Он положил бы его одной левой!
– Тибе виднее, я гаварю что знаю…
Ерунда. Я села на пол своей узкой тюрьмы и горько вздохнула. Скормит меня Лаэр этому мифическому арахниду, скормит, как пить дать…
Что Лаэр имел ввиду? Что?
Я проспала большую часть дня, а проснулась от ночного холода. Повозка уже не тряслась – мы стояли лагерем у подножия огромной горы – или гор, не берусь утверждать. На полу, рядом с собой, я увидела белый листок, сложенный вдвое. Трясущимися руками я подняла его, осмотрела окрестности на предмет наличия вражеских глаз, и развернула. Там значилось всего две строки:
Завтра на рассвете на караван нападут. Не бойся и не сопротивляйся. Кейден, Самаэль.
Кейден, Самаэль. Я шептала эти имена долго, прижимала листок к губам и вновь перечитывала строки. Жив, и как я могла подумать, что он погибнет? Он… никогда не умрет… Он убьет саму Смерть…
Перед тем, как уснуть, я тщательно порвала письмо и раскидала клочки по ветру.
Утром, не успели мы покинуть лес, через который пробирались накануне, на нас напали разбойники. Когда я услышала пронзительный свист, мое сердце радостно забилось. Вот оно! В тот же миг отовсюду – с деревьев, из лесной чащи – появились люди. Бесшумные и стремительные, они словно волной накрыли караван, сметая всех на своем пути. Ревели орки, переворачивались телеги, набитые награбленным где-то добром, освобожденные лошади становились легкой добычей захватчиков. Оказалось, чужаки проникли в ряды орков еще ночью – несколько человек скинули уродливые орочьи плащи и принялись подавлять оборону изнутри.
Один из нападавших – высокий мускулистый человек в костюме всадника, вскарабкался на повозку, разбил замок и, вывернув мне руку, вывел меня наружу. Меня, признаться удивило подобное обращение, – не из-за меня ли они здесь? – но роптать я не посмела, несмотря на боль. Между тем, он поймал за поводья оказавшегося рядом бесхозного коня, весьма грубо подсадил меня в седло и, усевшись сзади, погнал коня сквозь резню. Я видела, как несколько орков и людей оказались смятыми под копытами, и зажмурилась.
И тут же почувствовала, как рука моего спасителя чересчур двусмысленно гладит мою талию. Я врезала локтем ему в живот и дернулась, давая понять, что могу спрыгнуть с лошади.
Мы оказались вдали от битвы – если эту мясорубку можно назвать таким гордым словом – и наглец осадил коня. Он спрыгнул на землю, потом заставил и меня спуститься. Я смогла наконец рассмотреть его лицо – совсем молодой, с довольно тонкими чертами лица, длинные белокурые волосы перехвачены цветным платком. Он поигрывал здоровенным тесаком – угроза? Бахвальство?
– Раздевайся! – бросил он мне.
– С какой стати? – надо же, а производит впечатление умного.
– Потому что я так хочу, разве ты не поняла?
– Меня не волнуют твои желания! – я развернулась, намереваясь удалиться, но почувствовала сталь у горла.
– Я непонятно выражаюсь, а, сука?
В этот момент его кто-то резко окрикнул.
– Оставь ее! Это моя шлюха!
Я обернулась. К нам приближался Кейден – да, это был он, но Боже, как он выглядел! Тени под глазами, спутаные волосы, этот дурацкий платок вокруг головы – головорез, иначе не назвать.
– С какой стати я должен ей делиться? Я спас ее от орков!
– Если ты ее тронешь, старая Джил заставит тебя трахать козла!
– Все, нет проблем… – молодой примирительно поднял руки, – Козла из-за какой-то шалавы – это слишком!
Я перекочевала к Кейдену, но он не успокоил и не ободрил меня. Напротив – чувствительно пихнул в спину, заставляя идти вперед.
– Давай, пошевеливайся! Сбежать задумала? Предпочла нас с Кортом грязным паскудникам оркам?
Я начала понимать, что это какая-то игра, но правила мне совершенно не нравились. И все таки я внесла свою скромную лепту:
– Убери свои грязные руки, кретин! Иначе я расскажу всем, что ночью ты ни на что не способен!
Убедившись, что рядом нет никого, кто мог бы нас услышать, я обернулась к Кейдену.
– Ради чего я терплю вас, объясни мне?
– Но ты же хочешь узнать тайну Арахны, так?
Люблю, когда светло!