Я не вернусь назад,

Мне надоело сбегать.

И не вернусь в этот Ад,

Я не люблю умирать.

Мне не пристало прощать

Тех, кто не видит меня.

Я не люблю забывать,

Но забываю любя.

Страх я гоню от себя

Вдаль, прямо к тем берегам.

Я, все грехи проклиня,

В жизни все сделаю сам. 

Не верить Богам,

А верить в себя.

Не жить для других,

А жить для себя.

Чужую не пить -

Своя слаще боль.

Нехватка тебя -

С тобой - полный ноль.

Молчать в темноте,

Кричать в свете дня.

И в звездах тонуть,

Грехи все кляня.

Кривить не душой -

Ведь лучше словами.

Безбожность - с тобой,

А лучшее - с нами.

А я опять один - такое впечатленье

Однако ж я влюбился - ну и пусть!

Неужто я твое простое увлеченье?..

Но где-то в глубине уж гложет грусть...

Со смехом жалким глянул в отраженье.

И правда - мне смешно, чего таить?

Однако после нападает умиленье -

Как можно, как так можно - жалким быть?!..

Запереться в комнате

Там, где нет окна

Без меня вы сможете,

Я ж теперь одна.

Забиваться по углам,

Пряча слезы, стон.

Сердце и любовь - все в хлам.

В голове - лишь он.

Вычеркнуть из памяти

Счастье, радость, боль.

Вы мне душу травите!..

В отношеньях - ноль...

Закрывать на все глаза,

Слышать мерный стук.

Ты - не мой, я - без лица,

Но надеюсь - вдруг?..

А надежда умерла,

И слова не сказав..

"Снова, снова я одна.."

Шепчу, назЕмь упав...

XXV
Ну может ты хоть скажешь, что мы должны делать? – спросил Адам.
   – В смысле? – сказал Господь. – Делайте что хотите.
   – Ну я не знаю, приоритеты-то обозначь! – воскликнул Адам.
   – Да пожалуйста. Секс. Как можно больше секса. Максимум секса. Столько секса, сколько вы сможете вынести. – сказал Господь.
   – Э… – сказал Адам. – Секс? Это чтобы размножаться? Плодиться?
   – Ну это тоже можно, да. – согласился Господь.
XXVIII

   – Смотри, – сказал Господь, показывая Адаму раскрытую ладонь, – во-первых, обрати внимание как удобно противопоставлен большой палец. Ты можешь хватать что-нибудь – вот так. Сильно. И удерживать. Вот например, палку. Или какую-нибудь рукоятку. На меня смотри, пожалуйста. Во-вторых, видишь – все пальцы разной длины, они могут служить измерителями. Кроме того, они длинные, гибкие, видишь – сколько суставов? Вот так гнутся… Вот так… И ты можешь загибать их по отдельности, понимаешь? Один, два… Очень удобно для счета… Ну, почти удобно. Не отвлекайся. Очень удобный инструмент, рука, понимаешь? Много степеней свободы, регулируемая степень сжатия, богатая обратная связь. И их две. Можно делать два дела одновременно. И что-то тонкое, знаешь, вычищать шкуры или играть на пианино. И что-то, требующее силы. Подтягиваться, к примеру. Хватать и не отпускать. Отпусти, пожалуйста. Отпусти. Молодец. А теперь посмотри на соотношение длины среднего и указательного пальца – с помощью этого соотношения можно всегда помнить некоторые очень важные константы…
   Адам сунул указательный палец в нос.
   – Ты заметил? – обрадовался Господь. – Это был Мой маленький сюрприз. Я его оставил напоследок. Только не грызи пока ногти, тут есть пара мелких недоделок.
XXXII
   – Извините, – сказал Адам, – Вы нам не поможете?
   Высокая фигура в белом повернулась к ним. В руках она сжимала ярко горящий меч.
   – Нас тут изгнали из Рая, понимаете, – сказал Адам, – и мы не можем найти дорогу наружу. Я никогда не знал, что Рай – это остров, реки с четырёх сторон, блин, не выйдешь.
   – А, Тут Всё Просто. – сказала фигура величественным голосом. – Вон Там Мост.
   – Спасибо большое! – сказал Адам, подхватил с земли свою поклажу и, взяв Еву за руку, пошёл к мосту.
   – Эй, Парень! – окликнул его Страж Врат.
   – Чего? – повернулся Адам.
   – Да Пребудет С Тобой Сила! – крикнул Страж Врат.
XL
   – Ну а это как мы назовём? – спросил Господь у Адама…
   – Пфссссс!… – сказал Адам, пуская пузыри из слюны.
   – Ну почему «пфссс»?! – воскликнул Господь жалобно. – Ну ведь это же явно утка, явно!
   – Пфссссс!… – сказал Адам настойчиво.
   – Это будет уже пятый пфсссс, а мы только начали! – сказал Господь.
   Животные в длинной очереди на поименование начали нервничать.
   – Пфсссс! – булькнул Адам и сунул палец в нос.
   Господь растаял.
   – Ну хорошо, пфссс так пфссс… А это как назовём? Погоди, дай угадаю…
XLII
   – Ну ты же понимаешь, – сказал Господь добродушно, – что ты им не можешь рассказывать, что видел Меня, правда?
   – Конечно понимаю, – сказал Гагарин, – я им так и скажу: «Бога не видел».
   – Ну вот и молодец. А это что такое?… – сказал Господь, протягивая руку к большой кнопке.
   – Ради Себя, не трогай ничего! – воскликнул Натаниэль, утирая пот. – По-моему, у меня начинается клаустрофобия.
   – Да у тебя кабинет такого же размера! – сказал Господь.
   – Ну я никогда не говорил, что мне в нём комфортно, да… – сказал Натаниэль. – Можно открыть окошко?
XLIV
   – Господи, – сказал Адам, – ну почему они любят её больше, чем меня?…
   – Потому что это мальчики, – сказал Господь, – у них комплекс Адама.
   – Почему Адама?! – поразился Адам.
   – Потому что Эдип ещё не родился, – сказал Господь, – потом всё станет понятнее.
   – Эдип… – сказал Адам задумчиво. – Звучит как имя человека, готового на всё.
   – Бойся Электры, – сказал Господь, – дары приносящей. Я тебе уже дал список недоработок? Ты про ногти уже знаешь?
XLIX
   В тихом благочестии женской половины дома Иосифа, плотника, Мария тонкими, как лепестки лотоса, пальчиками перелистывала большую благочестивую книгу.
   Изредка она поднимала глаза к небу и тихо-тихо молилась.
   – Радуйся, Благодатная! – услышала она внезапно голос из-за своей спины. Господь с тобой, благославенна ты в жё… Ай!!!
   Мария положила большую благочестивую книгу обратно на стол. По полу, схватившись за голову, катался некто в длинной белой хламиде и с огромными крыльям.
   – Ты чего дерёшься-то?! – воскликнул он. – Эй-эй, ты чего делаешь?! – взвыл он, когда Мария закрутила ему руку за спину.
   – Ну давай, рассказывай, – сказала она, усевшись на его спине удобно между крыльев. И рассказывай подробно, а то я буду делать вот так.
   Она шевельнула рукой и некто снова взвыл.
   – Ну крошка, слезь с меня! – крикнул он жалобно.
   – Давай, давай, – сказала Мария, – рассказывай. Иосифа не будет до вечера, в доме я одна. Хрупкая. Беззащитная. Простая девушка. Так что тебя никто не защитит от ну, крошки. Кроме тебя самого, конечно.
   – Я архангел! – крикнул некто. – Я принёс тебе благую весть!
   – Архангел? – сказала Мария с улыбкой. – А почему у тебя крылья проволочные?
   – Потому что… Ай! Потому что своих нету! – взвыл архангел.
   – Разумеется, откуда у назаретского хулиганья свои крылья. У них никогда ничего своего нет. Разве что что-то чужое, если могут убежать.
   – Я не хулиганьё! – взвыл архангел ещё раз. – Я посланник Господа с благой вестью.
   Мария оглядела архангела. Он был щуплым, ненамного выше её ростом и в очках.
   – Ну хорошо. – она внезапно отпустила его, и он взвыл ещё громче. – Выкладывай свою весть, и если она будет хотя бы смешная, сможешь уйти сам и без переломов.
   – Я так больше не могу, – жалобно сказал архангел, растирая локоть, – Он сказал, что ты наивная, легковерная и чистая душа.
   – Ну допустим это я, – сказала Мария, – это не значит, что я должна верить парню в проволочных крыльях поверх свитера. И как тебя зовут?
   – Ээээ… – архангел украдкой посмотрел себе в ладошку. – Гавриил.
   Мария резким движением схватила его руку и развернула ладонью к себе.
   – Так-так-так. «Богородице, дево, радуйся»… Гавриил пишется через "а", а не через "о". Купить яиц и пемзы для пяток. Ну и как тебя на самом деле зовут, Говриил?
   – Натаниэль. – сказал Натаниэль хмуро. Ему это всё чрезвычайно не нравилось.
   – Никогда не слышала о таком ангеле. И где же ты живёшь, Натаниэль? Судя по очкам, ты настоящий фанат физического труда. Шамес?
   – Я Князь Мира Сего. – сказал Натаниэль. – Сатана. Падший Ангел. Временно исполняю обязанности архангела.
   – Это что-то новое, – сказала Мария задумчиво, – в прошлый раз в окно кидали луковицы и кричали «Мария-дурочка, выйди к нам!». Долго кричали, да, пока я не вышла. Сатана под видом архангела ко мне ещё не проникал. Тем более в очках и с крыльями. Вы знаете, пускай я посвятила себя Богу – это не повод так себя вести, правда?
   – Так, женщина, – сказал Натаниэль, потеряв остатки желания продолжать вестить благо, – я делаю то, что мне приказано. Ты делаешь то, что тебе нравится. Но – только тогда, когда я закончу и уйду. Поздравляю, ты зачала нового Царя Мира, мессию Господа нашего. И Господа нашего. Всего хорошего, желаю счастливо перенести токсикоз и счастливо разрешиться.
   – Слушай, по-моему я тебя видела, – сказала Мария, разглядывая его слегка сужеными глазами, – это не ты служишь у Моисея-книжника?…
   Натаниэль вздохнул вздохом человека, который не ждёт от самой сути своего существования никаких приятных сюрпризов вроде «пять минут никто надо мной не будет издеваться» и «я смогу однажды провести день так, чтобы вечером не хотелось биться головой о стену и мычать».
   И исчез. L
   – Тихо-тихо, не разбуди его, – прошептал Господь, – аккуратнее неси.
   – Вечно у Тебя сюрпризы, – прошептал в ответ Сатана, – ну зачем надо подкладывать её вот так во сне?
   – А что Я должен был сказать?! – прошептал Господь. – Се жена твоя, валяйте, ребята, знакомьтесь?
   Они аккуратно уложили спящую Еву возле спящего Адама.
   – Ты её из чего сделал? – прошептал Сатана. – Тяжелая, как будто каменная!
   – Ерунда, – сказал Господь, слегка повышая голос, – такая же глина. Разбуди и познакомь. Я ушёл.
   – Опять я?! – сказал Сатана слегка придушенным голосом. – Тебе сказать нечего, а Я что должен говорить?!
   Ответа не было.
   Сатана подумал минуту, потом с размаху пнул Адама под рёбра.
   – Подъём! – крикнул он. – Встаём и начинаем знакомиться.
   – Аааа! – закричал Адам, вскакивая на ноги, – эээ! Чёваще?!
   – Вот жена твоя! – сказал Сатана, кивая в сторону Евы.
   – Какая жена?! Кто меня пнул?!
   – Это тебе кажется, что тебя кто-то пнул. – спокойно сказал Сатана. – На самом деле тебе выдрали ребро, чтобы сделать её.
   – Выдрали?!
   – Да, во сне. Чтобы ты не чувствовал этой ужасающей, мучительной боли.
   – Но я её чувствую!
   Сатана пожал плечами.
   – Такая большая… – сказал Адам, потирая бок. – Как вы её всю сделали из одного ребра? Она весит, наверное, центнер!
   Ева открыла глаза и вкатила склонившемуся над ней Адаму пощёчину. От неожиданности он отлетел и плюхнулся на зад.
   – Отлично! – сказал он. – Всё просто отлично. Сперва ребро… – он попытался их пересчитать, но потом понял, что не помнит, сколько их было раньше. -…а теперь щека. Что дальше?
   – Дальше? Любить её. – сказал Сатана нежно. – Делиться с ней всем.
   – Это чем?! Ещё пару рёбер? Или ногу? А может, челюсть?! А давайте позвоночник, а?! Ну зачем мне позвоночник, давайте поделим его между всеми! – закричал Адам.
   Сатана отошёл, довольно ухмыляясь.
   «Совет вам да любовь», подумал он, «надо было сказать, что её сделали из пяти рёбер. Он бы её никогда не простил».
LIII

   – Так, – сказал Господь, – никаких признаков хороших манер. Чего и следовало ожидать…
   Адам довольно чавкал персиком.
   – Во-первых, – сказал Господь, – брось персик. Мясо. Ты должен есть мясо.
   – Ты же сказал, – хмыкнул Адам, – всякую траву, сеющую семя. И всякий плод древесный, сеющий семя.
   – Мясо здоровая и полезная пища. И потом, кто с утра сожрал весь виноград без косточек? Что ты её держишь двумя пальцами? Ты её уронишь. Держи кулаком. Видишь, теперь грязные пальцы. Вытирай. Не о меня вытирай, о себя. Да, вот так. Что ты жуёшь так часто? Боишься опоздать? Боишься опоздать – кусай большими кусками и глотай не разжёвывая. Ну видишь, подавился. Не жевал бы – не подавился.
LV
   – Что это?! – воскликнул Господь, поморщившись.
   – Это карта Луны, – объяснил Натаниэль, помахивая указкой, – американцы высадились тут. Русские – тут.
   – Больше похоже на карту сыра, – сказал Господь, – или блинчика. Несвежего.

Настроение сейчас - упадническое настроение у меня..я медленно растворяюсь в этом мирном, суетном быту...

 

Просить прощенья.
Молча слушать
Протекающее мимо время.
Обдать презреньем,
Покой нарушить
И разбить в осколки сомненья.
Бездомно глядя
В глаза глухие
И падать вверх, в безысходность.
Смотрть на стены,
Увидеть блики,
Сослаться на однородность...
Поверх ошибок,
Поверх признанья
Счастливо выпасть в немилость.
И молча плакать,
Смотреть им в спину,
Сослаться на чью-то сварливость...
Безбожно клясться,
Ломая руки,
Устало глядя в небо.
Лежать в забвеньи,
Листая письма,
И спрашивать небо.. "где ты?".
Внимать молчанью,
Закрывши веки,
Рисуя картину бессложно.
Идти шагами
По парапету
Вниз. Сладко, но неосторожно...

_____________________________________________________________

Сегодня день какой-то незадачливый.. с самого утра совершил такуууую глупость....ажно стыдно... 

Дал почитать литераторше свои стихи.. теперь она просит меня к сентябрю сделать подбор и выдвинет меня на конкурс... что ж.. почему бы и нет?

В метро вытащили кошелек.. думаю, теперь я на пати пойти не смогу... Т_Т

Убегает, даже разговаривать не хочет.. ну и ладно..

я все равно попробую добиться своего, как бы прискорбно и "многообещающе" это не звучало.

Смотреть в небеса,
Расправив крылья.
Глазами сверкать,
Взлелеть навеки.
Мгновенье одно -
Рассыплюсь в пыль я,
Я наземь упал,
Закрылись веки...

 Я предал мечту,
Взяв в руки ножны. 
Но нет в них меча,
В них нет защиты.
Я предал тебя,
Решенья слОжны,
И фразы давно
Уже избиты.

 Мне нет оправданья,
Нет прощенья.
Я не ожидаю
Смерти.. Казни...
Меня ты облей
Скорей презреньем,
Ведь средь нас двоих
Одна лишь мразь - я...

Заставить отвернуться,
Не ускоряя шаг.
От сна мне не проснуться
И будто все не так...

 Все будто вокруг мнимо,
Как-будто злая ложь.
А все проходят мимо
Ты даже - не поймешь.

 А дни летят за днями,
Недели, месяц, год...
Расстанутся с мечтами
И синий небосвод
Неслышно, будто в шутку,
Обвалится во мне.
Оставишь на минутку -
Я потону во тьме...

 Безмолвно угасаю
С улыбкой на губах.
Причины же не знаю.
Все обратилось в прах. 

Неслышно осыпаясь
Осколками в груди
Я тихо, смертно каюсь;
Я говорю "Прости..".

 Прости за боль и слезы,
Прости за все грехи,
Прости, что рушил грезы...
Прости...
Прости...
Прости!...

Герасим бросил Татьяну и связался с Му-му.

Герасим ел за четверых, а работал один.

Герасим и Му-му быстро нашли общий язык.

Герасим налил Муме щей.

Герасим пожалел Му-му, поэтому он решил ее накормить, а потом топить.

Герасим полюбил Му-му и от радости подмёл двор.

Герасим поставил на пол блюдечко с молоком и стал тыкать в него мордочкой.

Герасим привязал кирпич на шею и поплыл.

Герасим утопил Му-му и приплясывая пошел в родную деревню...

Герасим утопил Му-му потому, что ненавидел барыню.

Герасим учил плавать ещё хуже, чем говорил.

Герасиму так было жалко собачку, что он чуть не заговорил человеческим голосом.

Глухонемой Герасим не любил сплетен и говорил только правду.

Если бы Герасим не был так сильно закрепощен, то он утопил бы не Му-му, а свою барыню.

К сожалению, сюжет Му-му типичен для царской России. Во всех уголках империи глухонемые дворники вынуждены были топить своих собак. Тоскливое мычание раздавалось отовсюду. А барыни в это время веселились, закинувшись лавровишневыми каплями!..

Муму - это фамилия Герасима.

Му-му не могла есть, и Герасим ей помог.

Му-му прижалась к стенке, когда подошла барыня и оскалила зубы

1. В своей картине "Зима" художник воспевает красоту русского лета.

2. Великий русский художник Левитан родился в бедной еврейской семье.

3. Видно, что на картине дует ветерок. Трава то ложится, то поднимается.

4. Живописца поразила поза её лица.

5. Лицо девочки было очень красивое. У нее был яркий румянец и красное платье.

6. Лицо у него было кислое, и из него торчали коньки (о картине "Опять двойка").

7. Лицо у него было овальное, как прямой угол.

8. Мальчик был одет в штанишки с хозяйского плеча.

9. Мальчик вошел в комнату, опустил голову, и так стоял - вниз головой.

10. Мама его одета по-домашнему: комнатные тапки, на голове платок, черная юбка и фартук.

11. Младшая сестра носила на голове платок, старшая - ботинки.

12. На богатыре была кольчуга и шлем из металлолома.

13. На картине нарисованы девочка, собака и ее бабушка.

14. На нем были сапоги на размер больше него.

15. На переднем плане этой картины сидят две перевёрнутые килем вверх девочки.

16. На стене висят фотографии с красивыми прическами.

17. На столе лежали яблоки, груши и персиковое варенье.

18. Над головой васнецовой Аленушки летают ласточки. Они не боятся Аленушку, она не выстрелит в них из ружья.

19. Над её головой пели птицы, а её сердце грызло совесть.

20. Нос у нее прямой, а на конце курносый.

21. Один бурлак набивает трубку порохом из цветастого кисета... ("Бурлаки на Волге").

22. Он стоял в сапогах с шапкой на голове.

23. Он стоял по среди комнаты, как вопросительный столб.

24. Они говорят, типа, пойдем-выйдем, чисто в поле…

25. Под низом пиджака виднелся край воротника белой рубашки.

26. При виде картины Решетникова "Опять двойка" меня охватил ужас...

27. Рембрант стоял под дождём в семейных трусах и блаженно улыбался...

28. Репин шёл по берегу Невы и увидел бурлаков на Волге.

29. Собака, как бы гавкая, сказала Мите-двоечнику: "Тебе не стыдно? Тебе не стыдно?"

30. Тельняшка у моряка была распахнута настежь.

31. Шелковистые, белокурые локоны выбивались из под её кружевного фартука.

Дневник неудачника

Дневник девочки

У него были длинные волосы, небрежно заброшенные на зад.

Сзади у поросят находится кудрявый хвостик, по которому их отличают от
других домашних животных.

В горницу вошeл негр, румяный с мороза

Старуха Изергиль была гордая и неприступная как танкист.

Первые успехи Пьера Безухова в любви были плохие - он сразу женился.

Мальчик в лодке быстро греб коромыслами.

Такие девушки, как Ольга, уже давно надоели Онегину, да и Пушкину тоже.

"Хоть одним глазком взгляну на Париж..." - мечтал Кутузов.

И тут боец вспомнил, что в кармане у него винтовка!

Когда русские дружинники вышли на поле битвы, из-за кургана выскочило монголо- татарское иго.

Он увидел следы копыт и навоз. Это значит, что здесь прошли красные.

На поле боя раздавались крики и стоны мертвецов.

На берегу реки доярка доила корову, а в воде отражалось все наоборот.

Князь Нехлюдов был светским человеком и мочился духами.

Hаташа Ростова хотела что-то сказать, но откpывшаяся двеpь закpыла ей pот.

По всей площади был разбросан различный мусор: камни, обрывки плакатов, куски дерева. Был и Ленин.

Дед вылечил зайца и стал жить у него.

Боясь каких-то сильных, важных упущений
Мы, вглядываясь вдаль, идем вперед.
И, содрогаясь от больнейших ощущений,
Бежим туда, не зная, что нас ждет.

 И будто кто-то сверху, улыбаясь,
Руководит движеньем нашим и судьбой.
Зубами и когтями в плоть впиваясь
Идем туда, в надежде обрести покой.

 Нарочно скалы, воды, тернии, пожары
По мановению руки невидимой встают.
А тот Незримый думает, что мало,
Колдует на пути печали. Те нас ждут.

 Но мы ползем вперед, не обладая волей
И топчем в кровь судьбу, разносим мысль...
Мы, угнетенные своею черной долей,
Те люди, позабывшие навеки Жизнь...

1. "Преступление и наказание" звонит по нашим сердцам медным колоколом и кричит. Я попыталась понять смысл этих слов с помощью романа Достоевского.

2. В образе старухи-процентщицы Раскольников уничтожает все старое и отжившее.

3. Вот уже который раз Раскольников приходит к этой старухе и убивает ее.

4. Дверь снутри была закрыта на цепь. И в темноте заблестели её глаза, – так было каждый раз. Раскольникову не нравилось всё это, не мог спокойно смотреть на это. И однажды он не сдержался и решился на самое страшное. Он решил уничтожить старуху.

5. Достоевский - великий писатель, который смог показать, как пышно процветает преступность в его произведениях.

6. Достоевский сделал героиню своего романа матерью.

7. Комната Раскольникова была похожа на гроб с желтыми обоями.

8. Лизавета была поминутно беременна, поэтому Раскольников загубил не две жизни, а три.

9. Мармеладов и Катерина Ивановна встретились, когда оба были вдовцами.

10. На Раскольникова в щелку смотрели маленькие глаза и совсем седые волосы.

11. Многие писатели берутся покопаться в душе человеческой (и часто немытыми руками). Но не сравниться им, нет, с Достоевским, мастером социально-психологического романа.

12. Образ проститутки Сони Мармеладовны раскрыт нормально. Да и про киллера Раскольникова тоже написано нормально. Короче, Достоевский нормальный писатель.

13. Раскольников видит сон, что он убивает старуху, а она под ним смеётся.

14. Раскольников легко пронес топор в квартиру старухи, необорудованную металлоискателем

15. Раскольников получает не "вышку", а только десять лет каторги, хотя я лично считаю, что он свое отмотал еще на воле.

16. Раскольников проснулся и сладко потянулся за топором.

17. Раскольников решает провести оптимизацию численности ненужного населения своими руками. Так он убивает сразу двух зайцев: апробирует свои идеи и решает финансовый кризис.

18. Раскольников тряхнул стариной.

19. Сонечка Мармеладова зарабатывала свои жалкие гроши под каким-нибудь скотом.

20. Соня была пышка, как плюшка.

21. Соня вынуждена продавать своим телом.

22. Соня протягивала две худые руки, как лысые стебли нежных цветов.

23. Старуха-процентщица польстилась на табакерку, а Раскольников ее убил.

24. Такие женщины, как Соня Мармеладова, – будущее страны.

25. У Мармеладова осталась только одна надежда – потусторонний мир.

26. У Родиона были высокие цели, но они блекнут перед самопожертвованием Сони Мармеладовой, телом своим кормившей бедную семью своего отца.

27. Ум Раскольникова размышлял над этой теорией.

Темный дом.. забитые окна, забитые двери... сырость.. плесень... гниль.. запах сырости...

Комната, озаряемая лучиком лунного света, который кое-как, тужась и пыжась, пробился сквозь заколоченное оконце. Посреди комнаты - стол, вполне приличный. на столе - горящая свеча. кресло, в коем сидит длинноволосый парень. светлые пряди, посеребренные тем самым единственным холодным лучиком будто светятся. Взгляд голубых холодных глаз направлен в угол комнаты, из которого раздаются тихие всхлипы, стоны.. Рукой с силой повел в сторону - звук падающего тела раздался - глухой, однако в тишине комнаты сей звук гулко разлетелся, разбавляя мертвенность.

-Иди сюда.. - голосом холодным сказал светловолосый.

В ответ же лишь тихие всхлипы.

-Кому сказал, иди сюда! - прикрикнул сноваРаф и потянул поводок на себя.

Из угла кто-то выполз. Темные, чуть длинные волосы, ярко-зеленые глаза, горящие ненавистью и страхом, разодранные джинсы, черная, расстегнутая у ворота рубашка... Ошейник, туго затянутый, о чем свидетельствовало покраснение кожи вокруг.

Медленно, на корачках он подполз к светловолосому, и остановился подле, в нерешительности.

-Ну что?.. шепотом прожигающим. - Скучал небось, а?

В ответ - блеск изумрудных глаз.

-Раф... Я не хотел, чтобы ты возвращался сюда..

-Да ладно? - усмешкою. - Почему же? ах, да! это же единственное место, о котором я "не знаю"... Милый мой... - он еще раз дернул за поводок, заставляя парня приблизиться к нему, да взял его за подбородок, приподняв голову - ты от меня никуда и никогда не убежишь.. ты никогда от меня не скроешься. никто никогда тебе не поможет...

парнишка задрожал - толи от безысходности, поняв, что тот говорит сущую правду, толи от ненависти, толи от слез, кои уже давно душили его.

-И не стоит меня бояться... - сказал светловолосый с иронией, приблизив свое лицо максимально близко к лицу паренька. - я всего лишь хочу, чтобы ты понял, ты лишь мой...

Паренек дернул головой, будто желая освободиться, но его действие было пресечено резким дергом поводка. Мальчишка чуть захрипел, слезы навернулись на глаза.

-То-то же.. никогда не смей перечить мне.. ведь я люблю тебя. - снова издевательская усмешка и прикосновение мягких губ к солоноватым от слез губам.

за что  снова с тобой?...

Тонкой гранью лезвия по венам
Тонкой тканью воспарит душа
Тонкой нитью красной кровь из плена
Тонким сном заволоклись глаза 

Тонкой пеленой затмился разум
Тонкий лунный свет из-за окна
Тонкой нотой, возбудясь экстазом
Тихо прошептать "я - для тебя..."