макарыч - вещь!
а два макарыча - две вещи.

...

Плохо знать статистику.


http://nothingisreal.com/girlfriend/
Why I Will Never Have A Girlfriend
Tristan Miller
German Research Center for Artificial Intelligence1

20 December 1999

Why don't I have a girlfriend?
This is a question that practically every male has asked himself at one point or another in his life. Unfortunately, there is rarely a hard and fast answer to the query. Many men try to reason their way through the dilemma nonetheless, often reaching a series of ridiculous explanations, each more self-deprecating than the last: "Is it because I'm too shy, and not aggressive enough? Is it my opening lines? Am I a boring person? Am I too fat or too thin? Or am I simply ugly and completely unattractive to women?" When all other plausible explanations have been discounted, most fall back on the time-honoured conclusion that "there must be Something Wrong™ with me" before resigning themselves to lives of perpetual chastity.2

Not the author, though. I, for one, refuse to spend my life brooding over my lack of luck with women. While I'll be the first to admit that my chances of ever entering into a meaningful relationship with someone special are practically non-existent, I staunchly refuse to admit that it has anything to do with some inherent problem with me. Instead, I am convinced that the situation can be readily explained in purely scientific terms, using nothing more than demographics and some elementary statistical calculus.

Lest anyone suspect that my standards for women are too high, let me allay those fears by enumerating in advance my three criteria for the match. First, the potential girlfriend must be approximately my age — let's say 21 plus or minus three or four years. Second, the girl must be beautiful (and I use that term all-encompassingly to refer to both inner and outer beauty). Third, she must also be reasonably intelligent — she doesn't have to be Mensa material, but the ability to carry on a witty, insightful argument would be nice. So there they are — three simple demands, which I'm sure everyone will agree are anything but unreasonable.

That said, I now present my demonstration of why the probability of finding a suitable candidate fulfilling the three above-noted requirements is so small as to be practically impossible — in other words, why I will never have a girlfriend. I shall endeavour to make this proof as rigorous as the available data permits. And I should note, too, that there will be no statistical trickery involved here; I have cited all my sources and provided all relevant calculations3 in case anyone wishes to conduct their own independent review. Let's now take a look at the figures.

Number of people on Earth (in 1998): 5 592 830 000 [WP98, Table A-3]
We start with the largest demographic in which I am interested — namely, the population of this planet. That is not to say I'm against the idea of interstellar romance, of course; I just don't assess the prospect of finding myself a nice Altairian girl as statistically significant. Now anyway, the latest halfway-reliable figures we have for Earth's population come from the United States Census Bureau's 1999 World Population Profile [WP98]. Due presumably to the time involved in compiling and processing census statistics, said report's data is valid only as of 1998, so later on we'll be making some impromptu adjustments to bring the numbers up to date.

…who are female: 2 941 118 000 [WP98, Table A-7]
I'd've thought that, given the title of this essay, this criterion goes without saying. In case anyone missed it, though, I am looking for exclusively female companionship. Accordingly, roughly half of the Earth's population must be discounted. Sorry, guys.

…in "developed" countries: 605 601 000 [WP98, Table A-7]
We now further restrict the geographical area of interest to so-called "first-world countries". My reasons for doing so are not motivated out of contempt for those who are economically disadvantaged, but rather by simple probability. My chances of meeting a babe from Bhutan or a goddess from Ghana, either in person or on the Internet, are understandably low. In fact, I will most likely spend nearly my entire life living and working in North America, Europe, and Australia, so it is to these types of regions that the numbers have been narrowed.

…currently (in 2000) aged 18 to 25: 65 399 083 [WP98, Tables A-3 & A-7]
Being neither a pedophile nor a geriatrophile, I would like to restrict my search for love to those whose age is approximately equal to my own. This is where things get a bit tricky, for two reasons: first, the census data is nearly two years old, and second, the "population by age" tables in [WP98] are not separated into individual ages but are instead quantized into "15–19" (of whom there are 39 560 000) and "20–44" (population 215 073 000). Women aged 15 to 19 in 1998 will be aged 17 to 21 in 2000; in this group, I'm interested in dating those 18 or older, so, assuming the "15–19" girls' ages are uniformly distributed, we have


Similarly, of 1998's "20–44" category, there are now


females within my chosen age limit. The sum, 66 059 680, represents the total number of females aged 18 to 25 in developed countries in 2000. Unfortunately, roughly 1% of these girls will have died since the census was taken;4 thus, the true number of so-far eligible bachelorettes is 65 399 083.

…who are beautiful: 1 487 838
Personal attraction, both physically and personality-wise, is an important instigator of any relationship. Of course, beauty is a purely subjective trait whose interpretation may vary from person to person. Luckily it is not necessary for me to define beauty in this essay except to state that for any given beholder, it will probably be normally distributed amongst the population.5 Without going into the specifics of precisely which traits I admire, I will say that for a girl to be considered really beautiful to me, she should fall at least two standard deviations above the norm. From basic statistics theory, the area to the left of the normal curve at z = 2 is


and so it is this number with which we multiply our current population pool.

…and intelligent: 236 053
Again, intelligence can mean different things to different people, yet I am once more relieved of making any explanation by noting that it, like most other characteristics, has a notionally normal distribution across the population. Let's assume that I will settle for someone a mere one standard deviation above the normal; in that case, a further


of the population must be discounted.

…and not already committed: 118 027
I could find no hard statistics on the number of above-noted girls who are already married, engaged, or otherwise committed to a significant other, but informal observation and anecdotal evidence leads me to believe that the proportion is somewhere around 50%. (Fellow unattached males will no doubt have also noticed a preponderance of girls legitimately offering, "Sorry, I already have a boyfriend" as an excuse not to go on a date.) For reasons of morality (and perhaps too self-preservation), I'm not about to start hitting on girls who have husbands and boyfriends. Accordingly, that portion of the female population must also be considered off-limits.

…and also might like me: 18 726
Naturally, finding a suitable girl who I really like is no guarantee that she'll like me back. Assuming, as previously mentioned, that personal attractiveness is normally distributed, there is a mere 50% chance that any given female will consider me even marginally attractive. In practice, however, people are unlikely to consider pursuing a relationship with someone whose looks and personality just barely suffice. Let's make the rather conservative assumption, then, that a girl would go out with someone if and only if they were at least one standard deviation above her idea of average. In that case, referring to our previous calculation, only 15.8655% of females would consider someone with my physical characteristics and personality acceptable as a potential romantic partner.

Conclusion
It is here, at a pool of 18 726 acceptable females, that we end our statistical analysis. At first glance, a datable population of 18 726 may not seem like such a low number, but consider this: assuming I were to go on a blind date with a new girl about my age every week, I would have to date for 3493 weeks before I found one of the 18 726. That's very nearly 67 years. As a North American male born in the late 1970s, my life expectancy is probably little more than 70 years, so we can safely say that I will be quite dead before I find the proverbial girl of my dreams. Come to think of it, she'll probably be dead too.


--------------------------------------------------------------------------------

So there you have it, my friends — finally, a cogent, scientific, non-self-deprecating argument for why I will never have a girlfriend. That said, if you happen to be a girl deluded enough to think that you and I have a chance together, feel free to drop me a line, but I warn you, you face odds of 157 060 to 1. I wouldn't bother if I were you.

Update (2000-04-01): My sarcastic pleas for some e-mail have finally been answered. Take a look at this letter from a hysterical female reader, which I think perfectly demonstrates the point of this entire essay. (I think the fact that she's a WebTV user explains a lot — in fact, I was sure this e-mail was an April Fool's joke until I noticed the return address.)


--------------------------------------------------------------------------------

Bibliography
[WP98]
U.S. Bureau of the Census, Report WP/98, World Population Profile: 1998. Washington, DC: U.S. Government Printing Office, 1999.
Footnotes
… Intelligence1
This paper was written when the author was at Griffith University, Australia.
… chastity.2
After a short period of brooding, of course, these males will eventually come to the realization that the real reason they were never able to get a girlfriend is that they were too discriminating with their attentions. They will consequently return to the dating scene, entering a sequence of blasй relationships with mediocre girls for whom they don't really care, until they finally marry one out of fear of spending the rest of their lives alone. I am convinced that this behaviour is the real reason for today's alarmingly high divorce rate.
… calculations3
Due to rounding, figures cited may not add up exactly.
… taken;4
[WP98] gives the annual death rate for developed countries as 10 per 1000, but does not list death rates per age group. Presumably, the death rate graphs as a bathtub curve, but in absence of any numbers supporting this hypothesis, and for the sake of simplicity, I will conservatively estimate the death rate among this age group to be 1% biennially.
… population.5
Despite my efforts to research the matter, I could find no data on the distribution of beauty, either outer or inner, amongst the population. Perhaps attractiveness, being a largely subjective trait, does not lend itself to quantification. It is not unreasonable, however, to assume that like most other traits, it has a normal distribution. Indeed, this assumption seems to be backed up by informal observation and judgment — in any reasonably large group of people, most of them will be average-looking, and a tiny minority either exceedingly beautiful or exceedingly ugly.

About me · Humour · Software · Writing · Site info · Contact Other languages
Deutsche version [de]
Printable version
Postscript file (English)
PDF file (English)
Postscript Datei (Deutsch)
PDF Datei (Deutsch)
Citation details
Tristan Miller. Why I will never have a girlfriend. The Annals of Improbable Research, 8(3):13–17, 2002.

Also appears in:
Laurence Behrens and Leonard Rosen. Writing and Reading Across the Curriculum. Longman, 8th edition, 2002.
Laurence Behrens, Leonard Rosen, and Bonnie Beedles. A Sequence for Academic Writing. Longman, 2001.
Related documents
StumbleUpon reviews of this article
Apply to be my girlfriend
The perfect girlfriend
The 10 Commandments of Simon
The Date-My-Sister Project
Deadlock
Joelogon's Foolproof Guide to Making Any Woman Your Platonic Friend

И не было его.
фото - друг. не я.

Большая советская энциклопедия
Любовь

, интимное и глубокое чувство, устремлённость на другую личность, человеческую общность или идею. Л. необходимо включает в себя порыв и волю к постоянству, оформляющиеся в этическом требовании верности. Л. возникает как самое свободное и постольку "непредсказуемое" выражение глубин личности; её нельзя принудительно ни вызвать, ни преодолеть. Важность и сложность явления Л. определяются тем, что в нём, как в фокусе, пересеклись противоположности биологического и духовного, личностного и социального, интимного и общезначимого. С одной стороны, половая или родительская Л. включает в себя здоровые биологические инстинкты, общие у человека с животными, и немыслима без них. С другой стороны, Л. к идее может представлять собой интеллектуальный восторг, возможный только на определённых уровнях культуры. Но как ни различны между собой по своему психологическому материалу Л., которой мать любит своего новорождённого младенца, Л., которой влюблённый любит свою возлюбленную, и Л., которой гражданин любит свою родину, всё это есть Л., отличающаяся от всего, что только "похоже" на неё - от эгоистического "влечения", или "предпочтения", или "интереса". "Истинная сущность любви состоит в том, чтобы отказаться от сознания самого себя, забыть себя в другом я и, однако, в этом же исчезновении и забвении впервые обрести самого себя и обладать самим собою" (Гегель, Сочинения, том 13, М., 1940, с. 107).
Разработанная терминология различных типов Л. существовала в древнегреческом языке. "Эрос" - это стихийная и страстная самоотдача, восторженная влюблённость, направленная на плотское или духовное, но всегда смотрящая на свой предмет "снизу вверх" и не оставляющая места для жалости или снисхождения. "Филиа" - это Л.-дружба, Л.-приязнь индивида к индивиду, обусловленная социальными связями и личным выбором. "Сторгэ" - это Л.-нежность, особенно семейная, "агапэ" - жертвенная и снисходящая Л. "к ближнему".

Осмысление Л. в мифе и древнейших системах философии берёт Л. как "эрос", видя в ней космическую силу, подобную силе тяготения. Бог Эрос упомянут в мифологическом эпосе Гесиода как один из породителей и устроителей мироздания, родившийся сразу после Хаоса и Матери-Земли; ещё более почётная роль отводится ему в космогонии орфиков. Для Эмпедокла вся история космоса - это противоборство Л. ("филиа") как конструктивного начала и ненависти как начала диссоциации. Это мифологически-философское учение о Л. как строящей, сплачивающей, движущей и соразмеряющей энергии мироздания характерно для греческой мысли в целом с её гилозоизмом. Даже Аристотель видит в движении небесных сфер проявление некоей вселенской Л. к духовному принципу движения - неподвижному перводвигателю (что было теологически переосмыслено в средневековой философии и отразилось в заключительном стихе "Божественной комедии" Данте: "Любовь, что движет солнце и светила"). Продолжая эту же линию, Посидоний разработал учение о всемирной "симпатии" вещей и природных сил, необычайно популярное в последние века античности, а позднее привлекавшее многих мыслителей и поэтов Ренессанса и нового времени (вплоть до И. В. Гёте). Другая линия античной философии Л. начинается с Платона, истолковавшего в диалоге "Пир" чувственную влюблённость и эстетический восторг перед прекрасным телом как низшие ступени лестницы духовного восхождения, ведущего к идеальной Л., предмет которой - абсолютное Благо и абсолютная Красота (отсюда упрощённое житейское выражение "платоническая Л."). Доктрина Платона, платоников и неоплатоников об "эротичном" пути к абсолюту типологически сопоставима с индийской мистической доктриной о "бхакти" - экстатичной Л., представляющей собой один из 4 возможных путей просветления.

Но как в индийской традиции трансцендентные восторги "бхакти" стоят рядом с рассудочным и прагматичным гедонизмом "Камасутры" - необычного "учебника" любовных наслаждений, пытающегося дотошно систематизировать и "рационализировать" отношения мужчины и женщины, так и в культуре Древней Греции между плотским "эросом" и абстрактно-духовным "эросом" оставалось мало места для "души", для Л. к конкретному, живому, страдающему человеку, нуждающемуся в помощи, сострадании, уважении. Эллинская любовная лирика, достигшая необычайной тонкости в пластических описаниях, как и в эгоцентрической фиксации аффектов влюблённости, бессильна понять Л. между мужчиной и женщиной как противостояние, спор или гармонию двух личностей. Женщина, отказывающаяся быть простым орудием мужчины в семье или его игрушкой вне семьи, может выступить лишь как персонаж трагедии, наделённый чертами преступницы (Клитемнестра у Эсхила) или иноземки-ведьмы (Медея у Еврипида). С этим коренным пренебрежением к духовному миру женщины связано характерное для античной Греции принципиальное предпочтение гомосексуальной Л., принимавшей самые различные формы (воинское товарищество, взаимоотношения духовного наставника и ученика и т.д.). По известному замечанию Ф. Энгельса, "... для классического поэта древности, воспевавшего любовь, старого Анакреонта, половая любовь в нашем смысле была настолько безразлична, что для него безразличен был даже пол любимого существа" (Маркс К. и Энгельс Ф., Сочинения, 2 издание, том 21, с. 79). В этом отношении с Анакреонтом вполне солидарен Платон. Шаг вперёд делает римская любовная поэзия (Катулл, Тибулл, Проперций, эпизод Дидоны в "Энеиде" Вергилия), которая открыла в любимой женщине автономную личность, то пугающую своим загадочным своеволием, то вызывающая наряду с влюблённостью нежность и сострадание. Иронически задуманная попытка Овидия создать систематическую и кодифицированную "теорию" Л. оказалась началом традиции, пережившей расцвет в средние века - эпоху схоластики и казуистики.

Христианство усмотрело в Л. как сущность своего бога (который, в отличие от богов античной религии, не только любим, но и сам любит всех), так и главную заповедь человеку. Но это была совсем особая Л. ("агапэ"), не похожая ни на чувственный "эрос", ни на дружбу по выбору ("филиа"), ни на патриотическую солидарность граждан. Речь шла о жертвенной, "все покрывающей" и безмотивной Л. к "ближнему" - не к "близкому" по роду или по личной склонности, не к "своему", но к тому, кто случайно окажется близко, и в особенности к врагу и обидчику. Предполагалось, что именно такая Л. сможет побудить любящих принять все социальные дисгармонии на себя и тем как бы отменить их. Но если по отношению к людям предписана снисходящая "агапэ", то по отношению к богу христианская мистика вслед за языческой решается говорить о восторженном "эросе" (такое словоупотребление особенно характерно для неизвестного христианского неоплатоника V века, написавшего так называемые Ареопагитики, и для всей созданной им традиции).

Как христианская "агапэ", так и христианский "эрос" имели аскетический характер. Для внеаскетических сфер жизни в позднее средневековье была разработана "куртуазная" теория Л. между мужчиной и женщиной из феодальной среды: такая Л. находит себе место исключительно вне брака (как реальная связь или обожание издали), но подчиняется собственным законам учтивости, тонкости и благородства. Этот специфический культ дамы прошёл через поэзию трубадуров и миннезингеров, найдя отклик в образах Беатриче у Данте и Лауры у Петрарки. Петрарка изъял традицию одухотворения Л. из сферы феодального быта, передав её образованным городским кругам и соединив её с веяниями Возрождения. "Петраркизм" в Л. и любовной поэзии распространяется в Западной Европе, вульгаризуясь до поверхностной моды на идеализированное чувство. Ренессанс проявляет интенсивный интерес к платоновской теории "эроса", восходящего от эстетики чувственного к эстетике духовного ("Диалоги о Л." Леоне Эбрео, 1501-02). Спиноза радикально переосмыслил схоластическое понятие "интеллектуальной Л. к богу", выведя его из контекста традиционных представлений о личном боге как субъекте, а не только объекте Л.: это центральное понятие "Этики" Спинозы означает восторг мысли перед глубинами мирового бытия, не ожидающий для себя никакой ответной Л. из этих глубин. Философия энциклопедистов 18 века, полемизируя против аскетизма, подчёркивала радостную естественность чувства Л. и сопряжённый с ним "правильно понятый интерес" индивида (в духе концепции "разумного эгоизма"). Недооценивая присущие Л. возможности трагического самоотвержения, она часто смешивала Л. со "склонностью" и "благожелательностью", а счастье с гедонистическим самоудовлетворением. Коррективы были внесены идущим от Ж. Ж. Руссо движением сентиментализма и "Бури и натиска", подготавливавшим романтизм; благодаря этому движению накануне и в эпоху Великой Французской революции Л. была понята как порыв, разрушающий рамки сословных преград и социальных условностей, воссоединяющий в стихийном единстве "то, что строго разделил обычай" (Ф. Шиллер). Представители немецкого романтизма (Новалис, Ф. Шлегель, Ф. Баадер) и немецкого классического идеализма (И. Г. Фихте, Ф. В. Шеллинг, молодой Гегель), возрождая платоновскую философию "эроса", толковали Л. как метафизический принцип единства, снимающий полагаемую рассудком расколотость на субъект и объект. С этой гносеологизацией проблемы Л. у романтиков соседствует вникание в "тёмную", "ночную", иррациональную психологию Л., порой предвосхищающее психоанализ, и подчёркнуто глубокомысленное, философски разработанное возвеличивание чувств, стихии (например, в "Люцинде" Ф. Шлегеля). Так романтический идеал Л. колеблется между экзальтацией и аморализмом, сливая то и другое воедино; немецкая романтика и общеевропейский "байронизм" предпринимают реабилитацию легендарного Дон Жуана как носителя тоскующей Л. к невоплощённому совершенству, во имя этой Л. разрешившего себе систематическую бесчеловечность к "несовершенным" возлюбленным. Эта сторона идеала романтиков была к концу 19 века доведена до логического предела в доктрине Ф. Ницше о "Л. к дальнему" (в противоположность "Л. к ближнему"): здесь на место конкретной Л. к человеку, который есть, ставится внутренне пустая Л. к сверхчеловеку, которого нет. Важнейшая линия осмысления Л. на протяжении 19 века связана с противопоставлением её "рациональному" буржуазному делячеству. В предельно обобщённом (и отвлечённом) принципе Л. для Л. Фейербаха лежит родовая сущность человека, подвергающаяся отчуждению и извращению во всех религиях мира. Некоторые мыслители и поэты готовы искать "тепло", недостающее "холодному" и "бесполому", лицемерно-расчётливому миру коммерсантов, в чувственной Л. (мотив "реабилитации плоти", нашедший отголоски в движении Анфантена, у Г. Гейне и "Молодой Германии", в творчестве Р. Вагнера и т.п.). Другие, как Ч. Диккенс и Ф. М. Достоевский, противопоставляют эгоизму принципиальной бесчеловечности Л. как жалость и совесть, Л.-самопожертвование, которая "не ищет своего". Одновременно с этим в пессимистической философии 19 века ставится задача "разоблачить" Л., что было спровоцировано экзальтацией романтиков и подготовлено их собственным "разоблачительством". Для А. Шопенгауэра Л. между полами есть иллюзия, при помощи которой иррациональная мировая воля заставляет обманутых индивидов быть слепыми орудиями продолжения рода. На рубеже 19-20 веков З. Фрейд предпринял систематическое перевёртывание платоновской доктрины Л. Как и Платон в "Пире", Фрейд постулирует принципиальное единство истока, соединяющего проявления половой страсти с явлениями духовной жизни; но если для Платона одухотворение "эроса" означало его приход к собственным сущности и цели, то для Фрейда это лишь обман, подлежащее развенчанию переряживание "подавляемого" полового влечения ("либидо"). Единственно реальным аспектом Л. (притом всякой, не только половой Л.) объявлен биологический, к нему и предлагается сводить без остатка всё богатство проявлений Л. и творчества. После Фрейда западноевропейский идеализм предпринимает ряд попыток восстановить понимание Л. как пути к глубинной истине и одновременно самой этой истины. В "философии жизни" Л. выступает в качестве одного из синонимов самой "жизни", начала творческой свободы и динамики (так у А. Бергсона понятие "порыва Л." непосредственно соотнесено с ключевым понятием "жизненного порыва"). Поскольку, однако, Л. не сводится к своим стихийным аспектам и не может быть лишена личностного характера, метафизика Л. являлась для многих одним из способов перейти от "философии жизни" к персонализму и экзистенциализму. В этом отношении показательна фигура М. Шелера, видевшего в Л. акт "восчувствования ценности", благодаря которому личность входит в духовное пространство свободы, характеризующей ценностный мир, и впервые по-настоящему становится личностью. Л. есть для Шелера не только единственный модус отношения к "ценностям", но единственный способ познания "ценностей". Мотив абсолютной свободы Л. в смысле её недетерминированности подхватывается экзистенциалистами. Представители религиозного экзистенциализма (М. Бубер, Г. Марсель) говорят о Л. как спонтанном прорыве из мира "оно" в мир "ты", от безличного "иметь" к личностному "быть". Вся эта философия Л. развёртывается на фоне острой и достаточно безнадёжной критики "отчуждённого", безличного и безлюбого мира капиталистической цивилизации, стоящего под знаком "иметь".

Протест против этого "холодного" мира во имя какого-то "тепла", хотя бы и "звериного", часто облекается на Западе в противоречивую форму так называемой сексуальной революции. Постоянно соседствуя с антиконформистскими, антивоенными и антирасистскими настроениями, она, однако, сама есть выражение отчуждения и стимулирующий фактор легального коммерческого эротизма.

С. С. Аверинцев.


В марксистской философии Л. трактуется в контексте диалектико-материалистического понимания личности, её духовного мира, соотношения с обществом. Само понятие личности нельзя мыслить вне её эмоциональной жизни, одним из важнейших компонентов которой является Л., проявляющаяся в форме переживания, душевного волнения, оценочного отношения и избирательной активности личности. Во всём многообразии своих форм Л. непосредственно и глубоко затрагивает существенные стороны жизни не только каждого человека, но и общества в целом, выражая собой социально-групповую и общечеловеческую солидарность и будучи источником преданности и даже героизма. Л. с её противоречиями, драматическими коллизиями является постоянной темой мирового искусства и литературы, народного творчества.

Л. есть достояние общественно развитого человека. Она имеет свои биологические предпосылки у животных, выражающиеся в родительских и половых инстинктах, связанных с продолжением и сохранением рода. История общества, социально-трудовая деятельность, общение, искусство подняли эти биологические инстинкты до уровня высшего нравственно-эстетического чувства подлинно человеческой Л. Л. есть переживание, всегда детерминированное внешним воздействием, которое преломляется через внутренние условия духовной жизни человека, а также через инстинктивные потребности и влечения. Половая Л., по Марксу, есть своеобразное мерило того, в какой мере человек в своём индивидуальном бытии является общественным существом. В результате процесса социализации, приобщения к исторически сложившейся культуре, на основе выработанных в обществе норм и ценностей человек и любит и находит способы удовлетворения этого чувства. Вместе с тем Л. носит глубоко личностный характер. Люди различаются не только по тому, как они любят, но и как они проявляют это чувство. Л. индивидуальна и в каком-то смысле уникальна, отражая неповторимые черты жизненного пути каждого человека, быт и нравы народа, своеобразие определённой культуры, положение определённой социальной группы и т.п. "... Если сколько голов, столько умов, то и сколько сердец, столько родов любви" (Толстой Л. Н., Собрание сочинений, 1952, том 8, с. 148). Вместе с тем в этом чувстве у всех людей есть и нечто общее, что и даёт возможность говорить о Л. в предельно обобщённой форме.

Известно, что структура эмоциональной жизни сменяется в соответствии со сменой исторических эпох. В связи с этим видоизменяется и чувство Л., которое несёт на себе и печать классовых отношений, и преобразование самой личности как носителя этого чувства, изменение ценностных ориентаций. К. Маркс отмечал, что не только обычные пять чувств, но и так называемые духовные чувства, практические чувства (любовь, воля и т.д.), одним словом, человеческие чувства, человечность органов чувств возникают только благодаря бытию их предмета, благодаря очеловеченной природе (см. К. Маркс и Ф. Энгельс, Из ранних произведений, с. 593-594). Ф. Энгельс характеризовал Л. в современной её форме индивидуально-избирательного чувства как сложный продукт длительной истории. "Современная половая любовь существенно отличается от простого полового влечения, от эроса древних. Во-первых, она предполагает у любимого существа взаимную любовь; в этом отношении женщина находится в равном положении с мужчиной, тогда как для античного эроса отнюдь не всегда требовалось ее согласие. Во-вторых, сила и продолжительность половой любви бывают такими, что невозможность обладания и разлука представляются обеим сторонам великим, если не величайшим несчастьем; они идут на огромный риск, даже ставят на карту свою жизнь, чтобы только принадлежать друг другу... Появляется новый нравственный критерий для осуждения и оправдания половой связи; спрашивают не только о том, была ли она брачной или внебрачной, но и о том, возникла ли она по взаимной любви или нет?" (Маркс К. и Энгельс Ф., Сочинения, 2 издание, том 21, с. 79-80). Специфической характеристикой Л. является и избирательная активность личности, и относительное самозабвение, и бескорыстная самоотдача, и идеализация объекта Л.

Духовная близость в Л. ощущается как постоянное мысленное взаимное общение, как такое отношение любящих, когда один человек направляет свои помыслы и чувства к другому и оценивает свои поступки, материальные и духовные ценности в постоянном соотношении с тем, как бы на это посмотрел любимый человек. Л. есть сложная динамическая интеллектуально-эмоционально-волевая система, состоящая из множества меняющихся элементов. Испытывая чувство Л., человек переживает нежность, страсть, желание верности, тревогу и страх, ревность, гнев, радость и пр. В противоположность мимолётному, быстро преходящему чувству увлечения истинная Л. предполагает глубину переживаний, отличается полнотой своего проявления и цельностью, нераздельностью, "недробимостью".

Л. не обязательно предполагает взаимность. "Если ты любишь, не вызывая взаимности, т. е. если твоя любовь как любовь не порождает ответной любви, если ты своим жизненным проявлением в качестве любящего человека не делаешь себя человеком любимым, то твоя любовь бессильна, и она - несчастье" (Маркс К. и Энгельс Ф., Из ранних произведений, 1956, с. 620). Л. выявляется в её устремлённости не просто на существо иного пола, а на личность с её уникальностью, которая выступает как нечто необычайно ценное благодаря своим эмоционально-волевым, интеллектуальным, моральным и эстетическим качествам, как бы восполняющим то, чего "не хватает" любящему человеку. Индивидуальности с их природными и духовными различиями, дополняя друг друга, образуют нечто целое. У Л. нет однозначной объективной ценности, непререкаемой для всех. Один и тот же человек может служить объектом и Л., и ненависти или даже презрения со стороны не только разных людей, но даже одного и того же человека в разное время и в разном состоянии. Ценность объекта Л. определяется его значением для данной личности, для её потребностей, интересов и идеалов, что и создаёт условия для актуализации механизмов Л. Л. общественно развитого человека носит в целом сознательный характер, вместе с тем подчиняясь и власти бессознательных побудительных сил, которые выражают себя и в самом факте рождения этого чувства, и в выборе объекта Л., и в формах своего проявления, хотя в последнем власть разума мощнее. Как избирательное, свободное и вместе с тем органически принудительное выражение природных и духовных глубин личности, Л. ни в своём возникновении, ни в угасании не "программируется" разумом и волей, хотя и находится под их контролем.

Л. включает в себя жизнеутверждающие инстинкты и влечения "живой плоти" и даже немыслима без них ни в своём генезисе, ни по существу. Однако в своих высших проявлениях и плотское начало в Л. обретает черты подлинной красоты и связано с эстетическим наслаждением. Мать любуется своим младенцем, а любящая - возлюбленным. Л. к идее, к творчеству, к родине может также доставлять интеллектуальное, нравственное и эстетическое наслаждение. В СССР в 1920-е годы получила некоторое распространение концепция так называемой свободной Л., против которой резко выступил В. И. Ленин: "Вы, конечно, знаете знаменитую теорию о том, что будто бы в коммунистическом обществе удовлетворить половые стремления и любовную потребность так же просто и незначительно, как выпить стакан воды. От этой теории "стакана воды" наша молодёжь взбесилась, прямо взбесилась. Эта теория стала злым роком многих юношей и девушек... Я считаю знаменитую теорию "стакана воды" совершенно не марксистской и сверх того противообщественной. В половой жизни проявляется не только данное природой, но и привнесённое культурой, будь оно возвышенно или низко... Конечно, жажда требует удовлетворения. Но разве нормальный человек при нормальных условиях ляжет на улице в грязь и будет пить из лужи? Или даже из стакана, край которого захватан десятками губ? Но важнее всего общественная сторона. Питье воды дело действительно индивидуальное. Но в любви участвуют двое, и возникает третья, новая жизнь. Здесь кроется общественный интерес, возникает долг по отношению к коллективу" ("Воспоминания о В. И. Ленине", том 2, 1957, с. 483-484).

Л. играет огромную воспитательную роль, оказывая облагораживающее влияние на формирование личности и в филогенезе, и в индивидуальном развитии человека. Это чувство способствует осознанию личностью самой себя, развитию её духовного мира, вызывает порывы к самосовершенствованию, делает личность более богатой, содержательной.

Л. - великое украшение человеческой жизни. Она сыграла и играет огромную роль в становлении и развитии искусства, которое в свою очередь всеми своими средствами опоэтизировало Л., придало ей характер чего-то величественного, возвышенного, благородного. Л. составляет нравственную основу брачных отношений (см. Семья).

А. Г. Спиркин.


Лит.: Маркс К. и Энгельс Ф., Из ранних произведений, М., 1956; Энгельс Ф., Происхождение семьи, частной собственности и государства, Маркс К. и Энгельс Ф., Сочинения, 2 изд., т. 21; Ленин В. И., [Письмо] И. Ф. Арманд 24 января 1915, Полное собрание сочинений, 5 изд., т. 49, с. 54-57; Бебель А., Женщина и социализм, перевод с немецкого, М., 1959; Стендаль, О любви. Собрание сочинений, перевод с французского, т. 4, М., 1959; Соловьев В. С., Смысл любви, Собрание сочинений, т. 7, СПБ, 1914; Веселовский А., Из истории развития личности. Женщина и старинные теории любви, СПБ, 1912; Лосев А. Ф., Эрос у Платона, в сборнике: Г. И. Челпанову от участников его семинариев в Киеве и Москве, 1891-1916, М., 1916; Рюриков Ю., Три влечения, М., 1967; Фрейд З., Очерки по психологии сексуальности, М., 1923; Scheleг M., Das Wesen und die Formen der Sympathie, Bonn, 1931; Fromm E., The art of loving, N. Y., 1962; Maisonneuve J., Psycho-sociologie des affinités, P., 1966; Theories of attraction and love, ed. byB. J. Murstein, N. Y., 1972; Wienold H., Kontakt, Einführungund Attraktion, Stuttg., 1972.

Материалы предоставлены проектом Рубрикон

Текущее время:17:06.

23

:57: ТРУДОГОЛИК = АЛКОГОЛИК?

Оказывается, еще в 1971 году американский ученый Уайн Оутс подметил нечто общее между алкоголизмом и болезненным трудолюбием, введя в научный оборот вышеуказанный термин. Медики Германии активно продолжили исследование Оутса и доказали сходство между двумя «зависимостями», сравнивая их важнейшие этапы.

Судите сами: на «начальной» стадии алкоголик (трудоголик) все чаще занят мыслями о водке (работе), хотя внешне остается вполне нормальным. Болезнь пока сидит внутри. Развлечения, хобби, семейные отношения постепенно теряют для него смысл. В «критической» фазе такой человек становится агрессивным, особенно если кто-либо делает ему замечание по поводу чрезмерного злоупотребления водкой (работой). Есть и «хроническая» фаза, когда каждый новый день абсолютно похож на другой. А «конечная» фаза такого разрушительного, деструктивного поведения неизбежно приводит к физическому и душевному слому.

A> Некий знакомый знакомых привез как-то раз из далёкой тропической страны варана..
A> Однажды вернулся товарисч домой сильно нажрамшись, а варан его
A> у двери встречал... тот его: "О, зверушка встречает!!!" и давай
A> гладить своей пьяной рукой, а зверушка, не будь дурой, возьми и
A> цапни его за конечность. До крови. Ну мужик заорал: "Ах ты скотина!
A> Ах ты сволочь забугорная!Ах ты динозавр плюшевый..." и тэ дэ...
A> А весь оставшийся вечер варан за ним ходил... Мужик на кухню -
A> варан за ним, мужик в спальню - и варан за ним..
A> "О!! Так он прощения просит, по-своему, по-зверушачьи!!!
A> -подумал знакомый - "Дарагуша, зверюша!! Ик! Я ття прращща-аю!" - и
A> лег спать.
A> А ночью поднялась температура, и рука раздулась. Приехала
A> скорая, еле спасли. Оказалось, варан обычно свою жертву кусает и
A> ждет, когда она отбросит коньки от яда... Ну и ходит за ней по
A> пятам...

кое-кто - супер!

GPS - мега игрушка. столько всякой полезной статистики!!!

Another year passed by...
Another tear that willow cry..
To change the world we ever try...
To make the difference before we die...

(с)

Das ist SPAM.