16.03.2009
Влад
Сегодня мы с Ленкой в Питере. Последние два дня пролетели как комета – ярко, громко, с огненным хвостом, периодически оглушая и ослепляя и заставляя слушать тишину и всматриваться внутрь себя. Москва. С одной стороны красивый город – с другой странный, верх и низ разительно отличаются в прямом смысле. На верху, на холме – Кремль, прекрасны величавый, внизу – метро, грязное, старое, умирающее. Метро, оно иногда открывалось как фантастика, реальная воплощенная фантастика из тех псевдоутопических фильмов про полувымирающее, деградирующее население мегаполисов, в которых по темным туннелям бегают крысы величиной с собаку, летучие мыши-мутанты нападают на остановившиеся на перегоне электрички, и деградирующие подростки сбившись в банды охотятся на припозднившихся горожан. А с другой стороны – потрясающая энергетика Кремля, Красной площади и всего окружающего ансамбля. Энергетика сердца России (как бы пафосно это не звучало, но на тот момент было такое ощущение). Собор Василия Блаженного – это что-то. Это не возможно описать. Когда я находился в центре, это реальное ощущение могущества этого места в веках. Это как дом, который нижними этажами все глубже уходит в прошлое, а верхними простирается в будущее, и ты ощущаешь это во тьме времен. Это оглушающее и потрясающее до самой глубины ощущение икон храмов, окружающих центральный. Порой приходило понимание невзможности происходящего, но ты чувствуешь, что это все есть. Жаль что это не совсем действующий храм (службы проводятся только по определенным, праздничным дня). Этот храм должен действовать. Ведь он и есть настоящее сердце.
Я Лена
Я стала все больше любить Москву, особенно Москву наземную. Она такая очень земная и напичканная материальными благами, как самый модный девайс. Например, здание Лукойла показалось совершенно инфернальным и пропитанным деньгами. Казалось лишь только стоит просто туда зайти- тебя сразу подхватит и поглотит волна бабла.
Когда я встала ногами на камни Красной площади, от самой моей маковки- макушки пронзило явственное и звенящее ощущение ствола и исторических слоев под ногами. Призрачно, в одно мгновение пронеслись года, люди, события, они выныривали из самого ядра Земли и России. Храм Василия Блаженного сначала показался пряничным украшением, с ощущением полного лубка мы все-таки зашли внутрь. Внутренность поразила и ошарашила. Храм не просто пульсировал под рукой, он был самим пульсом. Наружу я вышла со слезами на глазах и с пафосным чувством гордости за то, что я русская. Мало того, его историческое наследие живое. Записывая эти чувства, я даже не морщусь и не кривлюсь, как сделала бы раньше от такой банальности. От национальной идеи о родине и красоте ее полей и рек, которая обязательно громко, бодро и, как мне всегда казалось, нарочито неискренне, лозунгами являлась и навязывалась, налипала на меня на утренних линейках в школах, на демонстрациях, в речах депутатов и Путина. Теперь я также могу говорить «И все-таки она наша, наша Раша!»
Остальной день я провела со своими обожаемыми друзьями. Легкий ветерок подул Ксюшей, мы болтались по Москве и жадно обсуждали все сплетненовости. Вечером катались на бэхе, и наземная Москва вечерними огнями и скоростью пульсировала во мне. Мощная машина напомнила мне сон про джип: « Я раньше думал, что в Москве все водители вежливые и уступают дорогу до тех пор, пока не поездил на другой машине». Я наслаждалась и запоминала всеми местами чувство скорости и «вседозволенности» на дороге, которое пробуждалось от машины и ее хозяина. Мы проезжали мимо лужковской федерации, от нее исходил тот же инфернальный вкус, как и от Лукойла. Будто я совершенно мистическим и в то же время совершенно бытовым образом попала в «ночной дозор». От всего пережитого меня укачало и замутило. Но это не помешало нам провести чудесный алкогольный вечер на квартире у друзей. Владас рассказывал про копье власти, которое оказалось у Гитлера и помогло в завоевании кучи стран. Я слушала его, заворожено понимая, что это ведь правда.
Вова
До Питера добирались на поезде. Отправление из Москвы в 0:45, в Питер прибыли 9:00. Что-то снилось, но что не помню. Опять несколько раз просыпался в поту иногда непонятно от чего, иногда от чужого храпа. С нами в купе оказались еще мужчина с животом, лет 50-ти, с какими-то навороченными часами, раза два попытавшийся тихонько пошутить (странно, было ощущение что он привык вести себя более что-ли резко и по командному) и молодой парень лет 25-ти, за ве время поездки не сказавший ни слова и после отбоя пролежавши на верхней полке до самого прибытия в Питер.
До квартиры добирались всего около получаса. Адрес – ул. Яблочкова, 5. Это практически напротив Петропавловской крепости. Здесь все практически рядом. Комната оказалась довольно милой, хозяйка то же, хотя, как сказала Ленка «она походу вообще не знает что такое гостиничный бизнес и с чем его едят» и я с ней полностью согласен.
Побрасав вещи отправились побрадить, что бы прикинуть планы, и посмотреть что здесь.
Кафе «Б Кино» …
Здесь действительно все рядом, буквально через полчаса по выходу из кафе, перейдя не спеша через два моста и разглядывая все, что попадалось на глаза, обнаружили охренительно красивый домину, дворец. Ленка предположила, что не может быть, что это Эрмитаж. Да, это Эрмитаж. Зашли посмотреть когда он работает и узнать почем билеты. Вышли часов в пять. Это что-то. Это нельзя осмотреть за день (если ты действительно чувствуешь и ощущаешь). Это рвет тебя, это выбрасывает тебя, это, это …. Это потрясающе …. По нему можно бродить бесконечно. Это измененка. Сейчас что-то во мне пытается это переварить (явно не мозг, понять это не возможно и объяснить не реально)
Все, больше на данный момент мыслей нет, ща полвторого по местному. Ленка уже час как дрыхнет рядом. А я отражал мысли от головы. Ладно, ложусь. Посмотрим что будет …
Снова Лена
Питер ощутился городом ветра, особенно это чувствовалось в первый день. Я стояла на дворцовой площади и ощущала какие-то ветреные слои под ногами, будто здесь нет земли. Здесь нет такой московской земли. Здесь вообще нет Земли. Есть только ветер.
Эрмитаж до слез впечатлил меня. Я вообще в Питере часто лила слезы, от внезапно нахлынувшей благодарности, от неописуемой красоты, от пронизывающего до самого низа инсайта.
Как ни странно, меня не вдохновили импрессионисты. В данный момент я ощущаю себя первобытным охотником за эмоциями и энергиями. Я чувствую произведение рук человеческих, оно меня вдохновляет (интересно, что дыхание, вдохновение и дух- суть есть однокоренные слова). Если нет внутри обратной связи- мне не интересно, и я просто ничего не понимаю в искусстве.
16.03.2009
Влад
Утро 11:30 (по Н-скому)
Оказывается, полвторого вчера было по Н-скому. Это определилось ночью, когда мы ненадолго выпали из состояния неопределенности, и я пошел переставить сушку в свои ботинки и заодно взглянул на часы. На часах было половина второго. Мозги на некоторое время отошли в сторону (хотя такое случалось с ними и раньше, но тогда это чувствовалось очень-очень).
Из того что осталось ото сна – Ленка, муши (не знаю, что это такое, но по-моему, эти штуки, представить которые я даже не могу называются этим словом. Вполне возможно это слово длинее, и у него есть продолжение и окончание, но вспомнилось это), и какие-то запреты связанные с «нельзя». Правда откуда-то выплывают мосты и еще что-то в тумане.
По словам Ленки спал я сегодня безобразно – кашлял, храпел, ворочался и урчал. В памяти сразу всплыл образ компьютера 70-80-х годов – такие большие шкафы с лампочками, тумблерами, переключателями, счетчиками и экранами, носителями на больших бобинах с магнитыми лентами (наподобие магнитофонных, но очень большие). Сегодняшний сон вызвал ассоциации именно с этим агрегатом. Все щелкает, где-то мигают лампочки, крутятся бобины с лентами, прыгают туда-сюда стрелки на датчиках, внутри что-то шумит, кряхтит, переключаются реле, трещит какой-то передатчик. А в недрах всего этого идет какой-то никому нахрен не понятный процесс, который начали люди в белых халатах, запихав внутрь кучу разной, для самих себя порой непонятной информации. И со всем этим внутри что-то происходит, причем происходит хрен знает, как и хрен знает что, периодически выдавая на наружные датчики, экраны и прочее охерительно интересные и напрочь непонятные сигналы.
В общем, пускай все это там вариться.
Да, вот еще что, ощущение на утро и когда просыпался ночью было настолько пьяно-похмельное, что казалось будто мы вчера не по Питеру гуляли, а вторые или третьи сутки бухаем не выходя из комнаты. Сразу после пробуждения – состояние полного нестояния, раскоординации и прочего помутнения. И до сих пор мучает кашель, который начался вчера вечером по возвращении на квартиру. Странный кашель. Ленка сказала, что так на меня влияет «воздух свободы». Ладно посмотрим как его влияние продлится сегодня.
Не помню, писал или нет. Москва – город земли, Питер – город воздуха. Москва – темный внизу, Питер – светлый вокруг и вверху.
Вечер. Вернулись домой. Все таки метро в Питере абсолютно другое, чем в Москве несмотря на внешнее сходство. Оно добрее что ли.
Поздний вечер. Я на колесах. Легкое подводное ощущение. Шум в ушах, в глазах легкая размытость, притормаживаю.
А «как здорово все начиналось, и каждый был у руля» (Макаревич, ну или что-то похожее). Встали сегодня с утра замечательно, все прекрасно, позавтракали, поехали шарашиться по Питеру. Спас-на-крови, Исакиевский, дворец Юсуповых, Троицко-Измайловский. Это непередаваемо. Каждый из храмов чувствуется по своему. Спас-на-Крови – прекрасный, красивый, потрясающий своими мозаиками и одновременно ужасающий тем что могут сделать люди, пугающий той разницей, что кто-то тратит годы что бы создать шедевр даже не думая о том запомнят ли его имя или нет, и другие непонятно ради чего все это уничтожающие, разворовывающие, просто прячущие эти шедевры. Исакиевский – гигантский остов старого дракона, или даже просто величественный панцирь эпохальной черепахи. Снаружи – величие, мощь, сила. Внутри – пусто, лишь где-то в уголке бьется остаток сердца, и тишина. Троицко-Измайловский. После пожара, огорожен, наполовину в лесах, внутри практически голые стены, и снова леса, все занавешено, иконы расположены на временных держателях. Но он живой, в нем чувствуется сила и мощь энергии и людей. Того что отдается и принимается, того что сверху и снизу, от души и от сердца.
А вот во дворце Юсуповых интересно получилось. Самим пошариться там не дали – типа пускаем только с экскурсиями. Пришлось идти с экскурсией и рассматривать кучу интерьеров, гобиленов, портьеров, столов, стульев, креслов и прочей архитектурно-мебельной фигни. Нет, поимите меня правильно, это тоже довольно интересно – узнать где были тайники с драгоценностями последних графов, как они забирались на верхние этажерки своей библиотеки, где спала графиня, и из чего сделан такой охренительно красивый потолок. Но когда в каждом зале тебе говорят, что «картины здесь не те, что висели при графе, а другие, а те что висели переданы в другой музей», «это замечательная имитация того что здесь было», «реальные статуи отвезены в другой музей», и наконец ставшую из-за своего частого употребления просто центральной фразу «в эту часть дворца мы не пойдем, так как это водит в программу другой экскурсии» как-то немного становиться неинтересно. Хотя, и том, что мы увидели было много интересного. Например «портрет одалиски» (кажется так называется) – просто потрясающе (Папшев со товарищи ервно курят в сторонке). И самое главное – домашний театр Юсуповых. Это просто рассскошно. Наверное этот театр можно сравнить с каким-нибудь из самых шикарных театров оперы и балета 19-20 веков и это будет похоже на сравнение например выездного экипажа русского императора (во всем его великолепии) с его миниатюрной копией Фаберже (выполненной во всем его ювелирно-драгоценном великолепии), да к тому же еще и действующей. Да, это незабываемо.
Лена
Чем меня поразил Питер, хотя началось это событийно дома на тренинге, потом в Москве, продолжается и сейчас. Это несоответствие внешнего образа, ожиданий от этого внешнего лика внутреннему, сутевому и стержневому ядру. Так мы увидели неприглядный и массивный Казанский собор с серыми распростертыми в стороны руками- колоннадами и из любопытства зашли внутрь. А там, тепло и светло, там удивительно приятно. Подошла к иконе Казанской богоматери, она источала такую сильную и странную, очень по-человечески женскую и в то же время совсем иную силу. А величественный Исаакиевский- оказался довольно пустым и просторным музеем, хотя внешняя красота спровоцировала ожидания присутствия небесного и в самом храме.
Вова
Возвращение на квартиру. И снова приступ кашля. Не могу дышать. Вроде это как бы из-за дымящихся палочек хозяйки квартиры. Пол первого выбираемся ехать в аптеку. Вход в метро (надо проехать одну остановку) – все приплыли, понимаю, что вниз, в это тесное подземелье с узкими, темными трубами добровольно я не спущусь, сейчас это не для меня, может завтра, или послезавтра, но не сегодня точно. Я же там элементарно задохнусь, загнусь, не выберусь, и никто меня не найдет. Дышать я там вообще не смогу – я сейчас-то хреново дышу, а если еще и в эту нору полезу – точно задохнусь, и никто и не поможет. (ну кА догадайся сам про что это). Немного отходим от метро. Минут десять прогулки, и – дышу, могу курить и на все наплевать. Но все-таки решил смотаться до аптеки и взять чего-нить от этой явной соматики. Такси кстати поймалось быстро и вроде оказалось не таким и дорогим (час ночи от Спортивной до Чкаловской – 100р. На первом же такси, или это было дорого, ну мож кто знает - просветит).
В общем прямо в аптеке заглотил пару штук, и вроде до сих пор нормально дышу.
Ладно, пошел спать, а то завтра … надо будет дышать.
17.03.2009
Вова
Открыв глаза утром почувствовал себя Пушкиным. За окном – Питер, идет снег, хочется чего-нибудь писать и Гончарову.
Питер – призма, которая отражает. Отражает тебя, себя, других. Но это не простое отражение. Это отражение, прошедшее сквозь все грани кристалла, впитавшее, отдавшее и снова впитавшее и вернувшееся к тебе.
Вечер. Дом. Сегодня были в Петропавловской крепости.
Замечательный музей в домике коменданта. Бытовая история Питера от и до плюс краеведческий музей. Сначала шли комнаты с древними экспонатами. Все казалось скучным – муляжи копий, шлемов, макеты землянок, одежда десятого века, одежда одиннадцатого века. Скучно, нудно, мало, неинтересно. Думаешь, ну вот сейчас за этой комнатой будет табличка «Конец экспозиции. Выход» и можно будет с чистой совестью идти дальше. Но чет комнаты пока не кончаются, и как-то странно становиться интересно. Странно – потому что не ожидаешь этого. Появляются прикольные штучки, которых здесь абсолютно не ожидаешь исходя из настроя первых комнат. Ну еще бы – первые залы – такие музеи есть наверное в каждом населенном пункте. Экспонаты – кусок дерева сломанный первым мужиком в этом месте в дцатом веке нашей эры, отбрывок тряпки сшитой первой женщиной в этом месте дцать веков назад, ну и далее, щепка от лодки, крючок, часть капкана, берцовая кость, кружка и прочая хрень. Но залы чет не кончаются, начинается история времен Петра и далее, начинаешь замечать всякие интересные штучки, незаметные ранее. Вроде старинного телефона, из которого звучит голос, оказывается это – звуковое сопровождение экспозиции и сняв трубку все это можно послушать. Всякие выдвижные, открывающиеся штучки, макеты, инсталляции. Это незаметно затягивает, снимает скуку и томливость (от слова - утомил) первых залов. Нас окончательно добила модель доходного дома. Макет четырех этажного дома в рост человека, с фасадами, с разрезом, что бы било видно убранство внутренних комнат, с фигурками людей занимающихся своими делами внутри и снаружи, вплоть до мелочей – кошки с котятами на старом чердаке и пылящихся там тряпок. Единственное, о чем жалеешь, что поздно начал замечать эти интересные штучки, а время уже кончается (мы пришли полчетвертого, а музей в этот день закрывался в пять). Так что хоть и есть желание вернутся и пройти все по новой, но остается лишь внимательно рассматривать то, что есть, стараясь не упустить ни одной детали.
Кафе «Чердак». Интересное место. Неплохое пиво. Много всяких разных прикольных штучек. Да какое много, они просто везде. Какие-то плакаты, книги, старые шарфы, полотенца, велосипеды и лыжи, швейные машинки с оторванными проводами, велосипеды без колес. Все те вещи, которые судя по всему должны жить на чердаке (ну или если нет чердака, то в кладовке или на балконе) в советской квартире. То, что вроде и хранить уже не зачем, но и выбросить нельзя. То же интересный вопрос, почему нельзя выбросить если уже точно не пригодиться.
Еда. Хычины. «Замечательное штука, просто потрясающая» (Волошина Е.). Гуляем, видим киоск восточной кухни – шаурма, хачипури, сосиска в лаваше, беляши и прочее. Среди всего прочего – хычин. Хочется чего-то перекусить.
Л: О хычины, это те чтуки которые в Алма-ате пробовали, очень вкусные.
Я: Давай попробуем, тебе что взять (там два вида – с мясом и с сыром)
Л: Да я вообще-то не хочу есть
Я: Я с мясом возьму.
Л: Возьми с сыром – они вкуснее гораздо.
Я: Хорошо
Протягиваю киосочнику деньги, говорю – мне хычин с сыром. Он берет берет с витрины что-то похожее на большой плоский беляш и разогревает.
Л:Это не хычин, во всяком случае мы в Алма-ате они были другие
В общем получаем мы этот разогретый хычин. Откусываю, ну что сказать, обычный большой плоский беляш, у которого вместо начинки простой сыр. Потом пробуем Ленка.
Л: Гадость какая-то.
Я продолжаю есть этот хычин. Ну не пропадать же этому беляшу-мутанту.
Л: В Алма-ате они были абсолютно другие. Представь плоскую лепешку-лаваш, в середине у которой абсолютно тонкий слой сыра вообще непонятно как туда попавший.
Я продолжаю доедать этот оскорбленный продукт
Л: Сегодня нормально покакала.
В общем процесс поглощения пищи был чертовски незабываем.
Были в «Камчатке». Душераздирающее зрелище. Абсолютно пустое место с непонятными людьми, непонятно чем занимающимися. Видимо в жопе детство не доиграло. А сколько пафоса в интернете. Зато потом неплохо посидели в небольшом пабе недалеко от дома. Спокойное место, замечательное пиво, отличные закуски.
Лена
С утра снег, мокрый холодный ветер, мы пошли в Петропавловскую крепость. Ну все понятно, разве можно прочувствовать тюремную мрачность при солнце ясном…Решили пойти на экскурсию с экскурсоводом. Под ногами - камни, камни вроде настоящие, довольно-таки «разговорчивые», но в то же время явно ощущалось от них «что-то не то». Я задала вопрос нашему милому экскурсоводу-парню лет этак после 25. Оказалось, что камни действительно настоящие, просто их недавно переложили. В бастионе начало давить голову, стучать в виски и в сердце. Побродив по тюрьме и вдвоволь наполнившись ею, мы вышли на улицу. Бастион-положил начало снегу, открыл тему смерти и войны последующих дней.
А потом мы оказались в очередном обманном питерском месте. Комендантский домик-музей. Сначала какое-то пустое макетно-тусклое место. А потом домик ожил прямо Алиса в стране чудес, по телефону передают реальные новости Санкт-Петербурга,
стены зовут афишами на просмотр кинофильмов «Карапуз на маскараде» и « у Зои руки крюки» (завидуй, современный копирайтер). Так стало удивительно, что мы чуть это все не протупили. В очередной раз Питер учил меня гибкости контекста
18.03.2009 или вернее уже начало 19-го, час ночи.
Вова
Только что вернулись домой. Были в Соборе Александра Невского, посетили некрополь.
Не понимаю, зачем люди фотографируются на кладбище или в принципе у могил великих людей, вчера в Петропавловской крепости одна семейная пара упорно щелкала друг друга сначала у саркофага Петра Первого, потом у других. Для чего это. Что бы потом показывать родственникам в Юрюпинске: Это я у могилы Петра I, это я у могил Великих Князей, это я у своей могилы. Н-да под вечер бред какой-то в голову лезет.
Зато как торкнуло в голову сегодня у могилы Достоевского, и меня и у Ленки голова разболелась. Блин, ну умер ты, ну и лежи спокойно, нефиг к живим в голову лезть. Итак от того, что понаписал народ второе столетье колбасит.
В Александра Невского попали на службу. Это было хорошо.
Заглянули в Гостиный двор. Часа на полтора попали в засаду. Он, скатина, круговой (в смысле – прямоугольный, но структура такая, что коридор по периметру, а идешь сквозь отделы), и хрен из него выберешься.
Зато потом встретились с Галей.
Н-да, это только у нас возможно сидя в китайском кафе есть индийскую кухню запивая японским саке под ирландскую музыку (ну ладно, кафе все-таки было индийское, но все остальное - правда). Никогда бы не подумал, что буду с таким удовольствие уминать все эти вареные, тушеные, пареные и еще черт знает через что прошедшие овощи и фрукты. Когда это приносят - это вообще непонятно что, непонятно с чем и непонятно что с этим делать. Но когда это попадает в рот, от этого просто невозможно отказаться. Непередаваемое смешение вкусов и невозможность понять что у тебя во рту в данный момент, во всяком случае для меня, ведь индийцы же это в этом как-то разбираются. До сих пор я не предполагал, что я смогу это есть. Те же самые печеные яблоки, или сельдирей вареный, да там вообще стоко всего… Но раз попробовав невозможно удержатся.
Лена
Думала, будет солнце, оказалось снег и кладбище. Мы оказались на захоронениях разновеликих людей в некрополях. Просто удивительно, какие разные ощущения от могил, спокойно у Ломоносова, вискодавительно у Достоевского, по-другому у тех, кто умер рано. Я много там плакала, не знаю отчего, не знаю по кому, просто внезапно нахлынувшая неизбывная тоска и боль проливала наружу. В некрополе началась зона, как у Тарковского в «Сталкере»- одно нечуткое движение, одна не про то мысль, размывала меня по талой воде и грязи. Поглощает снег, смерть и город.
Хорошо, что кроме Достоевского есть Чайковский, с ним рядом хорошо
Замечательно поели в монастырской столовой. Но ели как-то долго и неорганизованно. Питер-странный город, и я подумала, что это жжж неспроста. Так и оказалось, мы попали на службу в лавре. Служба была хорошая и не пафосная. А батюшку я увидела еще у столовой и про себя отметила, какой он привлекательный и современный что ли. Ну, то есть ему в руки не только крест, но и вайфай, и хорошо будет. Правильный батюшка.Я подошла к мощам Александра Невского, от них веяло силой и оружием.
Вечером встретились с Галей. С Галей, я иногда не понимаю, зачем разговаривать вслух. Все равно ее сканер с высоким разрешением и тихим вжиканьем пробегает по всем физическим и психическим слоям,а событийная картина по сути не имеет значения. Познакомились с ее милым дочкокотом и вкусно поели.
В этом день еда достигла своего апогея, хотя в первые дни в Питере мне с едой отчаянно не везло.
У хозяйки квартиры Наташи оказался день рождения, и мы пили с ней чай и болтали до 4-х утра. Так вот зачем мы оказались именно здесь, прояснило меня, когда Наташа сказала, что психология-это соединение человека со своим историческим ядром. Я вспомнила Москву и свои пафосно патриотические чувства. Мы долго еще разговаривали на по-ночному мистические темы. И я была в очередной раз поражена, насколько все в тему. Насколько для меня, именно для меня, все так устроено в этой жизни (отмечу, что позже этот инсайт будет переосмыслен).
19.03.2009
Вова
Утро.
Как всегда ночью снилась куча ярких живых снов, это помню, а что именно снилось – нихрена не помню, лишь какие-то цветовые и эмоциональные отголоски. И не могу сказать какого цвета были эти отголоски. Помню только, что яркие, и все, как отрубило- «здесь – помню, здесь – не помню».
Ага, еще помню что просыпался среди ночи с диким желанием записать все это, но в голове всплывало, что все рано ничего из этого не получится.
Гравицапа. Простой интерьер, каменные стены, интересные чугунные фиговины на стенах, картины нарисованные на дереве, даже не картины, а картинки. Самое интересное здесь для меня, любящего Кин-Дза-Дзу, непривычные для фильма визуализации. Что-то угадывается, но смотриш как бы с новой стороны, и на персонажей и на атмосферу фильма.
Бродячая собака. Наверно интересно, когда здесь что-то происходит. Но так, просто зайти поесть-попить, надо быть, наверное, тем вокруг кого это происходит, и происходит именно в этом месте. Люди, у них свои события, они о чем-то договариваются, видимо из театральной тусовки. Видимо им это интересно, а так - … Н-да, а так – скучно.
Оказывается, играл Зенит. А мы живем на Спортивной. А наши прогулка по городу и матч Зенита закончились одновременно. И в магазине мы с болельщиками тоже оказались одновременно. В общем стрессоустоичивости не хватает местным продавцам.
Ночь опять рождался. Организм полностью самодостаточен, никакие таблетки не действую. В общем – как буддисты в танке.
С утра – билеты на поезд. Оказалось, что перебраться из Питера в Москву или обратно в пятницу-субботу или воскресенье-понедельник – дикая проблема. Во всяком случае так нам было озвучено в кассе. Удалось взять билеты только на девять вечера воскресенье. И в разных купе. В общем будем посмотреть. Далее - часовня Ксении Петербургской. Снос башки и бессознанка. Действительный центр Петербурга. Сильное место. Делее – брожение по городу, было все равно куда идти, зачем. Чувство блаженности. Перекусить зашли в Чумадан. Интересное место. Кстати одно из немногих, более-менее оформленных в стиле. Имею в виду в стиле под название. Столешницы офорлены под крышку чемодана, осветительные плафоны – подвешанные вверх ногми половинки самоваров. Еда в этом месте, кстати нормальная, очень вкусное мясо, и как говорят в Питере – греча. Дельше - снова брожение, не успеваем попасть в Строгановский (кажется так называется) дворец, потому что я долго выбирал открытки для своего народа с работы, потом Чижик-Пыжик – какая-то маленькая хреновина на стенке. И дикое количесто водоплавающих вокруг этого места.
Ну а потом – Марсово поле. Пока шли туда, совсем из головы вылетело, что на этом поле происходило. Ленку на поле опять выносит , а я вспоминаю что это за поле, только когда более менее отходим от него. И, кто бы думал, когда заходили на поле, опять небо потемнело, начался снег с дождем, ветер. В общем обычная, стандартная погода для нашего посещения кладбищ, застенков и прочих подобных мест. Троицкий мост. Ветер. Снег. Дождь. Серая мгла над головой. Дальние берега теряются в снежной мгле. И Нева, разделенная по своей длине на две половины – белую и черную. Белая – еще подо льдом, черная – уже абсолютно чистая вода.
Лена
Вот ведь был снег с утра. Можно было сразу заподозрить, что опять вынесет в сумеречную зону. Но мы не особо задумывались на ту тему (и это правильно), поехали в часовню Ксении Блаженной. Божья благодать и голуби, а не черные вороны на крестах. Я опять плакала, плакала от небывалого чувства святости, любви и божественности, от благодарности и необыкновенной глубины, от того, что могу дышать и дышать полной грудью. Я совершенно четко осознавала, что нахожусь в состоянии глубоко измененного сознания. И судя по людям, которые ползали человеками –пауками по стенам часовни, я был не одинока. Вот уж не думала, что меня прибьет на такие религиозные похождения. Вот уж и не думала, что рассказы про святые места окажутся правдой.
А потом мы оказались на марсовом поле. «Вова,- еще не понимая, где мы находимся,- здесь скакали кони», -сообщила я, ступая по разговорчивым камням. Ветер в лицо, снег острыми иглами начал вонзаться в глаза. Тоска, боль и ужас охватили меня. Некропольская зона вступила здесь в полные права. Под скользким, холодным и исковерканным буграми льдом темнела черная вода, я поскальзывалась и чуть не падала. Я дышала холодным воздухом и задыхалась. Не помню как, не помню, сколько мы так бежали и убегали. В страхе думая, что сейчас меня раздует, разметет этот ветер на все четыре стороны и еще вверх и еще вниз. Я плакала и молитвенно твердила: «Я есмь свет! Я есмь свет», опираясь на маленькое зернышко внутри грудной клети. Черно-белая Нева подтолкнула в мою голову очередной инсайт: «Насколько мы чувствуем божью благодать и позитивную энергию, настолько мы и расширяемся в другую сторону и чувствуем «негативную»», а потом и другой инсайт догнал, что суть темного и светлого одна, как черно-белая поверхность Невы.
21.03.2009
Влад
Утро. Замечательно провели ночь. Как всегда кашель, слюни, сопли. Рождение продолжается. Все так же задыхаюсь, так же отваливается правая рука, в общем ползу по каналу. Участвуют все. Хозяйский пудель Дуся, забежав ночью к нам в комнату и жидко нагадив, получил гордое имя «Какьё Судьбы». Чем дальше в лес тем толще партизаны, с нетерпением жду сегодняшней ночи.
День.
Кораблик под мостом. Все одно к одному. Направляемся в Эрмитаж. У ростральных колон замечаем пару корабликов выходящих прямо на стрелку Васильевского острова. При более внимательном рассматривании выяснилось, что один из них идет прокладывать путь по Малой Неве. Пропустить такую картинку не было никакой возможности. Супер. Особенно, когда этот кораблик проходил под мостом.
Эрмитаж. Да, Эрмитаж. По хорошему в Эрмитаж нужно ходить не более чем на три часа в день, и посещать не более одной экспозиции за раз. А можно и меньше. И потом – переваривать. Сегодня же нам опять рвало крышу. Хотелось увидеть как можно больше, почуствовать, попытаться понять, оознать, или хотя бы как-то зафиксировать в себе в надежде на дальнейшее осознание. Через час такого «пробега» уже не выделяешь отдельные очаги, все сливается в один сплошной ковер, гул, шум. Не понимаешь где тебя торкает и от чего.
Поиски поесть.
Теремок.
Храм. Спасо-Преображенский Собор. У каждого храма своя душа, свой нрав, свой путь. Это зависит от того, где он расположен, какие реликвии в нем находятся, кто справляет службу. От этого и еще от тысячи разных вещей. И ощущение от разных храмов разные. На эту службу мы как всегда попали случайно. Приди мы раньше, раньше бы и ушли. Приди позже – у нас бы было другое состояние. В общем все другое было бы не то. Но получилось именно так. Никогда не присутствовал на подобных службах. Чуть было не написал «шоу». Хотя по большому счету это и есть шоу. Шоу людей для людей, для души людей. Когда все правильно.
Ночной Питер. Великолепное зрелище. Ощущение, что находишься в центре игрушечного городка. Темнота, и в этой темноте сияют, мигают и переливаются всевозможными красками здания, набережные, мосты. Ярко в небо уходит шпиль собора Петропавловки. На противоположном берегу сияет Зимний дворец. У нахимоского училища, как сделанная из пластика, стоит Аврора. И темная-темная, спокойная-спокойная вода.
Лена
Мои зональносмертельные темы кончались, так как «родился» Вова и теперь были его дни. Светило солнце. Если в прошлые дни я испытывала огромную щемящее щенячью благодарность за происходящее для меня, то сегодня я плакала от радости, что все вокруг для Вовы именно для него маленький кораблик из «Ленводхоза» прокладывал свою дорогу во льдах. Вот можете себя представить (я пишу эти слова, а тут пришла моя дочь и поет «Белые мачты, мачты-паруса, флаг, флаг, флаг под небеса!»).
Эрмитаж
Тянуло к себе средневековье, потряс Рембрандт. Его живые картины сияли таким ярким солнечным светом, что глаза слепли и проливали слезы. Мадонну Да Винчи я почуяла за несколько залов, я шла, прислушиваясь и высматривала, что же это так фонит, а когда увидела Мадонну, я просто не поверила глазам и чувствам своим. Это же просто маленький холст с красками. Просто изображение женщины. Это просто то, что живет и простирает свою всемогущую красоту в веках, напоминая и о вечных, непостижимых тайнах и о банальных (и от этого не менее истинных) ответах.
Опять попали на службу и я 2 часа кряду тусила по храму, выполняя все ритуальные действия. Иногда я улыбалась, чувствуя себя участником этого упоительного спектакля, а иногда по-настоящему целовала пол храма. Образ Спаса нерукотворного, сильно и прямо отпечатался у меня в душе и в сердце.
Ночной Питер показался мне опять нереальным макетом, не может быть так хорошо и прекрасно. Это просто фотообои или заставка компьютерной игры. Но нет- это все правда
22.03.2009
Влад
Ночь прошла под знаком общего спокойствия. Несмотря на все ожидания, никаких ролевых игр с участием окружающих, кошек и собак, прыганьем по комнате с отхрипываниями и поднятой левой рукой не было. Лишь легкое похрапывание Ленки и наверное мое (себя я как всегда не слышал). За окном солнце, как и вчера, так что ень обещает быть хорошим (да, именно ЕНЬ и исправлять не хочу).
22-23.03.2009
Влад
Последний день в Питере. Решили зайти в церковь рядом с домом мимо которой ходили каждый день. Н-да - Владимировская церковь. И никак иначе. Двери в храм. Таблички наоборот. На входе – «выход», на выход – «вход». Все правильно - куда ты хочешь войти, или откуда выйти. Вход в мир и выход из него. А внутри храма – ремонт, и ты как строитель, вместе другими прихожанами перебираешься сквозь строительные леса, какие-то загородки, мимо каких-то тонких железных лестниц. И все-таки он действующий. Снова абсолютно другие ощущения, которые не сравниваются. Выходим. Или вернее «входим» в мир, согласно таблички на двери. Двери храма. по центру – большие, главные, широкие, двухстворчатые; по бокам от них – маленькие, через которые собственно мы выходили из мира в храм. Подходим к дверям и неожиданно, неизвестно откуда появляется служитель культа и неторопливо, с чувством легкой отрешенности и значимости процесса открывает перед нами главные двери. Н-да, выход в мир. Наш выход.
Арсенал. Выставка техники во внутреннем дворе. Забавные машины. По некоторым видна их смертоносность, а некоторые смотрятся как игрушечные.
Ленка нашла свой джип с лохолотом. Как увидела – сразу заявила – это ее. Представьте Хаммер, слегка приплюснутый сверху свинцивыми паненлями, и удлененный раза в два (н-да, на дороге такому любой уступит). К тому же у этого хамера впреди торчат две клешни краба, с их жестокими рубящими кромками. Но выглядят они как два опять таки как сплющенных полушария. Хотя и выглядят эти полушария безопасно, но сила от них идет. Как трансформер. Эта машина может сделать все что угодно. Интересная машина. Не часто приходится такое видеть. Производит впечатление какого-то полу-монстра, панцер-краба, метал-дестрактора из фантастических фильмов.
Тут же, среди техники бродят солдатики со своим командиром, то разбредаясь по всей площади, то снова собираясь у своего руководства. На Ленкино замечание – типа странно, чегой то они перед нами не построились внимания не обращают. Уже было совсем собрались идти внутрь, как – вот оно. Действо началось. Сворачиваем на одну из дорожек ведущих ко входу в здание. На дорожке параллельно нашему пути, справа, стоят шеренгой все эти солдатики. Но вот только почему-то стоят они спиной к нам. Мысль – что-то они неправильно делают. Но вот, мы подходим, и все логически исправляется. Появляется их командир, слева от нас, команда, и строй слаженно разворачивается к нам лицом. Вот, теперь все правильно. Подтянутый строй, их командир, и мы степенно идущие вдоль него. Парад принят.
Здание арсенала. Экспозиции. Машины смерти. За некоторыми буквально видишь смерти, боль, трупы, скорбь, ярость. И прочитав на табличке где побывала эта машина уже не удивляешься.
Под конец приперло дикое желание сфотографироваться на фоне старинных пушек. Исполнил.
В третий раз проходили мимо и решили заглянуть. Аврора. Уставшая пустота. Призрак, которого наделили какими-то силами. Но это не его. Он устал, ему уже ничего не интересно, он уже ничего не хочет, он уже ничего не помнит. Это уже даже не он. Это какие-то мысли, кого-то кто о чем-то когда-то слышал.
Аэропорт Внуково-2. Неожиданно приветливые регистраторши. Подарили несколько флаконов с шампунем. В самолете опять-таки неожиданно нормальная еда, во всяком случае по сравнению с полетом Н-ск-Москва.
И вот мы в Н-ске. Автобусом до ж/д вокзала, потом – метро. Наше метро, после Москвы и Питера, кажется каким-то домашним, уютным, чистым. Как новенькая деревянная банька по сравнению со стоящим рядом старым, мрачным, 3-х этажным банно-прачечным комбинатом.
Лена
Тема «все для Вовки» продолжалась. Мы зашли в церковь, там была огромная толпа народу и детей-было крещение. Мы потолкались и впервые за много дней не остались на службу. Нас обогнал достойный батюшка и открыл нам дверь. Вернее открыл дверь Вове, Владу, Владимиру. На церковной двери висела табличка наоборот, таким образом, батюшка открыл нам вход в мир. Мы обернулись перекреститься перед выходом из храма. Храм был Владимирским
Потом мы пошли к авроре, заглянув по пути в музей оружия. Сначала идти мне не хотелось припоминая марсово поле и бастион, я морщилась и думала, как наверное мне будет тяжело это все переварить. Мы зашли разглядывать боевую технику на улице, она не была в боях, поэтому ходить мимо было весело. К тому же я нашла свой прототип Джипа из сна. Это было такое чудное создание с клешнями как у краба, я радостно подскочила к нему и, поглумившись, отошла и обомлела-вот он мой джип! И не просто джип а лохолотом!!
Перед входом в музей мне захотелось перекреститься. Я удивилась и решила прекратить хождения по действующим храмам
Внутри сразу стало тяжело, в виски застучало, легла тяжесть на грудь. Я размышляла. Я размышляла и мотивировала себя
1.В жизни не все Ксеня блаженная, есть и война. Нужно, вернее продуктивней жить, умея работать с разными энергиями.
2.Это энергия мужская, а значит что?Значит с ней тем более интересно повзаимодействовать.
Мотивировка мне помогла, пыхтя паровозом я уже любила эти огромно фаллические пушки, как вдруг нашла ту, которая примирила окончательно меня на тот момент с оружием. Пушка была прекрасивая с милейшим единорогом, вся в узорах и цветах. Вот оно- мужское предназначение и по-женски любовное воплощение!
А потом мы попали в залы с техникой ВОВ. Стало больно и тяжело, как на марсовом поле. Я шумно дышала и вдруг меня осенило. Ведь я здесь и из-за моей бабушки, война для которой была темой всей ее жизни. Для нее, заклятой атеистки, храм был не в церкви, храм был здесь. Здесь рядом с пулеметами и катюшами, рядом с солдатскими котелками и сапогами. Даже форма потолка музей напоминала свод церкви. Любовь и почтение наполнили меня. Я решила сделать фото у стенда со сталинградской битвой и отнести на могилу.
Побродив по музею еще, мы поняли, что успеваем только в Аврору. Аврора оказалась уставшей, пустой и замыленной. От нее не был только глухой распиаренный остов.
А дальше мы снова подошли к марсову полю, причем Влад выбирал маршрут, чтобы оказаться как можно дальше от этого места. И мы, конечно, очутились прямо перед ним. Солнце зашло за тучи. «Пойдем»- сказала я. И мы отправились в путешествие. «Теперь мы знаем его, а оно нас»-Вовины слова прозвучали глухо и в то же время бодро. Когда я ступила на эту землю, не было ужаса и тоски, было лишь почтение и уважение. Уважение к тем, кто погиб здесь за веру в идеал, за казавшуюся на тот момент истину, к тем, кто остался здесь и покинул это место навсегда. Я с благодарностью, любовью и трепетом ступала по этому льду. Власть зоны кончилась на этот момент. Я свободна.Солнце выглянуло из-за туч, мы гуляем дальше.
Чем ближе к расставанию с Питером, тем грустнее становилось на душе. На фасаде бросилась в глаза вывеска магазина мехов с одноименным названием ЛЕНА, мой взгляд пробежал дальше ИЛИ- вопросительно спрашивал меня следующий объект наружной рекламы. Я с замиранием сердца скользила дальше. Театр марионеток бодрым шрифтом зазывало к себе веселое заведение. Я-ЛЕНА Я-ЛЕНА Я-ЛЕНА. Начала твердить я : «Нет, я не марионетка». И тут же Питер явил нам марионетку. Человек просил милостыню с фрагментом шарнирнопротезной ноги. Конечно, для пущего эффекта не хватало ниточек.
Питер помог мне понять прочухать много всего, но самое важное, пожалуй, -это необходимость, нужда находить в себе заряд для позитивного интерпретирования происходящего. Ведь можно увидеть только грязь, серость, снег, почувствовать холод и скуку. А можно просто выцепить взглядом щит, и город, да что город, весь мир будет говорить, говорить рекламой, голосами прохожих, камнями, черными и белыми камри! Будет вести диалог и разыгрывать сценки. Я буду жить, я живу самой собой, Леной, а не марионеткой, Леной и марионеткой, живу тем и так, как я хочу. И это не привилегия Питера или каких-то других потрясающих мест силы, это привилегия самого человека. Это моя привилегия.
И вот, что я увезла из Питера, вот что теперь говорю я себе:
Всё есть и всё есть везде. Всё есть именно сейчас.
