Жил-был Странник. Бродил по свету, иногда останавливался ненадолго, если ему нравилось место, или встречались хорошие люди. Но надолго - никогда. Долго он не мог. Начинал привыкать к людям, обрастать связями, обязанностями и терял свободу. А свобода была для него главнее всего. Без свободы он начинал задыхаться. В буквальном смысле. Он мог дышать только волей, воздухом, напоенном ветрами, запахами трав, дороги, дождей и снегов, дымом костра. Воздухом наполненным шепотом звезд и едва различимым перезвоном голубых колокольчиков, выкованных из лунного света…
Такого воздуха не было в городах, и даже в селах. И вообще вблизи людских жилищ.
И вот однажды… (да-да, такое обязательно должно быть в сказке!) Так вот, однажды легло поперек его пути маленькое Королевство. Совсем маленькое. Все подданные в этом Королевстве были между собой знакомы, все отличались приветливостью, нравом веселым и дружелюбным. Они так гостеприимно встретили Странника, что он решил отдохнуть среди них от своих нескончаемых дорог.
Новые люди случались в Королевстве не так часто, и потому Странник оказался в центре внимания. К тому же он знал столько интересного, побывал в таких тридевятых землях, таких диковин повидал… вокруг только изумленно ахали да охали.
Где бы Странник не появлялся, его приглашали к столу, или подавали выпить чего-будь прохладительного, или наоборот, горячительного, и уж тотчас вокруг него три-четыре-пять человек… и вот уже плотным кольцом, затаив дыхание слушают.
А он и рассказчик был отменный. Фонтаны затихали и плескались едва слышно, шепоточком, и птицы смолкали в густых кронах, когда гость странные свои рассказки негромким, хрипловатым голосом вел…
Вечерами же на Странника не смел претендовать никто из простых смертных Королевства, время после ужина он проводил во Дворце (где, к слову сказать, ему с радостью предоставили кров и стол в сколь угодно долгое пользование).
Когда заканчивался неспешный ужин, королевская семья и многочисленные приближенные покидали зал для трапез и переходили в каминный зал. К тому времени там уже были зажжены свечи в рогатых канделябрах, и уютный желтоватый свет наполнял зал. Кресла стояли вкруг на большом ковре, а по ковру были разбросаны подушки, на них устраивались дети. Для Странника предназначалось самое удобное кресло, любовно обложенное подушками.
Начинался неторопливый разговор, расспросы и вскоре оставался только спокойный голос Странника, которому внимали, ловили каждое словечко, шикали на неловко повернувшегося соседа.
Взгляд его скользил по лицам, и всякий раз это плавное скольжение сбивалось, останавливаясь на широко открытых, распахнутых настежь глазах кареглазой Принцессы, устремленных на него снизу - она всегда сидела на ковре, неподалеку от Странника. Все его слушали внимательно, чуть ли ни с открытыми ртами. Но эта девочка удивляла его. Она не просто слышала слова, она будто чувствовала кожей соленую водяную пыль, которую морской ветер бросает в лицо – и рука ее бессознательно поднималась к лицу. А то глаза Принцессы светились сполохами света, поднебесные игры которого Странник видел в Лютой Стране. Она слушала так, как будто он ни забавные истории рассказывал, а сплетал из голоса и слов сети-заклятия, которым она не могла и не желала противиться.
Да вот беда… он сам все более запутывался в этих сетях… Как скоро сделался необходим ему свет карих глаз! Как тепло становилось на сердце от ее взгляда! И он знал, что это – нельзя. Среди всеобщей любви и заботы дышалось ему с каждым днем тяжелее. Чем сильнее хотелось ему остаться еще, подольше, ну хоть ненадолго… тем более росла необходимость уйти.
По утрам он теперь поднимался на самую высокую башню Дворца, выходил на верхнюю площадку и стоял, закрыв глаза, на четырех ветрах. Ветры прилетали к нему и звали в дорогу. Южный сушил губы алым запахом раскаленных песков и ласкал обаняние Странника тончайшим ароматом орхидей из тропического лесу… Северный пел метельно и студил прохладными ладошками виски Странника… Восточный звал окунуться в расплавленные краски восхода… Западный напоминал о закатах и бархатном куполе ночи, расшитом звездной вязью, которую Странник умел читать… Вокруг крутились флюгеры, множество. Они тоже любили ветра, торопились выговориться, кто им песню веселую пел, кто жаловался, что улететь хотел бы, да крепко прибит, давно стал частью Дворца, его собственностью…
В одно из утр поднялся Странник на верхотуру и растерялся – у края круглой площадки, у каменной стены ограждения стояла Принцесса и смотрела вдаль.
Не оборачиваясь, она сказала:
- Каждое утро я боюсь, что проснусь, и мне скажут: он ушел.
Странник стоял с нею рядом и смотрел на узенькие ладошки, на тонкие пальцы, лежащие на сером грубом камне. Вопреки воли он взял ее руку и сплел пальцы со своими. Она повернулась к нему лицом, оказалась так близко..
- Ну уходи… - сказала кареглазая Принцесса. – Если ты уйдешь, я умру…
- Я – Странник… Я не могу оставаться на месте, - с трудом выговорил он, сглотнув комок удушья.
- Ведь это только имя!.. – жалобно проговорила Принцесса. – Правда ведь? Только имя?..
Он молчал и виновато улыбался.
- Тогда возьми меня с собой!
- У каждого своя судьба, - сказал он хрипло. - Ты – Принцесса.
Ветры сегодня не подлетали к нему. Они метались среди флюгеров, затеяв с ними жестокую игру: флюгеры визжали и жужжали. Вместо воздуха Странник с усилием втягивал в себя кокофонию диких звуков, ими нельзя было дышать.
- Что с тобой?! – испугалась Принцесса и метнулась к краю, крикнула звонко вниз: - Лекаря к Страннику! Быстро!
Она обхватила его тонкой рукой, подставила хрупкой плечико…
Следующим утром он ушел. До рассвета. Дорога кошкой ластилась к ногам, ветер фамильярничал на радостях, трепал волосы, бросал их в лицо. Дышалось легко, привольно… Удушье больше не теснило грудь.
А потом он почувствовал какое-то неудобство. Что-то было с ним не так, не правильно… По привычке, скорее, он прижал руку к груди… и понял – там пусто. Сердце ли он оставил во дворце, или саму душу… но в груди Странника было пусто.
Он обернулся. Маленькое Королевство еще не скрылось за горизонтом, лежало, облитое розовой краской восхода. Но Странник видел только башню Дворца, открытую верхнюю площадку, где у каменного ограждения стояла кареглазая Принцесса и смотрела на него. С нею осталось сердце.
- Верни мне… - начал Странник и умолк, сошел с дороги и сел в траву, лицом к восходящему солнцу.
- Ты вернешься, - сказала Принцесса. – Странник не может жить без дороги… но человек не может без сердца. Сколько бы ты не уходил, всякий раз ты будешь возвращаться ко мне.
Ветер подхватил ее слова и радужными пузырями понес навстречу солнцу, перекидывая их в упругих потоках воздуха. Принес Страннику. Вместе с задорным жужжанием флюгеров, когда-то любивших полет и вольный ветер… теперь плененных, и научившихся петь в неволе.
