by транжИрка
Большие надежды
Я родилась преждевременно, вместо начала марта - в конце января, и из-за недоделанной нервной системы меня постоянно мучают какие-то неврозы. При том, что я выгляжу спокойным и уравновешенным человеком, неврозов у меня больше чем волос на голове. С возрастом, кстати, разрыв в числе увеличивается, т.к. волос становится меньше, а неврозов больше. Кроме мелких мелочей типа нежелания трогать мокрые предметы, чисто врожденного, появляются нажитые опытным путем. Например, мне становится все тяжелее общаться со стариками. Не с нашими, наши сами собой разумеются, а просто со старыми людьми. Меня они не то чтобы напрягают, нет, без перехода на лично-персональный уровень я могу много чего сдюжить, но они служат катализатором для самых разных мыслей. Мне нельзя думать о самом разном, я и так не высыпаюсь.
Кроме нормального для невротика страха перед старостью, я думаю о том, как несправедливо к нам время. Даже без учета времена не выбирают, в них живут и умирают. Мы приходим в жизнь с розовыми яблоками щек, с чистой кожей и ясными глазами, полные веры надежды и любви. Вы заметили, как бесконечно хороши и милы все малыши, будь то дети, щенки или поросята? Дети человеческие и звериные запрограммированы природой быть хорошенькими, чтобы они выжили. Их очарование нужно для того, чтобы пробуждать умиление в душах взрослых особей, чтобы о них захотелось заботиться, защищать, кормить и выращивать. Потом время безжалостно отбирает у нас блестящие локоны, пухленькие пальчики и звонкие голоса, как если бы они были даны на время, и, не оправдав возлагавшихся надежд, должны быть отобраны как можно быстрее и переданы другим. Иначе как объяснить разрушения, которые происходят на лицах некоторых людей, когда некогда прекрасное лицо, не пострадав зримо от катастроф и недугов, превращается в грубо сделанную копию самого себя?
И еще думаю о том, что у меня нет друзей, которые будут помнить меня молодой, и называть в мои семьдесят "девочкой", и провожать меня в последний путь, и быть свидетелями моей жизни, помнить некоторые события, которые даже я уже не помню. Хотя с годами даже близкие друзья становятся менее близкими, растаскивает по сторонам центробежная сила супругов, родственников, друзей, работ, а даже если друзья остаются одинокими, то одиноким уже не так охотно приглашают в гости семейные, чувствуя в них угрозу своему семейному благополучию. Но даже так они наши летописцы, их мы посвящаем в горести и радости, делим с ним соль и мед. Мы уехали - и прекратился обмен веществ, дружба свелась к редким визитам и письмам с экзотическими рассказами в стиле "Международной панорамы" и "Клуба кинопутешественников". Заведутся ли новые друзья на новом месте - неведомо, но сейчас уже страшно, что вот станешь старым человеком, и некому будет позвать тебя без уважительно-церемонного обращения, принятого между чужими.
О том, что вслед за старостью придет немощь, когда сам себя стыдясь, вынужден будешь принимать помощь в простейших жизненных функциях, когда и глаза, и руки будут уже не те, и соображалка начнет сдаваться под натиском новых непонятных явлений и вещей, и в какой-то момент откажется их принимать, замкнется в хорошо изученных пределах, отгородится от нового. А уважения и внимания к себе будет хотеться по-прежнему, как если бы в ягодицах были свежие ягоды, а не заплесневелые сухофрукты.
Жизнь, конечно, страшно коротка, на все про все у нас меньше двадцати лет, когда мы можем чего-то сделать. В молодости мы слишком слабы и никчемны, в старости мы снова слабы и никчемны, а зрелость обкусана со всех сторон жизнеобеспечением, которое пожирает львиную долю времени и сил, как если бы у жизни не было иного смысла, кроме как поел-поспал-заплатил по счетам.
На лицах большинства стариков ничего не написано. Асболютно ничего, кроме старости. Ни мудрости, ни света знания, ни приближения к потустороннему. Морщины и болезни, и хватит с вас.
