Здравствуй, дружище. Ты ведь умеешь читать? Ты понимаешь, что это рецензия на фильм, и что полагается здесь упомянуть различные имена, награды, достоинства и недостатки сюжета, не так ли? Конечно, вы все к подобному привыкли. Ты мыслишь логически, отсеиваешь лишнее, внемлешь обоснованным аргументам и мир для тебя вполне понятная система с множеством ответвлений и etc. Ты кажешься интересным человеком, ты так много знаешь, так ловко оперируешь информацией, раскладываешь причины и следствия по полкам, любо-дорого смотреть за тобой в действии. Завидую ли я тебе, друг мой? Честно говоря, есть немного. Но ты ставишь картине Ли Дэниелса презрительную четвёрку. Почему? Ах, не отвечай, догадываюсь, что скажешь ты правильные, складные, убедительные фразы, после которых моя восьмёрка будет глупо смотреться. Жаль, что ты так оценил историю Клариссы Джонс. Видишь неподалёку ручей? Мы пойдём к нему неторопливо, и в пути поговорим обо всём на свете. Знаю, это получается уже не рецензия, а эссе, но ты ведь всё превосходно поймёшь, я верю в тебя. Пойдём.
Главное воспоминание детства — врачи, много врачей, они были разные, но одинаково безразличные. Мог ли больной ребёнок интересовать их? Для них я был всего-навсего ещё одним медицинским термином, какой в голову моей матери пытались втолковать, зачастую в грубой форме — «ваш сын ничего не понимает, зачем он вам вообще сдался…». Почему мне так нравится Бренда Фрикер в «Моей левой ноге»? Она напоминает мать, которая не бросила сына-инвалида в беде. Первое, что происходит в обстановке больничной — утрата места и времени. Ты словно проваливаешься в бездну, в мир выдуманный, пытаясь в то же время уяснить, какую роль ты играешь в реальности, почему ничего не меняется, почему час состоит из минут, а те — из секунд, кажутся чужими, незнакомыми родители за обеденным столом, почему вилку называют вилкой, и нужен ли ты здесь, в странном, странном мире, где скрываются исподтишка звуки. Знаешь, до определённого возраста я наивно считал, что все дети слышат только на одно ухо. Только потом пришло это нелепое слово — «другой», когда я разобрался, что мои сверстники здоровы, а моё ухо по-прежнему ничего не слышит. Сейчас ты анализируешь картину Дэниелса, находишь в ней ряд погрешностей, вызывает у тебя недовольство сама судьба Клариссы — вздыхая, ты уверенно резюмируешь: «У одного человека не может быть столько проблем». Ты умный, много фильмов видел, книжек читал, жизненный опыт какой-никакой имеется. Только правду утаиваешь. Тебе ведь не нравится простота истории, её социальная направленность. Конечно, ты свысока смотришь на всё. Скажи, нравится ли тебе главная героиня? Стал бы ты с ней дружить? Стал бы её учить грамоте? Смотри-ка, ты так много всего умеешь, а ей кажется, что она ни на что не способна. Не знаю, как ты себя чувствуешь, а грустно мне. Хочешь лимонную дольку? Бери, она вкусная. Сегодня хороший день. День лимонных долек, ага.
ключевое слово 1
Наш облик постоянно меняется. Друг мой, а никого тебе не напоминает мать Клариссы? Представь себе, что её сожитель — это Стэнли Ковальски, тогда она — Стелла, только более страшная её версия, вернувшаяся после трагедии к мужчине, всё больше и больше допуская свершение его чудовищных преступлений. Равнодушие поистине худший грех на свете. Как до такого душевного состояния люди доходят? Как вообще один может в порыве гнева за просто так бить второго? Подожди, ты слишком быстро идёшь. Я не успеваю. Слушаешь ли ты меня? Ты же ведь не смог обидеть меня? Кинуть в голову какой-либо предмет? Или смог бы? Толкнуть, и этому рассмеяться? Мы часто не осознаём до конца, сколь жестокие вещи происходят с другими в жизни, нам достаточно утешительного «на этом месте оказался не я, со мной такого просто не может произойти». Иногда я задумываюсь, находясь в людном месте, над тем, что они все здесь делают, какую роль в их жизни играю я — может, стоит кому-то помочь, может, стоит причинить кому-то боль, может, стоит сидеть и не вмешиваться во всё происходящее. Это называется выбором. Но кто должен решать: я или они? А если самолёт упадёт на всех нас? Мне нравится фиолетовый цвет.
Вдребезги, снова. Что помогает нам собраться с духом и продолжать жить даже в невыносимых условиях? Ты помнишь Джетта Ринка в «Гиганте»? Сначала он был никем, слугой богача, но потом взорвался, метеором по оставшейся жизненной колее прошвырнулся. Помнишь, как он неловко заваривал чай красивой женщине? А ведь в каждом из нас, внутри, есть нечто, благодаря чему мы встаём и бредём по дороге вперёд к незнакомому будущему. Ты меня толкнёшь, я — встану. Может, мне не хочется. Может, я совсем ослаб. Тем не менее, встаю — и в этом главенство духа. Плохо, конечно, что не у всех, как у Кристи Брауна, есть добрые матери, советом помогающие преодолевать трудности жизни. Плохо, что некоторые люди, даже самые близкие, становятся на монстра похожи, сидя вроде рядом в кресле, а пребывают далеко-далеко, растворившись в славном прошлом. Нет, ты не подумай, они тебе всё могут объяснить. Они будут плакать, рыдать. Хотеть твоего возвращения. В мире так устроено, что даже ублюдки сохраняют трезвость рассудка, если им это выгодно, если пособие надо выбивать из социального сотрудника. А всё же, почему вилку называют вилкой?
Вот мы и у ручья, дружище. Ты спросишь, что же такого особенного в нём, раз мы проделали такой путь до него. Ах, лапа-растяпа, ты всё ещё не понял? Как человек логики, ты ищешь главное — пресловутый ручей, а ведь важнее в этом путешествии то, что мы его прошли вместе до самого конца. Так и Ли Дэниелс вовсе не на тяжкой судьбе Клариссы Джонс заострял внимание, а лишь хотел, чтобы зрители прошли путь незатейливый вместе с главной героиней, дойдя до финала. Улыбнись ей, друг мой, больше ты её не увидишь, у тебя ведь своя жизнь, у неё — своя. Но то, что вы шли вместе какое-то время, узнали друг друга получше, прекрасно — завидую ли я теперь тебе? Нет. Может, ты умеешь больше меня. Может, ты слышишь больше меня. Может, ты даже счастливее меня. Это всё так не важно. Мне достаточно твоего присутствия рядом. Мне достаточно того, что я не одинок. Мне достаточно того, что меня кто-то понимает.
Ставь свою четвёрку. Мы все разные. Что с того, если мы одинаково любим мир кино? В следующий раз ты угостишь меня лимонной долькой. Они такие вкусные!
http://anapa-w.ru:-Джемете. Гостиница "Ностальжи"
