Пригорюнилась, похудела
Пригорюнилась, похудела, или может, стряслась беда? Это очень смешное дело - выйти из дому
в никуда. Пусть не трогает время нас - мы оказались не на земле, а по городу ходит насморк
и чихает куда не лень. Забирается в заоконье, и из труб на асфальт течет, мне бы лучше
сидеть спокойно, мне бы лучше писать отчет. Между прочим, такая тема, что сдавать его в ноябре,
я бы, может, того хотела, но пока вместо текста - бред, вместо выводов - многоточье,
вместо тезисов - ерунда, а пойдем погуляем ночью? Ненадолго, ненавсегда, просто выйдем
в усталый будень, убежим от чужой возни и забудем всё, и забудем, и забудемся, черт возьми.
А меня от всего воротит, я всё время ни здесь, ни там, вылезает из подворотен очумевшая темнота,
заставляет бежать быстрее, не сворачивать, по прямой, я наверное вернусь в апреле, полуголой,
босой, хромой, что случилось? Что-то случилось? Не тяни, рубани с плеча, я не знаю, какая сила
заставляет меня молчать, заставляет бродить, мурлыкать, и родного лица поверх заставляет надеть
улыбку и приклеить ее навек. Отрубаться, лежать поленом, но не плакать, ни на чуть-чуть. Хочешь
вырасти Гуинпленом? Приезжай, а я научу.
И дорога почти знакома - тоже домики и кусты, я ж сказала, недалеко мы, кстати, вот и восток остыл,
добегу до седьмого пота - будет время встречать зарю, только кто ты, невнятный кто-то, для которого говорю?
Мы построили странный город - из вопросов, страниц и букв, и до привкуса крови в горле, как во сне,
прикусив губу, я с разбегу ныряю в вечер, только стрелка часов дрожит и пытаюсь придумать нечто,
для чего этот город жив. Я с другими порой летаю за границы добра и зла, а с тобой я - переплетаюсь,
каждой жилкой на два узла. Каждым голосом невесомым, каждой шорохом за спиной, каждой иксовой
хромосомой (хоть в генетике полный ноль). Так должны идти по канату - не надеясь дойти, без слов,
мы с тобой такие юннаты - не осталось живых углов. Не испить воды родниковой, до рассвета
не доползти, мальчик с дудочкой тростниковой, постарайся меня спасти.
Vivos voco, но воздух стынет, дождь - снежинками на руке, кислый привкус дурной латыни затихает
на языке.
Ухожу в полукружье арок, на часах без минуты шесть. Homo homini есть подарок, вкусный текст
и мягкая шерсть.
Ночь прошла, только кто заметил, день пришел - не пойму, за кем. Я похожа на старый ветер,
заблудившийся в рюкзаке.
Алька Кудряшева (Изюбрь)
