Я закрываю глаза. Я открываю глаза. Я закрываю глаза. Я открываю глаза. Я, я, я, открываю, открываю, закрываю глаза, глаза открываю, закрываю, закрываю, закрываю. Что задает ритм? Не знаю. Что- то, что я не слышу, не вижу, не осязаю, что- то, нечто, ничто. Я перестаю различать, вижу ли я то, что вижу с закрытыми- открытыми глазами. Секрет ритма. Острые углы - черные и оранжевые. Мой взгляд размером с холодильник. Почему- то все очень плоское, расширяю угол зрения - да, да, - это плоскость, лист бумаги, рисунок: черные и оранжевые острые углы, потом массивная золотая цепь (якорного плетения), ее раскачивают как детскую скакалку перед тяжелым пурпурным занавесом. Побольше фактуры, фактов. Это всего лишь рисунки. Холеные белые руки Полковника (он занимается моей подготовкой) передвигают большие листы бумаги по стеклянному черному столу.
* * *
Вазелиновый (у тебя большими буквами) поток - вазелин моей истории идет легко и свободно. Я готовлюсь туда - я схожу с ума.
Мундир # 44
(Сборник выполненных упражнений по вербальной алхимии):
Инститорис
Бертфлет
Гутттен
Я схожу с ума. Воплощенное несуществующее - наша лесная база. Я схожу с ума. Это может продолжаться бесконечно долго, а может кончится прямо сейчас. Я могу умереть, но только в тот момент, когда стану сумасшедшим разведчиком настолько, что разницу между мной и моим призраком не заметят ни я, ни мы, ни они - враги, - а только их - врагов - глубинная сущность, тем хуже для нее - сущности.
- Представь себе - меня готовит Полковник - зеленый лес, длинное невысокое здание, сложенное из крупных коричневых камней с треугольной серой крышей, там за лесом - холмы - это лесная база. Ты командир боевого отряда "Небытие". У тебя шикарная героическая любовница Наташа.
- Представил.
У меня легко получается что- либо представлять. Если слово богатый как- то применимо ко мне, то только в сочетании - "богатое воображение", также как утверждают диетологи: молоко взрослыми людьми усваивается только в сочетании с клубникой, черникой и апельсинами, и никак иначе.
- Теперь - продолжает Полковник - представь себе фразу и словосочетание: "зеленый лес, треугольная серая, коричневые крупные, там за". Далее, представь себе- себе принцип связи этих слов. Ведь можно сказать: "зеленый лес, желтый лес, злобный лес, какой лес". Есть что-то общее - это шаг в сторону Главного. Движение к Небытию, спрессованному среди предметов - принцип соединения букв - это как план вражеских укреплений. Это банально. Тебе скучно, что поделаешь, борьба с основным противником - это большая скука. Чем более важные силы врага встают против тебя, тем тебе скучнее, это очень опасно, главное - не заскучать очень сильно.
В свое время Полковник несколько раз бывал там на задании. Тогда еще Капитан (он всегда настаивал, чтобы у него было воинское звание) вместе с агентом, которого он самостоятельно подготовил. С Трефом он пытался осуществить свой проект растворения Тамошней реальности. Позднее я встречу Трефа, и он многое расскажет мне о Капитане. Как сейчас помню: здоровый, бронзового загара, блондин с красноватым лицом. Он всегда немного посмеивался: "Ничего, "Голод", табачок, не даст мне сойти с ума. Ученые установили - никотин - единственное средство от шизофрении." Они, Треф и Капитан, планировали мини- вкраплениями в городской дизайн там перевести тамошнюю реальность в мерцающее поле- небытие. Позднее я столкнулся с плодами их деятельности - это помешало даже мне - Сумасшедшему Разведчику - меняло развитие моего Сюжета. Я - Сюжет. А Треф потом совершенно деградировал, перестал подчинятся Центру и пытался любыми средствами разрушить реальность - Капитану пришлось вернутся. Теперь он очень похож на Наставника, они даже говорят в одном стиле. Вот он сидит передо мной и я - это "он" для него и "он" - это "я" для себя, в его восприятии.
Я спросил его: "Почему ты куришь сигарету за сигаретой?"
"Это скорость" - был ответ.
Происходит моя подготовка. А сейчас я, условно говоря, в увольнительной. Я командир лесной базы, у меня черная форма, но сейчас я иду по городу в обычной очень красивой одежде (надо привыкать) в гости к Лене. Познакомились мы очень давно. Тогда я был похож на сломанное письмо (бывают сломанные фанерные письма. Отправитель: "родители", адресат: "могила". Виден ли закат из твоего окна? "Виден ли закат из твоего окна?" - я мечтал о девушке, которой напишу письмо, начинающееся с этих слов). Познакомились мы в кафе. Многое начинается, еще начнется, происходит и еще произойдет в кафе, кафе. Она была похожа на труп - я подумал, что это труп - она закрыла глаза и веки ее были засыпаны крошками. Теперь я иду к ней в гости, к Лене, к Лене. Нам с Эммой всегда мешали. Теперь я иду в гости к Лене вместо того, чтобы мечтать об Эмме. Лена связалась с пастором, он говорил с Богом. Он мутит и мучает наше Небытие. "Бог ли говорил с пастором?" Берем эту фразу, обстоятельство. "С пастором" можно заменить на "с пророком Иеремией", "с королем Артуром", "с Магометом", "со мной". Кольцо из букв - тренировка разведчика. Уже тогда у нас увлеклись буквами, а потом, когда я вернулся, буква уже была во главе угла - на всех экранах. Плевал я на все буквы и губы, любящие их. Я иду в гости к Лене.
* * *
Я иду в гости к Лене. Я хочу спать. Как всегда я хочу спать, как всегда, всегда, всегда. Я спал; проснулся. Что меня разбудило? - Ничто. Ничто, которое должно поселится у меня в мозгу, его я обязан доставить туда в реальность. Не могу думать - это хорошо. Не могу думать ни о чем, кроме своего предполагаемого будущего задания, но я иду в гости к Лене. Когда я с ней познакомился, то сразу полюбил эту девушку, правда ненадолго. Это стандартная структурная линия, формирующая никчемную жизнь - "сразу полюбил ее", а теперь она связалась с пастором. Между делом, между главным нашим делом, Полковник рассказал мне об этом человеке. С пастором разговаривал Бог или лучше, наоборот, пастор говорил Богу. Ему было мало самого главного: что- то, все - предметы, события, действия - существуют, и самую малость, которую мы должны выдумать - это, то что ничто. Есть что-то - соответственно, мы можем думать, мечтать "ничто". Нет, пасторчику, вот сволочь, этого мало, ему нужен Бог, которому будто бы есть дело до стиральных машин, социальной несправедливости, внешней разведки, женских бигудей, женских болезней и всего прочего, короче, всего того, что есть только с одной целью: мечтать "ничто". Этот человек придавал слишком много значения, прикладывал слишком большой смысл к Реальности и потому Треф, который тогда уже не подчинялся ничему кроме своего цинизма, решил уничтожить пастора, выбрав как профессиональный воин - самый действенный способ: морально размазать врага - убить его любимую ученицу Елену.
Когда мы познакомились, я почти сразу полюбил ее с первого взгляда. Я подумал: "полицейская сволочь в зеленом платье" (почти длинное, ниже колен, без рукавов). Она шла по узкому коридору между двумя рядами коричневых деревянных конструкций - столы с настольными лампами - библиотека. Нетрудно было познакомиться и подружиться. К сожалению, любви как события из любви- чувства не получилось, может быть, к счастью, к разведке. "Несчастная любовь - к разведке; хорошая примета", - часто повторял Полковник свою любимую пословицу. Ах, Лена, Лена, виден ли закат из твоего окна? Я хотел написать тебе письмо.
Я вошел в эту комнату. Она родилась из моего ожидания. Хотя нет, это была не комната, это был лес и поляна. Над лесом светило солнце. Или была комната? Ведь она сидела за столом. Стол на поляне в лесу - так быть не может, абсурд! Хотя ничего, кроме бессмыслицы и чепухи со мной никогда не случалось. Именно потому я люблю политические детективы.
Политика - вот, что придает смысл нашей жизни. Вот почему я пришел к этой девушке и сразу, без предисловий, спросил ее: "На какую разведку работал Иисус Христос?" Она улыбнулась и, показав белоснежные зубы, сказала голосом дорогой проститутки: "Хорошо поставленный вопрос - это половина ответа." Вот и все. Больше я ничего не ждал и ничего не случилось.
Ах, Лена, Лена, а теперь ты связалась с пастором, через него с Богом и должна погибнуть. Я иду к тебе в гости и еще не знаю об этом. Гораздо позднее, уже там, я встречу Трефа. О, тут целая история, как сейчас вижу: Треф - летчик, циник- разведчик: "Да, я убил Лену и научу тебя, как за это отомстить пастору". А сейчас в данный момент я люблю ее.
Любовь к месту.
Любовь к вещи.
Любовь к состоянию.
Я люблю ее, несмотря ни на что. Легко смирился с ее замужеством. А может быть: она вовсе и не выходила замуж и живет где-нибудь на южной морской границе нашего Государства, и мне лучше бросить сейчас все, не готовиться к разведке, не идти к ней в гости, а бросить все и - на юг, к морю, к подводным лодкам, к древним крепостям, к Елене. Но нет, я схожу с ума. Полковник под руководством Наставника готовит меня к важному заданию:
танк размером с лицо наискосок к носу.
Вперед на спиральную планету!
Чуть ниже обычный перевер-
нутый домик, а там пески и
моря - условно говоря - дорожный указатель.
Позднее, много позднее, когда я вернусь, мне будут намекать про другие планеты - по- моему, это ложь. А пески и моря - где? Там где я схожу с ума, или там, где находится мой ум во время этих упражнений, или там, на юге, где Елена? Но нет, я иду к ней в гости, точнее: к ним с мужем. Я в столице - значит: они тоже здесь, юга пока нет. Лена, Лена, я люблю тебя, иду к тебе в гости, а: вы с мужем, позанимавшись любовью, отдыхаете. Он курит, а ты дремлешь и видишь сон: тебе снится пастор - высокий подтянутый человечек с аккуратной бородкой и пристальным взглядом поверх очков, профессионально сползающих на кончик точеного-точечного носа. Он держит в руках мою фотографию, с ним говорил Бог, и он помог пастору достать мой секретный портрет: у меня на правой руке зеленая перчатка, а на левой - красная. В зеркале: у моего отражения левая рука в зеленой перчатке, а правая - в красной. Сон разделяет людей. Твой сон, любимая, пока любимая, который я могу видеть.
Пастор поет:
Сегодня он влюбился в вас
А завтра Родину продаст
Повтор:
Сегодня он влюбился в вас
А завтра Родину продаст
Повтор. Повтор. Повтор. Повтор. Так ты и умрешь во сне.
Треф раскрыл секрет машины, но тут же забыл его и поэтому только эпизодически может подключатся к Универсальной Связи Событий, и то, как ветер, не знает в какой момент это произойдет. Но приняв решение убить тебя, Леночка, с целью морального уничтожения пастора, просто сел на стул и выждал такой момент и без труда повернул вертолет, перевозивший бетонные конструкции на стройке к твоему дому. Бац! слетает, как неудачный директор, верхний этаж - ты мертва. Последнее, что я видел о тебе - твой сон, и я клянусь убить пастора, но это неважно. "Тебе необходимо сойти с ума" - сказал Наставник. Это, это важно, это главное.
Я рассказываю свою историю. Это моя легенда, мой шифр, моя конспирация, моя потеря трудоспособности. На самом деле, честно говоря... Очень трудно говорить честно, внятно. Невозможно убедить читателя в том, что я обычный служащий или безработный в обычном городе, в обычной жизни. Хожу, гуляю, знакомлюсь с девушками, читаю книги, вывески, газеты у соседей по сиденьям в транспорте, пью кофе, хожу в магазин. Позднее, когда я вернусь с задания, мне очень трудно будет убедить своих, которые будут гнать на экране текст моей истории, мне будет очень трудно убедить их, что я обычный, обычный, обычный.
- Слушай Максим!
- Меня не зовут Максим.
- Ты не нуждаешься в рекламе?
- Нет, в рекламе нуждается только то, что имеет одно лицо.
Я повернулся и увидел кроваво-красные буквы, которые буквально пылали в воздухе:
Ничто не может сравниться с красотой обнаженного женского тела! Ничто! Кроме женского тела в одежде фирмы N. G. A!
Все придуманное человеком имеет человеческое лицо.
Да, к тому времени у нас стали придавать много, слишком много значения буквам, одежде, изображениям, привыкли буквально понимать ничто. Ну, а пока я схожу с ума. Я и мое безумие сидим в комнате, нет, я и мое безумие лежим в комнате. Точнее: я сижу, оно стоит, оно лежит, я стою.
Винтик,
Шпунтик, пылесос.
Дьявол,
Революция, онанизм.
Альфа,
Бета, уголек.
Я и мой ребенок сидим в комнате. Точнее, я сижу, он бегает.
Ребенок - ящик.
Ребенок - истребитель.
Бэби - электростанция.
Я уже не иду в гости к Лене, ее убили у меня на глазах. Зайду в кафе. Точнее, верхний этаж дома (там в своей квартире была в момент катастрофы моя любимая) разрушен, следовательно, она мертва - делаю я вывод. И я совершенно прав, так и есть. Пока я сидел, лежал, бегал - сходил с ума под руководством Полковника, Треф ждал момента связи, а когда у меня выдался свободный вечерок - момент наступил, и вот нет больше Елены. Зайду в кафе, как тогда в будущем на задании (там я встречу Трефа и он мне все объяснит), поглощать пищу, есть. Впереди "туда" и "я" - это "он" для врага.
И легкое чувство голода вело его по городу, и потому-то он оказался в уютном баре, неподалеку от вокзала. После коктейля ему стало ясно - эти люди, тайны которых он приехал раскрывать, зашифровали все в одной фразе: "Аппетиты приходят во время еды".
Сейчас немного иначе. Аппетит пришел раньше. Зайду в кафе. Перехожу дорогу, на очень большой скорости несется машина, нет, меня не сбивают, просто мой обычный силуэт, мое отражение попадает под машину. Мое "я" мелькает в зеркальных стеклах авто. И так всегда в моей обычной истории - мой обычный силуэт, Зеркало.
Все-таки хорошо, что убили Лену, теперь у моего мозга будет больше времени и места, чтобы мечтать. О, Эмма, я мечтаю о тебе все свободное время.
В будущем-впереди я спросил ее о чем-то, не помню точно.
"Сколько бы ты не протирал зеркало, оно не станет прозрачным, но все боятся разбив зеркальные стены, увидеть ничто" - ответила Эмма и, добавив - "И я тоже" - взяла меня за руку. там, когда я буду там, она часто будет брать меня за руку, у нас будут реальные отношения - Эмма будет делиться со мной своими страхами и поэтому нужно спешить, я должен сойти с ума. Зайду в кафе поглощать пищу. Есть.
Сойти с ума, упражнения, упражнения